Глава 23
Через неделю Ваня попросил меня приехать помочь с настройкой. Сказал, что хочет провести стрим по кукингу — вживую, с готовкой, с камерой на кухне. Я удивилась, но согласилась.
— Ты уверен? — написала я, допивая утренний чай.
— Уверен, — ответил он. — Чат просит.
Я усмехнулась. Чат просит. Конечно, чат. А я, значит, должна буду приехать, настроить технику, проверить свет, камеру, звук, а потом ещё и за порядком в чате следить, пока он будет геройски пытаться не спалить свою кухню.
Я приехала к нему в пятницу утром. На улице было свежо, небо затянуто облаками, но дождя не было. Я поднялась на его этаж, нажала на звонок.
Он открыл дверь — уже одетый, но всё ещё сонный. Волосы растрёпанные, глаза слипаются. На нём были домашние штаны и свободная серая футболка. Он выглядел так, будто только что выпал из кровати, но успел кое-как привести себя в порядок.
— Привет, — зевнул он, отступая в сторону, пропуская меня. — Заходи.
— Ты только встал? — спросила я, снимая кроссовки и ставя их на полку у двери.
— Нет, уже час как, — он провёл рукой по волосам, пытаясь их пригладить, но они тут же встали снова. — Думал, всё успею подготовить, но… — он замолчал, виновато улыбнувшись. — В общем, техника уже на кухне. Я вчера вечером всё перенёс.
Я прошла на кухню, и он пошёл за мной.
Монитор стоял на обеденном столе — большой, двадцать семь дюймов, который он обычно использовал для игр. Камера была на штативе рядом, направленная на столешницу. Провода были аккуратно разложены, но не подключены — он явно ждал меня, чтобы не напортачить. В углу на стуле лежали две лампы для дополнительного света, которые он купил специально для этого стрима.
— Неплохо, — сказала я, осматриваясь, и почувствовала, что он ждёт моей похвалы. — Почти всё готово.
— Почти, — он усмехнулся, садясь на стул и наблюдая за мной. — Осталось самое сложное — заставить это всё работать.
Я подошла к столу, взяла камеру в руки, осмотрела её со всех сторон. Хорошая модель, дорогая. Он явно готовился к этому стриму не один день, может, даже неделю.
— Куда ставить будем? — спросила я, ставя камеру обратно на штатив. — На стол, чтобы видно было, что ты готовишь? Или на себя?
— Думаю, на стол, — он задумался, почесал затылок. — Ну и на себя иногда, чтобы чат видел, что я не сгорел. А то подумают, что меня заменили роботом.
— Тогда камеру сюда, — я переставила штатив так, чтобы в кадр попадала столешница и плита. — Свет нужно будет с двух сторон, чтобы тени не падали на еду. Иначе чат будет жаловаться, что ничего не видно.
Ваня подошёл ближе, взял одну из ламп.
— Сюда? — спросил он, поднимая её над столом.
— Выше. И чуть левее.
Он передвинул. Я посмотрела на камеру, на свет, на то, как тени ложатся на поверхность стола.
— Хорошо. Теперь вторую сюда, — я указала на правый угол стола.
Он поставил лампу, я поправила.
— Так норм? — спросил он, отходя на шаг и оценивая результат.
— Да.
Мы провозились с настройкой около часа. Ваня подавал провода, держал лампы, пока я их крутила, передвигал мебель, когда я просила, и задавал глупые вопросы вроде «а почему этот шнур короче того?» или «а если я его сюда воткну, он загорится?». Я отвечала коротко, сосредоточенно, стараясь не отвлекаться.
Несколько раз я замечала, что он смотрит на меня. Не на камеру, не на провода в моих руках, не на лампы — на меня. На моё лицо, на то, как я сосредоточенно хмурюсь, настраивая свет, на мои руки, которые что-то крутят, подкручивают, проверяют. И в его взгляде было что-то, от чего у меня внутри всё переворачивалось. Что-то тёплое, мягкое, давно забытое.
— Вань, ты будешь помогать или просто стоять? — спросила я, чтобы скрыть смущение. Голос прозвучал резче, чем я хотела.
— Помогаю, — он улыбнулся, и я увидела эту улыбку краем глаза, когда поворачивалась к камере. — Я морально помогаю. Это самое важное.
— Иди продукты подготавливай, — я кивнула в сторону холодильника, стараясь не смотреть на него.
— Есть, — он шутливо отдал честь и ушёл к холодильнику.
А я осталась заканчивать настройку. Подключила камеру к его ноутбуку, проверила, как она ловится в OBS. Всё работало — картинка была чёткой, цвета насыщенными, фокус точным.
Я открыла программу, начала проверять настройки микрофона.
И в этот момент в правом нижнем углу экрана всплыло уведомление из телеграма.
Я не хотела смотреть. Правда. Я не имела права читать его переписку. Это личное. Это не моё. Но я увидела. Потому что уведомление было большим, ярким, и буквы прыгали в глаза, привлекая внимание, как маяк в темноте.
Аня: Вань, привет! Как настроение? Давно не виделись, может, встретимся на днях? Было бы классно поболтать, как раньше
Я замерла.
Рука застыла над мышкой. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле, гулко и больно. Я смотрела на эти слова — «как раньше», «встретимся», «поболтать» — и чувствовала, как внутри поднимается что-то тяжёлое.
Я не знала, ответил ли он. Не знала, что он написал. Согласился? Отказался? Проигнорировал? Диалог был свёрнут, и я не стала его открывать. Не имела права. Не хотела. Боялась.
Я закрыла OBS, выдохнула, заставила себя успокоиться. Сделала глубокий вдох. Потом ещё один. И ещё.
Может, это просто старая знакомая. У него их много. Может, они не виделись сто лет, и она просто предлагает встретиться по-дружески. Может, ничего нет, и я накручиваю себя.
Но имя врезалось в память. Аня. Короткое, простое, почти незаметное. Оно встало в голове и не уходило.
— Всё готово? — Ваня заглянул в комнату. В одной руке у него была курица, в другой — ножницы. Он выглядел смешно и растерянно, но я не могла улыбнуться.
— Да, — я кивнула, не глядя на него. — Всё работает.
— Ты чего? — он наклонил голову, пытаясь поймать мой взгляд. — Голос странный.
— Все хорошо, — соврала я, отворачиваясь к монитору. — Давай уже продукты посмотрим, а то стрим через полчаса.
Он кивнул и вернулся на кухню.
А я осталась сидеть, сжимая мышку, и чувствовала, как внутри поднимается что-то тяжёлое, липкое, противное. Ревность. Она приходила снова. И я не могла её остановить.
Стрим по кукингу прошёл хорошо.
Ваня был в ударе — шутил, матерился, пытался жарить курицу и одновременно читать чат. У него то падала лопатка, то пригорало масло, то он сыпал соль вместо сахара и долго не мог понять, почему курица стала сладкой. Чат ржал, подкалывал, кидал донаты с советами.
— Ваня, ты горе-повар
— лучше закажи пиццу
— Кип, спасай его
— мама, где ты?
Я сидела на кухне, в углу, с ноутбуком на коленях, и следила за порядком. Чистила чат, банила нарушителей, отвечала на вопросы. Всё как обычно.
Чат был активным — кто-то спрашивал, где Кип, кто-то восхищался кулинарными талантами Вани, которых, честно говоря, было немного, кто-то требовал, чтобы я тоже показалась в кадре.
— Кип, покажись
— мама, иди помогай папе
— он без тебя все спалит
Я улыбнулась, но не ответила. Не могла. Потому что я думала не о стриме. Я думала об Ане.
Кто она? Откуда она? Как долго они общались? Почему он не сказал мне? Они встречались? Он ей ответил? Что он ей написал?
Вопросы крутились в голове, не давая сосредоточиться. Я несколько раз пропустила нарушителей, и другие модеры забанили их за меня. Это было на меня не похоже.
— Т/и, ты где? — Ваня посмотрел в камеру, и я знала, что он ищет меня в чате. — Уснула?
PeaceKeeper: здесь. всё нормально
— Нормально у неё, — проворчал он, но в голосе слышалась улыбка. — Смотри мне, не отвлекайся.
Я не отвлекалась. Я просто не могла думать ни о чём, кроме неё.
Стрим закончился ближе к девяти.
Ваня попрощался с чатом, выключил камеру и вышел на кухню, где я уже собирала ноутбук в сумку.
— Ты сегодня какая-то странная, — сказал он, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди. — Что случилось?
— Ничего, — ответила я, не поднимая головы. — Просто устала.
— Т/и, — он позвал меня по имени, и я не могла проигнорировать.
Я подняла на него глаза. Он смотрел серьёзно, без улыбки. .
— Всё хорошо, Вань, — я застегнула сумку, повесила её на плечо. — Правда. Не парься.
Он хотел что-то сказать, но передумал. Просто кивнул.
— Ладно, — сказал он. — Спасибо, что приехала. Без тебя бы я не справился.
— Обращайся, — я выдавила улыбку.
Он проводил меня до двери. Я надела кроссовки, взялась за ручку.
Вышла на лестничную площадку, закрыла за собой дверь. Спустилась по лестнице, чувствуя, как дрожат ноги.
В такси я смотрела в окно на ночной город, на фонари, на редкие машины, и чувствовала, как внутри всё сжимается. Она ему нравится. Она хочет с ним встретиться. А он не ответил. Или ответил, но я не знаю. Я ничего не знаю.
Через несколько дней мы с Дианой пошли в кино.
Давно не виделись, она выбрала какой-то новый фильм ужасов — мы обе любили их смотреть в кинотеатре, чтобы потом дома не спать по ночам, вздрагивая от каждого шороха. Я взяла большой попкорн, Диана — колу и ещё одну колу для меня, и мы нашли свои места в середине зала. Загорелся свет, начались рекламные ролики — яркие, громкие, бесконечные.
— Ты какая-то задумчивая, — заметила Диана, откидываясь на спинку кресла. — Что случилось?
— Всё нормально, — ответила я, тыкая соломинкой в стакан.
— Т/и, я тебя знаю, — она повернулась ко мне всем телом, положив локоть на подлокотник. — Ты молчишь, когда что-то не так. Говори.
Я хотела рассказать про Аню. Хотела выплеснуть всё — как увидела сообщение, как застыла, как имя врезалось в память, как я не могла думать ни о чём другом. Хотела спросить у Дианы, что мне делать, как быть, стоит ли спрашивать Ваню или лучше промолчать.
Но не успела.
Потому что в этот момент в зал вошли двое.
Я узнала его сразу. Ваня. В тёмной куртке, джинсах, волосы привычно растрёпанные — он не причёсывал их даже в кино. Он что-то говорил своей спутнице, улыбался, кивал. Выглядел расслабленным, почти счастливым.
Рядом с ним шла девушка.
Невысокая, светлые волосы распущены, улыбается. Она была в бежевом пальто и белых кроссовках, выглядела свежо и легко, будто сошла с обложки журнала. Она что-то говорила Ване, касалась его руки, смеялась. Ваня отвечал, тоже смеялся.
Они сели на несколько рядов впереди, и я видела только его затылок и её профиль — то, как она поправляет волосы, как наклоняется к нему, как кладёт руку ему на колено.
Сердце ухнуло куда-то вниз. Попкорн перестал лезть в горло.
— Т/и? — Диана посмотрела на меня. — Ты чего? Ты побледнела.
— Это Ваня, — сказала я тихо, почти шёпотом, чтобы никто не услышал.
Диана повернула голову, посмотрела на них, потом на меня. Её глаза расширились.
— С кем он?
— Не знаю, — мой голос дрожал, и я не могла это контролировать. — Но я видела их чат в телеграме. Аня.
Диана замолчала. Сжала мою руку.
— И ты мне ничего не сказала?
— А что говорить? — я пожала плечами, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. — Мы не вместе. Он может встречаться с кем хочет.
— Т/и…
— Давай просто посмотрим фильм, — перебила я, потому что не могла больше говорить. — Пожалуйста. Не сейчас.
Диана вздохнула, но ничего не сказала. Только сжала мою руку крепче.
Фильм я не смотрела. Я смотрела на них.
Она смеялась — звонко, радостно, запрокидывая голову. Он тоже. Она наклонялась к нему, что-то шептала на ухо, и он кивал, улыбался. Иногда она клала руку ему на плечо, на колено, касалась его руки. Он не отстранялся. Ни разу.
Они выглядели как пара. Настоящая пара. Те, кто вместе не первый день. Те, кому комфортно друг с другом. Те, кто не скрывает своих чувств.
Я смотрела, как она поправляет ему волосы — просто, без стеснения — и чувствовала, как внутри что-то разрывается. Как ножом по живому.
Он никогда не позволял мне так делать. Да он обнимал меня, гладил по спине. Но она касается его волос? Чтобы он не отстранялся? Чтобы он смотрел на неё так, будто она — центр его мира?
Я не знала, сколько это продолжалось. Может, час. Может, два. В какой-то момент они встали и вышли — раньше, чем закончился фильм. Я выдохнула, не понимая — от облегчения или от новой боли.