Глава 2:Часть 26«Истина»
Выстрел в тишину
БАМ!
Оглушительный грохот разорвал тесное пространство комнаты, вышибая остатки воздуха. В дверном проеме, в облаке сезого порохового дыма, застыл Джим. Его взгляд - тяжелый, полный горького разочарования - сначала упал на Марка, который всё еще вжимал Ноа в пол.
- Что вы творите? - голос Джима был неестественно тихим, но в нем слышался металл. Ствол его верного «Магнума» медленно обвел всех присутствующих.
Марк замер. Увидев лидера, он мгновенно разжал пальцы. В его глазах промелькнул страх - первобытный, животный, какой бывает у нашкодившего пса перед хозяином. Ноа, почувствовав свободу, судорожно выгнулся, жадно хватая ртом кислород. Он закашлялся, пытаясь прочистить забитое горло, а мир перед его глазами всё еще плыл в багровом тумане.
Ярость, смешанная с адреналином, не дала Ноа просто лежать. Не глядя на Джима, он из последних сил замахнулся и впечатал кулак в скулу Марка. Удар вышел смазанным, но заставил здоровяка дернуть головой. Когда Ноа попытался вывернуться, Марк, рыча от злости, снова схватил его за кофту и приложил затылком о бетон.
- Хватит, кретин! - рявкнул Марк, не желая сдаваться даже под прицелом.
БАМ!
Второй выстрел заставил всех вздрогнуть. Пуля вгрызлась в пол в паре сантиметров от ботинка Марка, выбив крошево бетона.
- Я, кажется, неясно выразился? - Джим сделал шаг вперед. Дуло Магнума теперь смотрело Марку прямо в переносицу.
Марк тут же отпрянул, вскинув руки. Ноа, наконец, смог отползти к стене, хрипя и вытирая кровь с брови.
Сьюзи, едва Джим вошел, отбросила нож в сторону и забилась в угол у комода. Она выглядела жалко: растрепанные белые волосы закрывали лицо, она мелко дрожала, ощупывая свои ссадины, словно пытаясь показать, что жертва здесь - она.
Сенди, пошатываясь, поднялась на ноги. После удушья и ударов её походка была неверной, но она, игнорируя боль, устремилась к Ноа.
Джим подошел к Марку. Тот выпрямился, нервно хрустя костяшками пальцев - старая привычка, проявлявшаяся в моменты крайнего стресса.
- От кого угодно, но от тебя, щенок, я этого не ожидал! - процедил Джим. Он давал Марку шанс, один-единственный шанс оправдаться.
- Джим, ты не так всё понял... она... - начал Марк, пытаясь вернуть голос, но договорить не успел.
Тяжелая, натруженная ладонь Джима с хлестким звуком припечаталась к щеке Марка. Хлопок эхом отозвался в коридоре. На лице здоровяка мгновенно проступил багровый след.
- Брысь. С глаз моих, - Джим толкнул его к выходу, даже не глядя на него больше.
Марк остановился, медленно проводя рукой по горящей щеке. В его глазах читался шок - за все годы Джим ни разу не поднимал на него руку. Весь его мир, построенный на авторитете «отца», только что рухнул.
Марк застыл, словно мраморное изваяние. В его глазах отражалась мучительная работа мысли: он пытался осознать, как всё, во что он верил, превратилось в эти кровавые пятна на полу. Простояв так несколько секунд, он резко развернулся и вышел. Его грубые, мерные шаги гулко раздавались в коридоре, пока не стихли где-то на улице, в ночной пустоте.
Джим подошел к Ноа, который всё еще сидел у стены.
- Черт бы вас всех побрал... - пробормотал Джим. В его голосе не было злости, только бесконечная усталость. Он протянул Ноа руку, помогая подняться.
Ноа едва успел встать на подгибающиеся ноги, как Сенди уже была рядом.
- С тобой всё нормально? - её голос прозвучал непривычно нежно. Она обхватила лицо Ноа ладонями, её тонкие пальцы едва касались свежих ран на его коже, словно боясь причинить еще больше боли.
Ноа легонько отстранился, чувствуя, как к лицу приливает жар, не имеющий отношения к драке.
- Теперь мы квиты, - произнес он серьезно, стараясь скрыть, как сильно у него дрожат руки. Внутри всё сжималось: он не мог описать то, что чувствовал, но в одном был уверен - он ни на секунду не пожалел о содеянном.
Джим тем временем медленно повернулся к Сьюзи. Она всё еще сидела у комода, кутаясь в свои белые локоны и глядя на всех глазами побитой собаки.
- Ну и что вы собирались сделать? - тихо спросил Джим. - Прикончить их обоих?
Сьюзи всхлипнула, но тут же вскинула подбородок.
- Она не та, за кого себя выдает! Она враг, Джим! Она смертельно опасна! - выкрикнула она, и в её взгляде сквозь слезы блеснуло фанатичное безумие.
- Все по комнатам. Живо! - отрезал Джим. - С остальными поговорю утром. Кроме тебя, Сенди. Останься.
Ноа, прихрамывая от удара ногой, вышел первым. Добравшись до своей комнаты, он первым делом достал маленькую аптечку из сумки. Порыскав в ней, он щедро залил раны спиртом, из груди вырвался глухой рык - боль была такой, что хотелось лезть на стену.
Стиснув зубы, он обмотал голову бинтом, а на лопнувшую бровь наклеил широкий пластырь. Теперь его единственным желанием было провалиться в сон и забыть этот вечер как страшный сон, но дрожь в теле никак не унималась.
Сьюзи покидала комнату с гордо поднятой головой. Она не чувствовала вины - только обиду на Джима за «несправедливость».Она понимала что возможно переборщила,но верила в свою правоту.
Проходя мимо Сенди, она ожгла её взглядом, полным презрения, словно это она была здесь хозяйкой положения, а не проигравшей
стороной
Когда дверь за Сьюзи захлопнулась, в комнате повисла тяжелая, густая тишина. Джим подошел к окну и замер, глядя на темные очертания города. Он долго молчал, подбирая слова, которые могли бы склеить то, что было разрушено.
Сенди сидела на краю кровати, вытирая кровь со своих рук. Её распирало от остатков ярости, но образ Ноа, задыхающегося под Марком ради неё, стоял перед глазами. В ней что-то изменилось.
Какая-то ледяная корка, которую она выстраивала годами, дала первую трещину. Она еще не знала, что с этим делать, но чувствовала - пути назад нет.
Джим наконец обернулся. Лунный свет подчеркивал каждую морщину на его лице.
- Покажи мне руку, Сенди, - негромко сказал он. - Я хочу увидеть то, из-за чего они сошли с ума.
Внутри у Сенди всё оборвалось. «Они узнают», - эта мысль билась в висках набатом. Пальцы мелко дрожали, а неглубокие, но саднящие порезы на шее отзывались резью при каждом вдохе. Воздух в комнате внезапно стал густым и спёртым, словно стены начали медленно сжиматься, лишая её возможности дышать.
Джим замер, вглядываясь в её светло-голубые глаза. В них плескался такой первобытный, неприкрытый ужас, что старик невольно опешил. Он привык видеть в Сенди дерзкого бойца, «дикую кошку», но сейчас перед ним сидел затравленный ребёнок. Секундное замешательство сменилось суровой решимостью: он обязан был докопаться до истины, какой бы горькой она ни была.
Он сделал осторожный шаг вперед. Сенди сидела на краю смятой постели, судорожно обхватив себя за локоть. Джим остановился на расстоянии вытянутой руки, чтобы не испугать её сильнее.
- И сильно же тебе перепало, - негромко проговорил он, изучая её ссадины. В его голосе сквозила скрытая тревога, которую он тщетно пытался подавить.
Сенди понимала: тянуть дальше бессмысленно. Рано или поздно правда вырвется наружу, сокрушая всё на своем пути. Медленно, преодолевая внутреннее сопротивление, она начала закатывать рукав алой ветровки. Чем выше поднималась грубая ткань, тем сильнее ходили ходуном её руки.
Наконец перед взором Джима
предстала та самая рана, из-за которой дом превратился в поле битвы.
След от зубов выглядел странно. Укус был не слишком глубоким, края раны слегка припухли и покраснели, как при обычном воспалении. Но здесь не было того, что Джим видел сотни раз: ни гнойных выделений, ни зловещей сетки иссиня-черных жил, прорастающих под кожей. Рана выглядела живой, а не мертвой.
Джим застыл, не веря собственному опыту. Недоумение накрыло его волной. Он точно знал: с момента стычки прошло не меньше пяти часов. Любой другой на её месте уже начал бы биться в агонии или подавал признаки.
Но Сенди была в полном порядке, если не считать усталости. Её тело словно давало отпор заразе, нарушая все законы этого проклятого мира.
Джим потянулся было, чтобы осмотреть рану поближе, но вовремя одернул себя. Он вспомнил, откуда она пришла и кто мог стоять за её необычностью. Его лицо окаменело, а взор стал острым и холодным.
-А теперь, скажи мне,кто ты на самом деле?
Его ладонь многозначительно легла на приклад оружия. Джим всем сердцем надеялся, что она не имеет отношения к тем, кто превратил цивилизацию в руины, но в этот миг его опасения обретали пугающую ясность.