Последняя Надежда

​На улице окончательно стемнело, и резкий ночной холод мгновенно пробрал Ноа до костей. Выйдя из жилого блока в одной тонкой одежде, он невольно вздрогнул. Джим молча вел его вверх, туда, куда Ноа еще никогда не заходил.
​Они поднялись на заброшенный этаж - мрачное, пыльное пространство, забитое останками прошлой эпохи. Старые печатные станки в углах казались в темноте затаившимися монстрами. Ветер со свистом врывался сквозь щели в заколоченных окнах, гоняя по полу мусор и обрывки бумаги. В центре зала высилась массивная железная лестница, уходящая в черноту потолка.
​- Залезай. И смотри под ноги, - бросил Джим, первым хватаясь за холодные перекладины.
​Лестница протестующе скрипела и стонала под их весом, издавая жуткие, потусторонние звуки. Когда они добрались до верха, Джим с усилием толкнул тяжелый люк. В лицо Ноа ударил ослепительный, чистый луч лунного света.
​Они выбрались на крышу. Перед Ноа открылся такой вид, что у него перехватило дыхание. Весь город лежал перед ними как на ладони - огромный, безмолвный кладбище из бетона и стали, залитое серебром. В бездонном небе ярко пульсировали звезды, а рядом поблескивали солнечные панели - гордость Джима и сердце энергосистемы Типографии.
​- Присаживайся. Нам есть о чем поговорить, - голос старика прозвучал непривычно грустно.
​Они подошли к краю, где стояла небольшая будка с массивным замком. Сев на бетон, они некоторое время просто молчали, глядя на горизонт.
​- Сегодня небо прекрасное, не так ли? - Джим едва заметно улыбнулся.
- Оно великолепное... - выдохнул Ноа, на мгновение забыв о холоде и страхе. В нем проснулся тот маленький мальчик, который когда-то верил в чудеса.
​- Знаешь, мы с Крисом тоже любили так сидеть. На крышах, повыше от всей этой суеты внизу. Говорили по душам часами... - Голос Джима, обычно грозный и властный, вдруг дрогнул. Смерть лучшего друга была для него открытой раной, которая никак не затягивалась.
​Ноа замер. Каждое упоминание об отце теперь отзывалось в нем острой болью, но он жадно ловил каждое слово.
​- Я знаю, тебе сейчас чертовски трудно, Ноа. Но Крис... он любил тебя больше всего на свете. Он всегда верил, что ты особенный. Когда мы виделись, он только о тебе и говорил: какой ты сообразительный, как быстро учишься.
​Джим шмыгнул носом и сделал глубокий вдох, пытаясь справиться с эмоциями.
- Он просил меня присматривать за тобой каждый раз, когда уходил «за периметр». Никогда не говорил, куда именно, но всегда обещал вернуться. Его последние слова мне были: «Я не знаю, что будет завтра, но если я не вернусь - мой сын на твоей совести». Он доверял тебе свою жизнь, Ноа. И свою честь.
​В горле Ноа застрял ком, а глаза защипало от слез. Он не мог найти слов, чтобы ответить. Тогда Джим полез во внутренний карман куртки и достал ту самую фотографию.
​- Ты помнишь это? - он протянул снимок парню.
​Ноа взял фото дрожащими руками. Лунный свет позволил разглядеть детали. Маленький он на руках у Алисы... Мама. Её лицо, которое он уже начал забывать, теперь смотрело на него со снимка - уверенное, красивое и полное решимости.
​- Откуда оно у тебя? - прошептал Ноа.
- Храню как реликвию. Тогда всё еще было хорошо. Твоя мама... она была удивительной женщиной. Крис, вероятно, не рассказывал тебе, кем Алиса была на самом деле?
​Ноа лишь покачал головой.
​- Твоя мама - настоящий герой. Еще до того, как ты родился, она была ведущим ученым и разрабатывала лекарство от этого проклятого вируса. Когда мир рухнул, она на время оставила всё, чтобы спасти тебя. Но она не из тех, кто может сидеть сложа руки. Ты очень похож на неё, Ноа. В тебе та же искра.
​- Мама... ученый? Папа никогда не говорил об этом... Ты знаешь, где она? - Ноа вскинул голову, и в его глазах вспыхнула надежда, которой Джим не видел раньше.
​- Она ушла искать «лучший мир», искать способ закончить этот кошмар. Крис был против, он хотел просто выживать здесь, в безопасности. Я не знаю, где она сейчас, но я знаю, куда ведут все дороги таких людей, как она. Мир не ограничивается нашими стенами, Ноа. За горизонтом есть фракции, города, лаборатории... Возможно, Алиса и Мия где-то там.
​Джим указал рукой на далекие силуэты зданий, утопающих в дымке.
- Чего мы ждем?! - Ноа резко вскочил. - Завтра же пойдем на поиски!
​- Ты забыл, что случилось сегодня? - Джим осадил его тяжелым взглядом. - Мы не готовы. Ты не готов. Нам нужно больше тренировок. У меня есть старый друг, Питер. Его лаборатория не так далеко отсюда. Возможно, он что-то слышал об Алисе. Мы обязательно дойдем до него... но только когда я буду уверен, что ты не погибнешь в первом же переулке.
​Ноа сжал кулаки. Прилив энергии, который он чувствовал раньше, теперь превратился в ледяную решимость. У него появилась цель.
- А ты уверен, Джим? Что мы... что мы правда сможем? - голос Ноа дрогнул. Он осторожно поглаживал края фотографии, словно боялся, что это хрупкое окно в прошлое рассыплется от его прикосновения.
​Джим глубоко вздохнул, и облачко пара вылетело из его рта, растворяясь в ночном воздухе.
- Твоя мать, когда нянчилась с тобой, всегда повторяла одну вещь. Она говорила, что ты не такой, как все. Что тебе суждено не просто выжить, а изменить этот проклятый мир. Она верила в это до последнего вздоха перед уходом. И я... я тоже в это верю, парень.
​Старик сглотнул тяжелый ком, в его глазах на мгновение отразился блеск звезд, смешанный с нарастающей влагой.
- Знай, ты не один. Мы все стоим за твоей спиной. Чего бы мне это ни стоило, я сделаю всё, чтобы ты выжил и исполнил мечту Криса. Просто верь в себя. Даже когда будешь идти через самый глубокий ад, - Джим положил тяжелую ладонь на плечо Ноа, на этот раз не сжимая его по-медвежьи, а просто давая почувствовать свою поддержку.
​Ноа поднял взгляд. В этом тусклом свете он наконец увидел настоящего Джима. Не того сурового, вечно орущего тренера, а израненного жизнью человека, который прошел через потерю дочери и лучшего друга, но сохранил в себе искру человечности.
​Ноа еще раз взглянул на лицо Алисы, запечатленное на снимке, и протянул фото обратно.
​Старик покачал головой и мягко оттолкнул его руку.
- Оставь себе, Ноа. Думаю, теперь оно нужно тебе гораздо больше, чем мне. Пусть это будет твоим компасом.
​Город, утонувший в непроглядной тьме, казался живым существом. Снизу, из лабиринта улиц, доносились далекие хрипы и шаркающие шаги - мертвецы продолжали свою вечную, бессмысленную охоту. Редкие порывы ветра завывали в пустых оконных проемах соседних высоток, создавая странную, почти мелодичную музыку, похожую на чей-то далекий свист.
​Холод пробирал Ноа до костей, ветер продувал его насквозь, но он не хотел уходить. Красота ночного неба и тепло этого разговора манили его сильнее, чем уют матраса в жилом блоке.
​Они просидели там еще долго, вспоминая тех, кого им не хватало. В ту ночь Ноа понял главное: смерть отца не будет напрасной. У него есть путь, есть цель и есть те, ради кого стоит бороться. Он обязательно найдет маму. Он обязательно станет тем, кем его хотела видеть Алиса.