Ты не должен был исчезнуть

Наступил следующий день. Компания собралась на прибрежным камнях — Кейру, Эва, Аонунг, Ротхо, Кири, Цирея, Нетеям и Тук.

Волны перекатывались у берега, ветер играл в волосах.

Ло'ак уже всё им рассказал.
Про акулу.
Про риф.
Про тулкуна.

Кири подалась вперёд, глаза светились:

— Жаль, что я не видела... — тихо сказала она. — Тебя благословил сам океан.

Ло'ак чуть смутился, но ничего не ответил.

Кейру нахмурился:

— Тулкуны ещё не вернулись. И они не встречаются поодиночке.

Ло'ака поднял на него взгляд:

— Этот был один. И у него не хватало плавника. Слева — обрубок.

Тишина.

Тук прижала ладошки к груди и жалобно сказала:

- Бедный тулкун...

Цирея резко посмотрела на Ло'ака. В её глазах мелькнуло беспокойство. Она осторожно положила руку ему на запястье.

— Паякан... — тихо сказала она. — Это был Паякан.

Кири нахмурилась:

— Что за Паякан?

Ротхо мрачно усмехнулся, но без прежнего веселья:

— Тот, от кого отвернулись. Одиночка. Изгой. У него нет части плавника.

Ветер усилился, будто подчёркивая его слова.
Цирея повернулась к Ло'аку, голос стал ещё тише:

— Говорят... он кровожадный.

— Ты что? Нет, — сразу ответил Ло'ак.

Аонунг хмуро произнёс:

— Он убивал нави.

Кейру добавил, глядя прямо на Ло'ака:

— И других тулкунов. Не здесь. В южных водах.

Ло'ак сжал челюсть:

— Нет. Он не убийца.

Цирея мягко, но твёрдо сказала:

— Ло'ак... радуйся, что ты не погиб.

— Потому что он мне жизнь спас! — голос Ло'ака стал громче. — Мы с ним друзья.

В этот момент Нетеям подошёл к нему сзади, взял за плечи и слегка встряхнул — по-братски, но с насмешкой.

— Мой младший братик... — протянул он. — Великий воин. Встретил тулкуна-убийцу и остался в живых, да?

Он усмехнулся.

Ло'ак резко сбросил его руки:

— Зря вы мне не верите.

Он встал, глаза горели.

— Вы его не видели. А я видел.

И в этом взгляде уже не было мальчишеской обиды.

Только упрямство.

И защита того, кого он считал своим.

Ло'ак резко развернулся и пошёл прочь по берегу, не оглядываясь.

— Ло'ак! — крикнула ему вслед Тук. — Я тебе верю!

Он не остановился. Только шаг стал быстрее.

Повисла неловкая тишина.

Эва медленно выдохнула и перевела взгляд на Нетеяма:

— Эх ты... ска́ун, — сказала она мягко, но с укором. — Зачем?

Нетеям нахмурился:

— Что зачем?

— Зачем ты это сделал? — она посмотрела на него прямо. — Он и так весь против всех. А ты... ты его добил.

Нетеям отвёл взгляд:

— Я просто...

— Просто что? — тихо перебила она. — Просто не поверил? Или просто решил пошутить?

Он сжал челюсть.

Эва покачала головой:

— Иногда ему нужен не командир. Ему нужен брат.

Ветер прошёлся по берегу, разметав песок у их ног.

И впервые Нетеям ничего не ответил.

Эва понимала Ло'ака: он такой же, как она. Такой же, кто вынужден подчиняться строгим правилам, кого не всегда понимают отец и брат, кто терпит поддразнивания и ожидания. Она почувствовала его жажду свободы, его тихую боль и желание быть понятым. Эва поняла Ло'ака, потому что сама знает этот внутренний конфликт — когда тебя любят, но не так, как хочешь, и хочется только одного: быть услышанным, быть собой.

Ло'ак шёл быстро, почти не чувствуя песка под ногами. Злость ещё жгла внутри.

Он оседлал илу и направился к бухте «Трое Братьев».

Вода разошлась под плавником. Ветер бил в лицо. Он не оглядывался.

Добравшись до знакомого места, Ло'ак начал звать тулкуна:

— Паякан! — крикнул он в сторону открытого моря. — Паякан!

Вода вдруг стала тише.

Из синей глубины поднялась тень.

Медленно. Огромная. Живая.

Сначала — силуэт.

Потом — глаз.

Потом — мощная спина, разрезающая толщу воды.

Паякан всплыл перед ним.

Ло'ак облегчённо выдохнул и подплыл ближе, отпуская илу. Он протянул руку и коснулся тёплой, гладкой кожи тулкуна.

— Рад тебя видеть.

Глубокий вибрирующий звук прошёл через воду — ответ.

И в этом звуке не было ни ярости, ни кровожадности.

Только признание.

Ло'ак медленно поднял руки и жестами спросил:

- За что тебя изгнали? В чём твоя вина?

Паякан замер. Его огромный глаз смотрел прямо на него.

Из глубины груди тулкуна вырвался низкий, протяжный звук. Он дрогнул, стал глуше, тяжелее — будто воспоминание причиняло боль: «Это слишком мучительно».

Ло'ак понял.

Он снова сделал жест — ладонь к груди, затем к тулкуну:

- Я тебе верю. Ты тоже верь мне.

Паякан издал мягкую вибрацию, совсем другую — спокойную, тёплую. Вода вокруг словно отозвалась этим звуком.
И в этом было согласие.

Паякан медленно перевернулся, приглашая.

Ло'ак засмеялся и ухватился за его плавник.

Они рванули вперёд — сначала плавно, потом быстрее.

Толща воды расступалась перед огромным телом тулкуна. Солнечные лучи пробивались сверху золотыми столбами, скользили по его спине, отражались в глазах Ло'ака.

Он отпустил плавник и скользнул вдоль тела, пробежал ладонями по гладкой коже, затем оттолкнулся и поплыл рядом.

Паякан ушёл в глубину — и Ло'ак нырнул следом.

Они закружились в прозрачной синеве.

Тулкун поднялся вверх, и Ло'ак, смеясь, взобрался на его спину.

Паякан резко вынырнул, и они вместе вылетели над водой.

— У-у-у! — крикнул Ло'ак, смеясь так громко, как давно не смеялся.

Брызги разлетелись в стороны. Волны расходились кругами.

Паякан сделал ещё один плавный поворот, будто играя. Ло'ак побежал по его широкой спине, раскинув руки, удерживая равновесие, словно по живой, дышащей земле.

Он смеялся.

Без злости.

Без доказательств.
Без необходимости быть «правым».

Просто мальчишка и его огромный друг.

Вода приняла их снова. Они плыли рядом, плечо к плавнику, как равные.

И впервые за долгое время Ло'ак чувствовал, что его понимают без слов.
 
Он нашёл не просто тулкуна.

Он нашёл того, кто тоже был один.