Глава 27
Дорога домой прошла в тяжелом, густом молчании. Ираклий гнал машину так, будто за ними гнались все демоны ада, но Нелли было плевать. Она смотрела в окно на мелькающие огни, чувствуя, как серебряные чешуйки платья впиваются в кожу.
Как только машина замерла у крыльца, она вышла первой. Не дожидаясь, пока Ираклий откроет ей дверь, не дожидаясь его слов или охраны.
Звук её шпилек по мрамору кухни казался слишком громким в пустом доме. Нелли не зажигала верхний свет — ей хватало тусклой подсветки вытяжки. Она рывком открыла шкаф, достала первую попавшуюся бутылку дорогого красного сухого и, даже не взглянув на этикетку, с силой вытолкнула пробку штопором.
Она не стала искать бокал.
Прислонившись спиной к холодной каменной столешнице, Нелли поднесла бутылку к губам. Первый глоток был резким, терпким, обжигающим горло. Вино стекало по подбородку, пачкая светлую кожу, но ей было всё равно. Она сделала еще один длинный глоток, закрыв глаза.
В дверях послышались тяжелые шаги. Ираклий остановился в проеме, наблюдая за ней. Он снял пиджак и расстегнул верхние пуговицы рубашки, его галстук был развязан и висел на шее. В полумраке кухни он выглядел как хищник, который наконец загнал свою добычу, но не знает, что с ней делать — растерзать или преклонить колено.
— Ты пьешь из горла вино за три тысячи долларов, Нелли, — его голос прозвучал низко, с хрипотцой. — Это твой способ праздновать триумф?
Нелли оторвала бутылку от губ и посмотрела на него затуманенным, но дерзким взглядом. Красная капля медленно скатилась к её декольте, исчезая в вырезе платья.
— Это мой способ забыть, что я сегодня спасла человека, который вчера запер меня дома, — она криво усмехнулась и снова приложилась к бутылке. — Не жди от меня благодарности за то, что я не дала тебе сгнить в тюрьме или позоре. Я сделала это для себя. Чтобы никто не смел трогать то, что я считаю своим. Даже если это «свое» ведет себя как последний подонок.
Ираклий медленно сократил расстояние между ними. Он не забрал бутылку. Вместо этого он уперся руками в столешницу по обе стороны от неё, заключая Нелли в ловушку из своего тела.
— Своим, значит? — прошептал он, склоняясь к её лицу. От него пахло дорогим табаком и тем самым напряжением, которое всегда предшествовало взрыву. — Сегодня в зале ты была королевой. Ты уничтожила Касатонова одним движением брови.
Он протянул руку и большим пальцем стер каплю вина с её нижней губы.
— Ты спасла мою империю, Нелли. Но ты же понимаешь, что теперь правила изменились? Я не могу просто запереть тебя. Но и отпустить теперь... — он замолчал, его взгляд потемнел, — теперь это физически невозможно.
Нелли почувствовала, как её дыхание сбилось. Она крепче сжала горлышко бутылки, чувствуя, как лед её решимости начинает таять под его напором.
— И что теперь? — выдохнула она ему в губы. — Опять заблокируешь карты? Или наймешь новую секретаршу, чтобы мне было кого таскать за волосы?
Ираклий коротко, хрипло рассмеялся и, отобрав у неё бутылку, поставил её в сторону.
Это был тот самый момент, когда натянутая до предела струна между ними лопнула. Весь гнев, весь адреналин от сорванного раута и терпкий вкус вина выплеснулись в одно-единственное движение.
Ираклий не стал отвечать словами. Он резко подался вперед, впечатывая Нелли в холодную столешницу. Его поцелуй был не просьбой — это было заявление о правах, жадное и властное. Нелли ответила ему с той же неистовой силой, запуская пальцы в его идеальную укладку, окончательно превращая её в хаос.
Она чувствовала кожей холод металла кухонного камня и обжигающий жар его тела. Серебряные чешуйки её платья царапали его ладони, когда он рывком приподнял её, усаживая на стол. Бокалы на краю звякнули, опасно покачнувшись, но ни один из них этого не заметил.
— Ты свела меня с ума сегодня, — прохрипел Ираклий в её губы, отрываясь лишь на секунду, чтобы глотнуть воздуха. — Вышла на ту сцену... Моя женщина. Моя погибель.
Его руки, привыкшие к оружию и власти, теперь с удивительной жадностью исследовали изгибы её тела. Он рванул молнию на её платье, и звук расходящейся ткани утонул в шуме их тяжелого дыхания. Нелли выгнулась навстречу его прикосновениям, чувствуя, как внутри всё плавится.
В этом не было нежности фиктивного брака — это была честная, первобытная страсть двух людей, которые слишком долго притворялись врагами. Ираклий подхватил её на руки, не прерывая поцелуя, и направился в сторону лестницы.
Каждый шаг отзывался в Нелли дрожью. Она спасла его империю, но прямо сейчас, в полумраке дома, она понимала, что проиграла самой себе. Этот мафиози с ледяным сердцем стал её единственным воздухом.
В спальне он опустил её на шелковые простыни, нависая сверху всей своей мощью. Свет луны из окна рисовал резкие тени на его лице, делая его похожим на темного бога.
— Теперь ты никуда не уйдешь, Нелли, — прошептал он, фиксируя её запястья над головой. — Ты сама выбрала эту игру. И теперь я никогда не дам тебе проиграть.
Этой ночью фиктивный контракт сгорел в пепле их страсти, оставив место только для чего-то настоящего и пугающе глубокого.