Глава 9: Механика замера
Давление в академии внезапно сменило вектор. Оно больше не напоминало грубый таран — теперь это была тонкая, едва ощутимая паутина. Ноа кожей чувствовал, как Эйден собирает о нем информацию, не задавая ни одного прямого вопроса. Ли Доюн стал чаще «случайно» заходить к Ноа, пересказывая странные диалоги из раздевалок.
— Салливан интересовался, где ты тренировался до Штатов, — как-то невзначай бросил Доюн, натягивая напульсник. — Сказал, что у тебя «специфическая работа ног». Он даже твое расписание у Майкла узнавал.
Ноа понимал: Эйден не ищет его досье. Его интересует «почему». Почему Ноа не ломается? Почему он адаптировался к аду группы «С» так быстро? Эйден изучал его как сложный механизм, который работает вопреки законам физики.
Маленький жест произошел утром. На скамье Ноа в зале «А» лежал рулон профессиональной намотки — именно такой, которую он использовал до того, как Стерн «сослал» его на жару. Это не было благотворительностью. Это было молчаливое: «Я вернул тебя в строй, потому что хочу видеть твой максимум». Эйден не помогал ему — он просто убирал помехи, чтобы его «исследование» было чистым.
Первый нормальный контакт случился вечером у автомата с водой. В холле было почти пусто, лишь тусклый свет падал на лицо Салливана, делая его ярко-зеленые глаза почти неоновыми. Он стоял, прислонившись к стене, и крутил в пальцах теннисный мяч.
— Стерн вернул тебя в график зала на три утра, — негромко произнес Эйден. В голосе не было яда, только сухая констатация факта. — Тебе повезло.
Ноа остановился, чувствуя привычное напряжение в плечах. Его серо-голубые глаза были направлены прямо на Эйдена.
— Везение здесь ни при чем, Салливан. Ты сам это знаешь.
— Возможно, — Эйден чуть наклонил голову, серебро в его ухе блеснуло. — Скажи мне, Беннет, откуда у тебя эта привычка? Ты играешь так, будто на кону не рейтинг, а твоя шея. В IMG так не учат.
Ноа сжал бутылку с водой чуть крепче. Вопрос попал слишком близко к цели.
— Жизнь учит быстрее, чем академии, — ответил он уклончиво. — Разве твой отец не говорил тебе, что на корте нужно действовать так, будто это твой последний матч?
Эйден на мгновение замер. Это был первый раз, когда они говорили без открытых оскорблений. Воздух между ними, казалось, загустел.
— Говорил, — медленно произнес Эйден. — Но он всегда имел в виду трофей. А ты... ты выглядишь так, будто просто хочешь дожить до завтрашнего утра.
Оба замолчали, понимая, что игра изменилась. Это больше не была война за территорию — это был замер потенциалов. Эйден отошел от стены, освобождая дорогу.
— Намотка подошла? — бросил он через плечо.
— Подошла, — коротко бросил Ноа.
Ноа шел в свою комнату, осознавая: Эйден перестал его ломать. Он начал его изучать. И эта тихая, стратегическая вовлеченность «золотого мальчика» была гораздо опаснее. Салливан не просто смотрел — он начинал видеть трещины в его маске. И если он продолжит копать в этом направлении, Антони Вишневскому не поможет никакая выдержка.