19 глава. больничная палата
Больница пахла смертью. Не настоящей - она пахнет иначе, я знаю. Моя бабушка умерла, когда мне было десять, и тот запах я запомнила навсегда. Этот был другим. Стерильным. Ложным. Запахом надежды, которая притворяется, что она не боится.
Мы вошли втроём - я, Караг и Джеффри. Караг держался прямо, но я видела, как дрожат его пальцы. Я держала его за руку. Джеффри шёл сзади, не мешая, но присутствуя. Тень, которая не даёт упасть.
- Палата 412, - сказала медсестра за стойкой. Это была волчица, старая, с серебряной шерстью на руках. Она посмотрела на Джеффри и чуть нахмурилась. - Он с вами?
- Мой парень, - сказала я.
Слова вылетели раньше, чем я успела подумать. Джеффри замер у меня за спиной. Караг кашлянул.
- Понятно, - сказала медсестра. - Правила посещения - не больше четырёх человек. Проходите.
Мы пошли по коридору. Плитка под ногами была белой, стены - белыми, и даже свет был белым. Белый цвет - цвет чистоты. Но мне он казался цветом пустоты.
- Ты сказала «мой парень», - тихо сказал Джеффри.
- Не начинай.
- Я просто констатирую.
- Констатируй молча.
Караг хмыкнул. Но ничего не сказал.
Палата 412. Дверь приоткрыта. Изнутри доносился голос мамы - тихий, усталый, но живой.
- ...я говорю ему: ты же оборотень, мог бы и увернуться. А он мне: я увернулся, но машина - нет. Представляешь?
- Представляю, - ответил папин голос. Слабый, но с ноткой смеха. Значит, не всё потеряно.
Я толкнула дверь.
Мама сидела на стуле у кровати. Папа лежал - бледный, с гипсом на ноге и бинтами на груди. Его лицо было исцарапано, но глаза - такие же, как у Карага, такие же, как у меня - смотрели живо.
- Дети, - сказала мама, поднимаясь. - Вы приехали.
Она обняла Карага. Потом меня. Крепко, как умеют обнимать только пумы - будто боятся, что мы исчезнем.
- А это? - спросила мама, глядя на Джеффри.
Её взгляд изменился. Потеплел на секунду - и стал холодным, как лёд. Она почуяла волка.
- Это Джеффри, - сказала я. - Мой... друг. Он приехал с нами, чтобы поддержать.
- Волк, - сказала мама. Не вопрос. Утверждение.
- Да, - сказал Джеффри. Он не опустил взгляд. Не отступил. Просто стоял и смотрел на неё спокойно, уважительно. - Здравствуйте. Спасибо, что разрешили прийти.
- Я не разрешала, - ответила мама. - Ты пришёл сам.
- Я пришёл поддержать Адему. И Карага. Если я вам мешаю - я подожду в коридоре.
Он развернулся. Сделал шаг к двери.
- Стой, - сказал папа.
Все замерли.
Папа приподнялся на локтях, поморщился от боли и посмотрел на Джеффри.
- Ты волк, - сказал он. - Но моя дочь привела тебя сюда. Значит, ты ей не безразличен. Останься.
- Я не безразличен? - переспросил Джеффри, посмотрев на меня.
- Не сейчас, - прошипела я.
Мама вздохнула. Села обратно на стул.
- Садись, - сказала она Джеффри, кивнув на свободное место у окна. - Но если сделаешь что-то не так - я тебя вышвырну. Когтями.
- Договорились, - сказал Джеффри и сел.
Караг плюхнулся на подоконник. Я подошла к папиной кровати и взяла его за руку. Она была тёплой. Живой.
- Как ты? - спросила я.
- Жить буду, - усмехнулся он. - Нога заживёт через пару недель. Рёбра - через месяц. А вот машину жалко.
- Ты жалеть машину? - возмутилась мама. - Ты себя пожалей!
- Себя я жалею каждый день. А машину - раз в десять лет.
Я рассмеялась. Сквозь слёзы, которые наворачивались на глаза. Папа умел шутить даже в такой ситуации.
- Рассказывайте, - сказал папа, глядя на нас. - Как школа? Как тренировки? Караг, ты наконец-то начал учить теорию или всё ещё надеешься на свою харизму?
- На харизму, - признался Караг. - Пока работает.
- Адема? - папа посмотрел на меня. - Как ты?
- Нормально, - сказала я. - Лучше, чем раньше.
- Это из-за волка? - спросила мама. Не зло. Скорее - любопытно.
- Из-за многих вещей, - ответила я. - Но из-за него - тоже.
Мама посмотрела на Джеффри. Тот сидел у окна, сложив руки на коленях, и не лез в разговор. Ждал. Терпеливо, по-волчьи.
- Он альфа, - сказала мама вдруг. Я не знала, как она это поняла. Может, по запаху. Может, по тому, как он держится.
- Да, - сказал Джеффри. - Моя стая небольшая. Но я отвечаю за каждого.
- И за мою дочь ты готов отвечать?
- Мама! - воскликнула я.
- Я задала вопрос, - отрезала мама.
Джеффри выдержал её взгляд.
- Я готов за неё отвечать, - сказал он. - Но не потому, что она слабая. А потому что она - моя. А за своих я отвечаю всегда.
Тишина повисла в палате.
Папа смотрел на Джеффри с интересом. Караг - с гордостью, хотя старался это скрыть. Мама - с чем-то, что я не могла прочитать.
- Хорошо, - сказала мама наконец. - Посмотрим.
Это не было одобрением. Но это и не было отказом.
- Адема, - позвал папа. - Помоги мне сесть повыше. Что-то душит.
Я подложила ему подушку. Он поправил одеяло и вдруг сказал:
- Ты счастлива?
Я замерла.
- Я... не знаю. Наверное.
- Если не знаешь - значит, не до конца, - сказал папа. - Но это нормально. Счастье - это не финишная прямая. Это дорога. Главное, чтобы тебе нравилось идти.
- Мне нравится, - сказала я.
- Тогда всё в порядке.
Он закрыл глаза. Устал. Мама погладила его по руке.
- Дайте ему отдохнуть, - сказала она. - Вы трое - идите в нашу старую квартиру. Ключи у Карага.
- А ты? - спросил Караг.
- Я останусь. Позвоню, если что-то изменится.
Мы вышли из палаты. В коридоре я прислонилась к стене и выдохнула.
- Тяжело, - сказала я.
- Да, - кивнул Караг. - Но папа жив. Это главное.
- Твоя мама меня ненавидит, - сказал Джеффри.
- Не ненавидит. Она просто... насторожена. - Я посмотрела на него. - Ты хорошо держался.
- Я боялся, - признался он. - Твоя мама страшная.
- Она пума. Мы все страшные, когда надо.
- Ты нет, - сказал Джеффри. - Ты страшная, когда не надо.
- Это комплимент?
- Самый лучший.
Караг закатил глаза.
- Вы такие... - он не подобрал слова. - Пойдёмте уже. Я хочу спать.