Глава 23
Центральные бутики встретили Нелли прохладой кондиционеров и услужливыми улыбками консультантов. Она не смотрела на ценники. Каждая вещь, которую она бросала на прилавок — шелковое белье цвета ночного неба, туфли на убийственной шпильке, тяжелое пальто из тончайшей шерсти — была не просто покупкой. Это был её способ заявить о себе.
Карта Ираклия раз за разом проходила через терминал с глухим писком, и с каждым разом Нелли чувствовала странное, горькое удовлетворение. Она представляла, как на его телефон приходят уведомления о списании сумм с пятью нулями. Пусть видит. Пусть знает, где она.
Когда руки уже не могли держать пакеты, она вышла к машине. Телефон в сумке разрывался от звонков, но она даже не взглянула на экран.
Домой Нелли вернулась, когда тени стали длинными и хищными. В гостиной было темно, лишь тусклый свет из окна падал на кресло. Ираклий уже был там. Он сидел неподвижно, сложив руки на коленях, и в этой тишине чувствовалась угроза, которую невозможно было игнорировать.
— Нагулялась? — его голос прозвучал низко, вибрируя от сдерживаемого напряжения.
Нелли не вздрогнула. Она медленно поставила пакеты на пол, один за другим, создавая между ними стену из дорогого брендированного картона.
— Я просто взяла то, что принадлежит мне по праву, — она вскинула подбородок, глядя ему прямо в глаза. — За моральный ущерб.
Ираклий медленно поднялся. Его силуэт в полумраке казался огромным. Он сделал шаг к ней, и Нелли почувствовала, как по коже пробежал мороз. След от её пощечины на его щеке уже почти исчез, но ярость в его взгляде только разгоралась.
— Ты устроила цирк в моем офисе, Нелли, — он сократил расстояние, останавливаясь так близко, что она почувствовала запах его парфюма, смешанный с запахом крепкого табака. — Ты ударила меня при подчиненных. Ты выставила мою сотрудницу за дверь, как уличную девку.
— Потому что она и есть уличная девка, раз позволила себе сесть на твой стол, — парировала она, не отступая ни на дюйм.
Ираклий резко схватил её за подбородок, вынуждая смотреть только на него. Его пальцы были жесткими, но в этом жесте было нечто большее, чем гнев. Это было признание её силы.
— Твой характер обходится мне слишком дорого, — прошептал он, склоняясь к её уху. — Но знаешь, что самое худшее? Мне нравится, когда ты в ярости. Это делает тебя настоящей.
Он достал из кармана её телефон, который она оставила в машине, и положил его на стол.
— Завтра мы никуда не едем. Карту я заблокировал. Теперь ты будешь сидеть здесь и ждать, пока я решу, как именно ты будешь искупать сегодняшнюю выходку.
Нелли почувствовала, как сердце пропустило удар. Игры закончились. Началось противостояние, в котором проигравший теряет всё.
————————————
Утро встретило дом звенящей, почти болезненной тишиной. Ираклий не уехал на работу, но его присутствие ощущалось лишь как тяжелая тень в кабинете.
Нелли проснулась с тяжелой головой, но с абсолютно ясным намерением продолжать свою войну. Она демонстративно спустилась на кухню и приготовила завтрак только на одну персону. Запах свежего кофе и поджаренных тостов заполнил пространство, но она даже не взглянула в сторону лестницы.
Вторую половину дня она провела в своей гардеробной. Шорох брендовой бумаги и стук коробок отвлекали от гнетущих мыслей. Каждое платье, купленное вчера на его деньги, было её доспехом. Она медленно развешивала наряды, чувствуя, как внутри растет глухое сопротивление. Заперта? Заблокирована? Он думал, что пара фраз и отобранная карта сделают её покорной.
К вечеру тишина стала невыносимой. Нелли знала: если она останется здесь еще на час, она либо сломается, либо сойдет с ума.
Она выбрала самый провокационный наряд из вчерашних покупок. Платье, которое больше открывало, чем скрывало, облегало её тело как вторая кожа. Высокие шпильки, яркая помада и взгляд, в котором горел вызов. Она выбралась из дома через задний выход, незаметно для охраны, и вызвала такси.
Клуб встретил её оглушающим басом и неоновыми вспышками. Нелли пила. Один коктейль за другим, обжигая горло и позволяя алкоголю вытравить из мыслей лицо мужа. Ей хотелось чувствовать себя свободной, дикой, ничьей.
Когда реальность окончательно поплыла, она оказалась в самом центре танцпола. Рядом возвышался пилон, и Нелли, поддавшись импульсу, вцепилась в холодный металл. Она танцевала так, будто это был её последний танец, закрыв глаза и отдаваясь ритму. Вокруг смыкалось кольцо мужских взглядов, жадных и липких, но ей было плевать. Она была на пике своего бунта.
Спустя два часа, когда силы начали покидать её, а музыка превратилась в сплошной гул, чьи-то пальцы стальным захватом сомкнулись на её запястье.
Рывок был настолько резким, что Нелли едва не упала. Она открыла глаза, собираясь выплеснуть ярость на наглеца, но слова застряли в горле. Прямо перед ней стоял Ираклий. В этом неоновом свете его лицо казалось высеченным из камня, а глаза — двумя безднами, в которых кипело нечто первобытное.
Нелли застыла, не в силах пошевелиться под его ледяным взглядом. Он не произнес ни слова. Одним слитным движением Ираклий дернул её на себя и перебросил через плечо, как добычу.
— Ираклий, пусти! — вскрикнула она, ударив его кулаками по спине, но он даже не шелохнулся.
Его широкая ладонь по-хозяйски, жестко легла на её ягодицу, заставляя замолчать от неожиданности и вспыхнувшего жара. Он нес её через толпу, которая расступалась перед ним, чувствуя исходящую от него опасность.
Выйдя на свежий воздух, он дошел до машины, стоявшей прямо у входа с работающим двигателем. Открыв дверь, он буквально зашвырнул Нелли на заднее сиденье.
— Сидеть. Тихо, — бросил он, и в этом низком, вибрирующем голосе было столько подавленной ярости, что Нелли впервые за вечер стало по-настоящему страшно.
Дверь захлопнулась, отсекая звуки ночного города.