Глава 42
Седьмой месяц стал для поместья настоящим испытанием на прочность. Гормоны превратили Нелли в стихийное бедствие: она могла расплакаться из-за того, что облако в небе «слишком грустное», а через минуту устроить Ираклию скандал из-за того, что он дышит «слишком громко».
Ираклий, который раньше решал проблемы одним взглядом, теперь проявлял ангельское терпение. Он стал мастером бесшумных передвижений и экспертом в угадывании настроения по наклону головы жены.
Утро началось с того, что в холл внесли огромный ящик, пахнущий свежим деревом и итальянским воском. Это был подарок от Натии из Тосканы. Когда рабочие вскрыли упаковку, Нелли ахнула, и её гнев на «неправильно заваренный чай» мгновенно сменился слезами умиления.
Это была детская кроватка, вырезанная вручную из светлого ореха по старинным чертежам. На изголовье была тончайшая резьба в виде виноградной лозы — символ жизни и плодородия в их культуре.
— Она прекрасна... — Нелли коснулась гладкого дерева, всхлипывая. — Ираклий, посмотри, какая она крошечная.
Ираклий подошел сзади, осторожно обнимая её за плечи. Он уже привык к этим резким сменам настроения.
— Натия написала, что это дерево росло на холме, с которого видно море. Наш сын будет спать в запахе Италии.
На последнем УЗИ врач уверенно подтвердил то, что Ираклий знал с самого начала. У них будет мальчик. Наследник, который объединит в себе стальную волю отца и ледяной блеск матери.
Вечером они сидели в своей новой, залитой мягким светом гостиной. Нелли полулежала на диване, положив ноги на колени Ираклия. На столе стоял бокал с гранатовым соком, а рядом лежала старая книга с грузинскими именами.
— Никаких стандартных имен, Ираклий, — заявила Нелли, в очередной раз за вечер нахмурившись. — Он должен носить имя, которое звучит как гром над горами.
Ираклий медленно массировал её ступни, задумчиво глядя в окно на огни Тбилиси.
— Как насчет Леван? Сильный, как лев.
— Слишком просто, — отрезала Нелли. — Или Вахтанг? Нет, слишком тяжеловесно для нашего дома из стекла.
Они перебирали имена часами. Ираклий предлагал, Нелли критиковала, пока он не произнес имя, которое заставило её замолчать и прислушаться к внутренним ощущениям.
— Деметре, — негромко сказал Ираклий. — Древнее, благородное. Означает «преданный земле». Он будет твердо стоять на ногах в этом городе.
Нелли замерла. Она повторила имя про себя, пробуя его на вкус. В этот момент малыш внутри сильно толкнул её в ладонь, будто соглашаясь.
— Деметре... — прошептала она, и её лицо наконец расслабилось в улыбке. — Деметре Ираклиевич. Звучит как имя человека, которому невозможно отказать.
— Значит, решено, — Ираклий наклонился и поцеловал её в живот. — Наш маленький Деметре.
Нелли притянула его к себе за воротник рубашки.
— Прости за утренний скандал с чаем. Я сама не знаю, что на меня нашло.
Ираклий усмехнулся, прижимаясь своим лбом к её.
— Не извиняйся. Пока ты носишь нашего сына, ты можешь хоть сжечь этот дом — я построю новый. Главное, чтобы вы оба были рядом.
Они сидели в тишине, глядя на пустую ореховую кроватку в углу. До рождения Деметре оставалось два месяца, и это было самое счастливое ожидание в истории их империи.