«Здравствуй „волчонок"»

Битва с Миллингом осталась позади. Школа постепенно возвращалась к нормальной жизни — уроки, тренировки, споры Бо и Клиффа. Но внутри у меня всё ещё было что-то, что не отпускало. Не страх. Не тревога. Скорее, осознание того, как быстро всё может закончиться.

В ту ночь я не спала. Вышла на крышу — туда, где мы когда-то впервые сказали друг другу о любви. Луна была почти полной, звёзды — яркими, и воздух пах осенью и свободой.

Я не ждала, что он придёт. Но он пришёл.

— Думал, найду тебя здесь, — сказал Джеффри, бесшумно ступая по крыше.

— Ты всегда меня находишь, — ответила я, не оборачиваясь.

Он подошёл, встал рядом. Мы молча смотрели на лес, на тёмную полосу деревьев, на светящиеся окна школы внизу.

— Не спится? — спросил он.

— А тебе?

— Тоже. Думаю о том, что было. И о том, что будет.

— Я думаю о том, что мы могли не выжить, — сказала я. — Что он мог...

— Не надо, — перебил он. — Не надо думать о том, что не случилось. Мы здесь. Мы живы. Это главное.

Я повернулась к нему. В лунном свете его лицо казалось высеченным из камня — спокойное, сильное, родное.

— Ты прав, — сказала я. — Мы здесь. И мы вместе.

Он сел на край крыши, свесив ноги вниз. Я села рядом. Наши плечи касались.

— Помнишь, как мы впервые пришли сюда? — спросил он. — Ты боялась высоты.

— Я не боялась высоты. Я боялась упасть.

— А теперь?

— Теперь я знаю, что ты меня поймаешь.

Он усмехнулся, взял меня за руку. Я положила голову ему на плечо. Так естественно, будто делала это тысячу раз. И, наверное, делала — в других жизнях, до этой.

— Ты пахнешь хвоей, — сказала я.

— А ты — лесом. И дождём.

— Это потому что я не мылась после тренировки.

— Мне всё равно. Ты пахнешь как дом.

Я подняла голову. Посмотрела на него. На его профиль, на линию челюсти, на шею — открытую, беззащитную в этом полумраке.

— Джеффри, — сказала я.

— М?

Я не ответила. Вместо этого я наклонилась и поцеловала его в шею. Легко, едва касаясь губами — туда, где бился пульс. Он замер. Я почувствовала, как его дыхание сбилось, как напряглись мышцы под моими губами.

— Адема, — сказал он тихо. Голос сел.

— Тише, — прошептала я, целуя снова — чуть выше, ближе к уху.

Он повернулся ко мне. Взял моё лицо в ладони.

— Ты знаешь, что ты со мной делаешь? — спросил он.

— Надеюсь, то же, что и ты со мной, — ответила я.

Он поцеловал меня. Долго, глубоко, так, что мир перестал существовать. Только мы. Только крыша. Только луна и звёзды.

— Я люблю тебя, — сказал он, отрываясь от моих губ.

— Я знаю, — ответила я. — Я тебя тоже.

Я снова положила голову ему на плечо. Он обнял меня, прижал к себе, и я чувствовала, как бьётся его сердце — ровно, сильно, уверенно.

— Джеффри?

— М?

— Я хочу, чтобы так было всегда.

— Так и будет, — сказал он. — Я обещаю.

Мы сидели на крыше до рассвета. Никто нас не видел. Только звёзды и луна. Только ночной ветер, который трепал наши волосы.

А когда солнце начало подниматься из-за леса, я поцеловала его в шею ещё раз — на прощание. Или на здравствуй. Неважно.

Важно было то, что мы были вместе.

И никуда не денемся.