Кровь на красной подошве

Михаил

Весь мир, который я строил годами, рухнул и собрался заново за те сорок минут, что Виктория стояла у карты. Я смотрел на неё — на то, как она уверенно отдает приказы матерым убийцам, как её тонкие пальцы порхают над сенсорным экраном, уничтожая логистику итальянцев — и чувствовал, как внутри меня закипает нечто первобытное. Одержимость. Это была уже не просто злость на непокорную жену. Это был голод.

Когда собрание официально закончилось, я хотел немедленно утащить её отсюда, запереть и выбить из неё все объяснения. Но она даже не посмотрела в мою сторону.

Виктория стояла рядом с Али и его братьями. Они о чем-то перешептывались, и она... она улыбалась. Не той ледяной, саркастичной улыбкой, которую берегла для меня, а мягко, почти тепло. И тут она заговорила. Быстро, гортанно, на их родном чеченском языке. Али рассмеялся, положив руку ей на предплечье — жест, который в нашем мире означал высшую степень доверия.

Меня передернуло так, словно под кожу залили расплавленный свинец. Каждое слово, которое я не понимал, отдавалось ударом молота в висках. Она знала их язык? Она была с ними так близко? Ревность, черная и липкая, заполнила легкие. Я сорвался с места, не заботясь о приличиях, и буквально вырвал её из их круга, притягивая к себе за талию так резко, что она вскрикнула.

— Собрание окончено, — процедил я, глядя Али прямо в глаза. Мой взгляд обещал ему медленную смерть, если он еще раз прикоснется к ней. — Нам пора.

Али лишь прищурился, в его глазах блеснула насмешка, но он кивнул. Я потащил Викторию к выходу, игнорируя её попытки вырваться.

— О чем вы говорили? — прорычал я, когда мы оказались в коридоре, подальше от лишних ушей. — О чем, черт возьми, ты шепталась с ним на языке, который я не понимаю?!

Виктория вырвала руку и остановилась, поправляя воротник платья. Её глаза сверкали холодным пламенем.

— Тебе не обязательно знать всё, Михаил. Это были рабочие моменты. Итальянцы, порты, безопасность...

— Не лги мне! — я впечатал ладонь в стену рядом с её головой, нависая над ней. — Ты улыбалась ему. Ты позволила ему касаться тебя. Ты — моя жена, Виктория Волкова. И если я еще раз увижу, как ты кокетничаешь с другими главами...

— Кокетничаю? — она издала резкий, язвительный смешок. — Ты серьезно? Михаил, ты ведешь себя как неуравновешенный подросток. Али — союзник. В отличие от тебя, он уважает мой ум, а не только мой... «статус» твоей собственности.

В этот момент мой телефон в кармане разрывался от уведомлений. Я выхватил его. Сообщение от Марата:

«Босс, у нас ЧП в особняке. Степан и Игорь в реанимации. У одного раздроблено колено, у другого сломан нос и тяжелое сотрясение. Твоя "птичка" — это гребаный терминатор. Охрана в шоке».

Я медленно перевел взгляд с экрана на Викторию. Ярость внутри меня достигла пика, смешиваясь с каким-то диким восторгом. Она избила моих лучших людей.

— Ты... ты отправила моих бойцов в больницу? — мой голос упал до опасного шепота. — Ты хоть понимаешь, что ты натворила? Ты унизила меня перед моими же людьми!

Виктория мило наклонила голову набок, и на её губах заиграла та самая ядовитая улыбка, от которой у меня сводило челюсти.

— Ой, Мишенька, прости, — проворковала она, погладив меня по щеке кончиками пальцев. — Я просто не хотела, чтобы твои «щенки» скучали. Ты же сам просил меня сидеть дома, вот я и показала им, почему со мной не стоит играть в тюремщиков. В следующий раз приставь ко мне кого-то посерьезнее. Например... танк? Или ты сам попробуешь меня удержать?

— Эй, голубки, полегче с искрами, а то «Олимп» взлетит на воздух раньше, чем итальянцы подгонят динамит, — раздался насмешливый голос Марата. Он стоял неподалеку вместе с Дмитрием.

Марат, как обычно, жевал жвачку и выглядел так, будто всё происходящее — черная комедия.

— Михаил, серьезно, — добавил Марат, подходя ближе. — Я видел записи с камер. Твоя жена делает хай-кик лучше, чем я в свои лучшие годы. Виктория Артемовна, если надумаете открывать курсы по усмирению горилл — запишите меня первым. А то Дмитрий слишком много ворчит, надо ему коленку поправить.

Дмитрий лишь тяжело вздохнул, потирая переносицу.

— Марат, завали. Сейчас не время.

Но шутки прекратились, когда из зала вышел мой дед, Виктор Волков. Его трость тяжело ударила о пол, привлекая всеобщее внимание. Он посмотрел на нас с Викторией — на то, как я сжимал её, и на её вызывающий вид.

— Довольно сцен, — отрезал старик. Его взгляд стал жестким. — Виктория, ты превзошла мои ожидания. Ты — истинная Волкова по духу, хоть в твоих жилах и течет кровь Беркутов. Но не забывайте о главном условии нашего договора. Бизнес, порты, хакерские атаки — это всё хорошо. Но мне нужен наследник.

Виктор подошел вплотную и посмотрел Виктории в глаза.

— В течение года в этом доме должен зазвучать детский плач. Иначе все твои заслуги перед кланом не будут стоить и ломаного гроша. Сделайте так, чтобы я не повторял дважды.

Я хмыкнул, чувствуя странный прилив триумфа. Мысль о том, что она будет носить моего ребенка, что она будет связана со мной навсегда этой неразрывной нитью, подействовала на меня как наркотик.

— Я приложу все усилия, дед, — отозвался я, чувствуя, как Виктория под моими руками буквально закаменела от ярости.

***

Домой мы ехали в гробовом молчании. Виктория смотрела в окно, её профиль казался высеченным из мрамора. Но я видел, как мелко дрожали её пальцы, сжимающие сумочку. Адреналин от утренней драки и напряжения на совете начинал отступать, оставляя после себя пустоту и усталость.

Когда машина остановилась у крыльца особняка, я вышел и открыл ей дверь. Виктория попыталась выйти с привычным достоинством, но как только её ноги коснулись земли, она покачнулась. Её колени подогнулись, и она едва не рухнула на гравий.

Я среагировал мгновенно, подхватив её за талию.

— Отпусти... — прошептала она, пытаясь оттолкнуть меня. — Я сама. Это просто... голова закружилась.

— Сама ты только до больничной койки дойдешь, — отрезал я.

Она сделала шаг, но ноги снова предательски дрогнули. Заметив это, я, не слушая её протестов, подхватил её на руки. Она была удивительно легкой, почти невесомой, несмотря на всю ту силу, которую демонстрировала час назад.

— Поставь меня! Михаил, я справлюсь! — шипела она, вцепляясь в мои плечи.

— Заткнись, Виктория. Ты сегодня достаточно повоевала.

Я пронес её через холл, мимо ошарашенных охранников (тех, кто еще остался в строю), и поднялся по лестнице в нашу спальню. Аккуратно опустив её на огромную кровать, я на мгновение задержался, глядя в её бледное лицо.

— Я бы сама справилась... — упрямо повторила она, отворачиваясь.

— Я знаю, — тихо ответил я, сам удивляясь мягкости своего голоса. — Но сегодня я справлюсь за тебя.

Я ушел в ванную, чувствуя, как пот и напряжение дня липнут к телу. Горячая вода не помогала — перед глазами всё еще стоял образ Виктории, говорящей с Али, и слова деда о наследнике.

Через пятнадцать минут я вышел из душа, обмотав полотенце вокруг бедер. Капли воды стекали по моему торсу, очерчивая шрамы и рельеф мышц. Я замер в дверях, заметив, что Виктория сидит на краю кровати и... смотрит. Её взгляд медленно скользил по моей груди, задерживаясь на капельках воды, исчезающих под краем полотенца.

— Ну что, нравится, жёнушка? — я ухмыльнулся, чувствуя, как внутри снова просыпается собственник. — Рассматриваешь свое имущество?

Виктория вскинула голову, её взгляд мгновенно стал дерзким.

— Недостаточно, — бросила она, вставая. — Я видела пресс и получше у своих охранников. Пропусти, я в душ.

Она прошла мимо, намеренно задев меня плечом.

Я сел в кресло, ожидая её. Через полчаса дверь ванной открылась.

Воздух в комнате будто выкачали. Виктория вышла, обмотанная лишь одним тонким полотенцем, которое едва прикрывало её бедра. Оно облегало её мокрые изгибы, выделяя пышную грудь и крутой разворот бедер. Платиновые волосы, влажные и тяжелые, струились по плечам, оставляя мокрые следы на ткани.

Она зашла в гардеробную и вышла оттуда через 2 минуты. На ней были крошечные шелковые шорты с черным кружевом и такая же майка на тонких бретельках. Ткань была настолько тонкой и светлой, что под ней было отчетливо видно всё — то точеное тело, которое она так тщательно скрывала под строгими платьями. И под этой майкой... под ней не было абсолютно ничего. Соски отчетливо проступали сквозь шелк, дразня и сводя с ума.

Меня передернуло. Я почувствовал, как кровь вскипает и приливает к низу живота. Это была провокация. Чистой воды игра.

Виктория остановилась посреди комнаты, заметив мою реакцию. Она медленно провела рукой по волосам, откидывая их назад, и ухмыльнулась — торжествующе, довольно, видя, как я сжимаю подлокотники кресла до хруста.

— Что такое, Михаил? — невинно спросила она. — Ты же хотел наследника. Или ты только на словах такой смелый?

Я медленно поднялся с кресла, сбрасывая полотенце.

— Ты заигралась, Виктория Рэй, — мой голос стал низким рыком. — Ты хотела увидеть Волка? Ты его увидела. Но помни: волк никогда не отпускает свою добычу, пока не пометит её как следует.

Я сделал шаг к ней, и на этот раз она не отступила. Игра началась. И в этой спальне правила устанавливал уже не дед и не кодексы братвы. Только мы. Только моя одержимость и её непокорность.