Кровь на красной подошве

Виктория

Пробуждение было похоже на падение в холодную воду. Каждое движение отзывалось тупой, пульсирующей болью внизу живота и ломотой во всём теле. Я попыталась сесть, но тут же повалилась обратно на подушки, закусив губу до крови, чтобы не закричать.

Двадцать лет. Мне всего двадцать, а я чувствую себя так, будто по мне проехался товарный состав. Вчерашняя ночь... это не была сказка. Это была демонстрация силы. Ему тридцать, он - зверь, который не знает слова «нет» и не умеет быть нежным. Михаил взял своё с такой жадностью, будто боялся, что завтра я исчезну.

Ненависть. Она была единственным, что давало мне силы дышать. Жгучая, черная, она текла по моим венам вместо крови.

Спустя полчаса нечеловеческих усилий я всё же смогла заставить свои ноги двигаться. Спуск по лестнице занял вечность. Каждый шаг - это испытание, каждый пролет - маленькая победа. Когда я наконец дошла до кухни, мои руки дрожали так, что я едва держалась за перила.

За столом сидели братья Михаила - Дмитрий и Марат. Дима что-то сосредоточенно печатал в телефоне, а Марат с аппетитом уничтожал огромный омлет. При моем появлении оба замерли.

Марат поперхнулся кофе и быстро отвел взгляд, заметив мои синяки на шее, которые не смог скрыть даже высокий воротник халата. Дима же просто холодно кивнул.

- Выглядишь паршиво, - «поприветствовал» меня Марат, пытаясь скрыть неловкость за грубостью.

Я медленно опустилась на стул, стараясь не выдать гримасу боли.

- Если бы тебя всю ночь втаптывали в матрас бетонной плитой, ты бы тоже не сиял, как майская роза, - прохрипела я.

Марат заржал, но тут же схлопотал подзатыльник от Димы.

- Заткнись, - осадил брата Дмитрий, а затем перевел взгляд на меня. - Михаил уехал в порт. Там какие-то терки с поставщиками. Он просил передать это.

Он пододвинул ко мне конверт. Внутри лежала черная карта без лимита и записка, написанная размашистым, властным почерком:

«Купи себе одежду. Ты - жена пахана, соответствуй статусу. Из дома выйдешь с охраной. Не зли меня, Виктория».

Я смотрела на эту карту, и внутри меня что-то окончательно сломалось, превратившись в ледяной расчет.

- «Соответствуй статусу», значит? - я подняла глаза на братьев. - А он не боится, что статус пахана в Москве очень... дорогой?

- У него денег больше, чем у Скруджа Макдака, - фыркнул Марат, доедая омлет. - Трать сколько влезет, малая. Хоть весь ЦУМ скупи, он даже не заметит.

- Не заметит? - я криво усмехнулась. - Посмотрим.

***
На пороге стояли двое огромных мужчин в костюмах, которые могли бы напугать сатану одним своим видом - стояли у машины с таким выражением лиц, будто их ведут на эшафот. Михаил приставил их ко мне, и я видела: они меня боятся. Не потому, что я сильнее, а потому, что они знают - если со мной что-то случится, Михаил сдерет с них кожу заживо. Но они еще не знали, что главный кошмар сегодня - это я сама.

- В Столешников, - бросила я, садясь на заднее сиденье «Майбаха».

Мы начали с ювелирных. Я заходила в бутики и просто указывала пальцем на самые крупные бриллианты.

- Это. Это. И вон тот гарнитур. Заверните.

Один послушно протягивал карту. Второй тащил пакеты, его лоб покрылся испариной.

- Виктория Александровна, - осторожно начал тот что по крупнее видимо старший после пятого магазина. - Мы уже не влезаем в багажник...

- Значит, вызывайте вторую машину, - отрезала я. - Мой муж сказал «соответствовать». Я стараюсь.

Потом был автосалон. Я зашла туда, прихрамывая, но с таким взглядом, что менеджер чуть не упал в обморок.

- Мне нужен этот Lamborghini Aventador. Прямо сейчас. В матовом цвете.

- Но, девушка, это спецзаказ, оформление займет...

- Я Виктория Волкова , - я в упор посмотрела на него. - Это что-то меняет?

Через пятнадцать минут документы были готовы.

Но этого было мало. Боль между ног всё еще напоминала о его власти, и я хотела уничтожить его финансовую империю за один день.

- Едем в аэропорт, - скомандовала я.

- Зачем? - хором спросили охранники

- Я хочу джет. Личный. Зачем мне летать на его самолете, если я могу иметь свой?

Один сглотнул. Второй начал судорожно набирать смс, но я вырвала телефон из его рук.

- Если хоть один из вас пикнет ему раньше времени - я скажу Михаилу, что вы меня лапали. Как думаете, через сколько секунд он прострелит вам головы?

Охранники побледнели до синевы. Они поняли: перед ними не просто обиженная девочка. Перед ними - маленькая граната с выдернутой чекой.

***

Михаил

Порт встретил меня проблемами. Два контейнера застряли на таможне, греки наглели, а спина ныла после бурной ночи. Образ Виктории, прижатой к подушкам, не выходил из головы. Она ненавидела меня, я чувствовал это кожей. Но это только заводило.

Мой телефон завибрировал. Смс от банка.

«Списание: 12 500 000 руб. Graff».

Я хмыкнул. Ну, молодец, девочка. Решила побаловать себя брюликами. Справедливая цена за ее девственность.

Через пять минут - снова вибрация.

«Списание: 45 000 000 руб. Автосалон Lamborghini».

Я приподнял бровь. Машина? Ну, допустим. Пусть катается.

Но уведомления посыпались градом.

3 000 000 - Chanel.

5 000 000 - Hermes.

8 000 000 - Дизайнерская мебель.

- Что она там, ремонт в Кремле затеяла? - проворчал я, пытаясь сосредоточиться на документах.

Финальный аккорд прозвучал, когда я уже собирался выходить. Телефон просто взорвался звонком от личного банкира.

- Михаил Юрьевич! - голос Антона дрожал так, будто у него к виску приставили дуло. - Мы... мы должны подтвердить транзакцию. Сумма запредельная.

- Какая сумма? - я нахмурился, садясь в машину.

- Семь миллиардов рублей. Ваша супруга оформляет покупку бизнес-джета Gulfstream G650. И... Михаил Юрьевич, она еще смотрит пентхаус в «Москва-Сити» за два миллиарда. Нам блокировать карту?

Я замер. Семь миллиардов? Она решила за один день скупить всю чертову Москву?

Я откинулся на сиденье и на секунду прикрыл глаза. В груди вдруг поднялся не гнев, а какой-то дикий, сумасшедший смех. Моя маленькая Виктория. Моя двадцатилетняя жена с душой камикадзе. Она думала, что разорит меня? Она думала, что я разозлюсь из-за денег?

Я нажал кнопку громкой связи.

- Одобряй всё, Антон.

- Что?! Но, Михаил Юрьевич, джет...

- Одобряй, я сказал. И если она захочет купить Останкинскую башню - оформи ее на ее имя.

Я сбросил вызов и посмотрел в окно на серые улицы Москвы.

- Решила поиграть в войну, маленькая? - прошептал я, чувствуя, как азарт сжигает всё внутри. - Хорошо. Покупай город. Покупай мир. Но не забывай, что в конце дня ты всё равно вернешься в мою постель. И там никакие бриллианты тебя не спасут.

Я набрал Николая моего начальника безопасности.

- Где она?

- Мы... мы в офисе продаж частной авиации, шеф, - голос охранника был почти плачущим. - Она заставила нас нести кофе и угрожала... она сказала, вы нас убьете, если мы ей помешаем.

- Везите ее домой, - скомандовал я, и мой голос стал холодным, как лед. - И скажите моей жене, что я очень ценю ее вкус. Вечером обсудим комплектацию ее нового самолета... Лично.

Она хотела моей реакции? Она ее получит. Но совсем не ту, на которую рассчитывала.