Доверить своё сердце
Светлые волосы. Запыханное дыхание. Он был здесь. Рядом. Живой.
Аня смотрела на него, почти не моргая, будто боялась, что если закроет глаза — он исчезнет. Всё внутри замерло. Мысли остановились. Осталась только одна простая, ясная вещь: он приехал.
На секунду она даже не почувствовала радости — только растерянность и сильную, почти болезненную тишину внутри. Она смотрела на его лицо, на чуть покрасневшие от холода щёки, на губы, которые всё ещё тяжело дышали, и пыталась понять, как это возможно. Он должен был быть в самолёте. Уже далеко. Где-то в Италии.
Он стоял тихо, будто не решаясь сделать шаг первым. Рюкзак рядом, плечи чуть напряжены, глаза усталые, но внимательные — только на неё. В них было всё: дорога, усталость, спешка, тревога... и что-то ещё, глубже, теплее, сильнее.
Аня сделала шаг.
Потом ещё один.
И только когда подошла совсем близко, почувствовала, как сильно дрожат её руки.
Она не сказала ни слова. Просто обняла его.
Сначала осторожно, почти нерешительно, как будто проверяя, настоящий ли он. Потом крепче. Сильнее. Так, будто в этом объятии можно было остановить всё — расстояние, время, страх.
Он сразу обнял её в ответ.
Крепко.
Тепло.
И очень тихо выдохнул ей в волосы:
— Я не смог не приехать.
Она закрыла глаза.
И впервые за весь день позволила себе просто почувствовать.
Она ощутила холод его куртки, запах дороги, знакомое тепло его рук — и всё внутри вдруг отпустило.
— Ты... — сказала она тихо.
Он чуть улыбнулся ей в волосы.
— Я.
Она закрыла глаза.
— Ты... что ты тут делаешь? Олимпийские игры... — её голос прозвучал тише, чем она ожидала.
Он чуть усмехнулся, но устало.
— Я больше не смог.
Он провёл рукой по волосам, будто собираясь с мыслями.
— Если бы я оказался там прямо сейчас... я бы сгорел. Мне нужен перерыв. Хоть какой-то. Просто что-то, чтобы перевести мысли.
Она молчала. Смотрела на него. Пыталась осознать.
— Но как же... — тихо сказала она.
Он пожал плечами, почти виновато:
— У меня было свободных двадцать четыре часа. — он сделал паузу и потом спокойно добавил. — И я понял, что я с намного большим удовольствием проведу их с тобой, чем буду осматривать Милан.
Аня смотрела на него, не моргая.
— То есть... ты здесь всего на пару часов?
Он кивнул.
— Завтра днём мне нужно быть в поезде, чтобы успеть на вечерний рейс.
Он сказал это просто. Без драматизма. Как факт. Словно это было нормально приезжать на пару часов лишь чтобы увидится с ней.
— Но если у меня была возможность провести хоть несколько часов с тобой... я не мог её не взять. — уже чуть тише добавил он.
Она стояла неподвижно.
И вдруг очень ясно почувствовала, сколько в этом решении было всего.
Дороги. Усталости. Денег. Риска. Сил.
И просто желания её увидеть.
Он стоял рядом — уставший, немного растерянный, настоящий — и смотрел на неё так, будто ему было важно только одно: что она сейчас скажет.
Аня не сказала ничего.
Она просто сделала шаг вперёд и крепко поцеловала его, снова обнимая.
На этот раз ещё крепче.
И подумала только одно:
он приехал ради неё.
_____
Они сидели за большим деревянным столом на кухне.
Тем самым — старым, тёплым, чуть потёртым, за которым Аня провела все свои подростковые годы. На нём уже стояли тарелки, кружки, солонка, хлебница, и всё выглядело так знакомо, спокойно и по-домашнему, что ей вдруг стало особенно тихо внутри.
Бабушка суетилась у плиты, накладывая еду.
— Вот, вот, ешь, — сказала она, ставя перед Ильёй тарелку с котлетами и пюре. — Не знаю, ешь ли ты там в своей Америке такое. Мы тут не привередливые.
Илья чуть смутился, улыбнувшись:
— Ем... иногда.
— Иногда! — фыркнула она. — Там у вас вообще не еда. Эти ваши фастфуды одни — всё бургеры и масло одно. Вот это еда! Настоящая!
Она поставила рядом солёные огурцы.
Он поблагодарил и начал есть осторожно, как будто сначала из вежливости.
Но Аня сразу заметила: он голодный.
По взгляду. По тому, как он замолчал. По тому, как перестал улыбаться и просто ел.
Она тихо наблюдала за ним, почти не трогая свою тарелку.
Бабушка села напротив, внимательно посмотрела на него и вдруг сказала:
— Ну что, дружок... ухватил такую девицу, да?
Илья чуть не поперхнулся куском котлеты.
Аня резко подняла глаза, смутившись:
— Ба...
Но бабушка только махнула рукой.
— Я правду говорю. Девка у меня хорошая.
Он засмеялся, чуть смущённо:
— Я знаю.
Бабушка кивнула:
— Вот и смотри. — потом вдруг строго добавила: — Только попробуй ей навредить. Чтобы никаких фокусов, ты меня понял?
На секунду повисла тишина. Илья серьёзно посмотрел на неё.
— Не наврежу. Обещаю.
Она кивнула, будто проверяла серьёзен он или нет. Поняв, что парень был целеустремленным насчет её внучки, она немного потеплела.
— Ну ладно.
Она кинула взгляд на Аню, которая сидела перед полной тарелкой еды, так и не тронувши её.
— А ты что сидишь? Ешь. С кавалером своим потом успеешь поболтать.
Аня улыбнулась, беря вилку в руки.
Они ели медленно. Говорили тихо.
Бабушка задавала блондину не численное количество вопросов.
— Ну и когда ты летишь в свой Милан? — спрашивала она.
— Завтра вечером.
— Боишься?
Он задумался. Потом честно ответил:
— Есть немного.
Она кивнула:
— Это нормально. — потом добавила: — Главное — голову держать холодной.
Он усмехнулся:
— Постараюсь.
Она заметила, что тарелка парня опустела и положила ещё котлет и солёных огурцов. Парень умоляюще посмотрел на Аню, а в его взгляде чётко читалось «помоги мне». Шатенка лишь пожала плечами, словно говоря «с бабушкой такое не сработает, лучше есть, проверено на практике».
— Вообще вас там не кормят, я смотрю? — продолжала причитать она. — Вроде спортсмен, а ты смотри какой худенький.
Парень лишь усмехнулся, опуская взгляд вниз, продолжая что-то высматривать в своей тарелке.
Она продолжила заваливать его вопросами — спрашивала про школу , про его родителей, про то как они проводят выходные и что едят.
Словно перед ней сидел не Чемпион Мира по фигурному катанию, не участник Олимпийских Игр, а просто обычный парень с соседнего села.
Спустя какое-то время, когда тарелки опустели, и Илья тихо молился, чтобы ему снова не положили добавки, бабушка вдруг на секунду задумалась и серьёзно посмотрела на блондина.
— Ты хороший парень.
Он ничего не сказал. Только чуть улыбнулся. Словно принимая это как одобрение.
Затем бабушка словно вернулась в своё обычное настроение и резко повернулась к девушке, погрозив ей пальцем.
— А ты смотри мне. Экзамены на носу. Не вздумай отвлекаться.
Аня закатила глаза:
— Ба...
— Что «ба»? Пусть только сдаст экзамены сначала, потом хоть куда угодно ездит. — последнюю фразу она уже адресовала парню.
Илья тихо засмеялся.
— Она сдаст. Не переживайте.
— Конечно сдаст. — строго продолжила бабушка. — Пусть только попробует не сдать.
Они продолжили говорить об экзаменах, предметах в школе и учителях и Аня посмотрела на них обоих и вдруг почувствовала: всё странно правильно.
Тепло.
Спокойно.
Как будто так и должно быть.
_____
После ужина они долго не вставали из-за стола.
Тарелки уже опустели, чай остывал, бабушка сидела, подперев щёку рукой, и смотрела на них с тем тихим, внимательным выражением, которое появлялось у неё только в редкие моменты. Она почти не говорила, просто слушала — как они перебрасываются словами, как смеются, как иногда вдруг замолкают.
Потом она медленно поднялась.
— Ладно, молодёжь, — сказала она мягче, чем обычно. — Посидите. Я пойду телевизор посмотрю. Время уже позднее. Аннушка, ты потом постели Илье здесь на диване. — она на секунду задержалась и погрозила им пальцем. — И смотрите мне, без фокусов.
Аня рассмеялась и лишь кивнула головой.
Бабушка потопала к направлению своей комнаты и остановилась, немного задерживаясь у двери, смотря на Илью. Спустя пару секунд она добавила уже почти шёпотом:
— Береги себя. Удачи тебе, дорогой.
Он кивнул серьёзно:
— Обязательно.
Когда дверь закрылась, в кухне стало особенно тихо.
Аня сидела напротив него и вдруг поймала себя на том, что просто смотрит на парня.
Долго. Не скрываясь.
Он чуть улыбнулся, заметив её взгляд.
— Что?
Она покачала головой.
— Ничего.
Он задержал дыхание на девушке, с знакомой ухмылкой на лице, а его взгляд бегал по её лицу. Девушка заметила в его глазах тот самый знакомый блеск, искры в глазах. Он ощущался как дом, как спокойствие, как что-то родное.
— Покажешь мне свой дом? — наконец сказал он, подымаясь со стола и помогая девушке отнести все тарелки в раковину.
Аня на секунду замерла с тарелкой в руках.
Она даже не сразу ответила. Просто стояла, чувствуя, как внутри поднимается что-то странное — смесь тепла, неловкости и тихого волнения.
Дом бабушки намного отличался от дома Ильи, который она огромное количество раз видела по видеозвонку. Его дом был большим, современным, дорогим — просторные комнаты, дорогие статуэтки, изящная мебель — всё пространство было наполнено дорогим вкусом и дизайном.
Их же дом, если это можно было назвать домом, скорее походил на чердак в доме Ильи — да и тот скорее всего выглядел по новее. Небольшое деревянное здание с маленькими комнатами, в которых пахло сыростью и глиной — отпечаток старости здания. Некоторая мебель была настолько стара, что уже держалась на неизведанной небесной силе, обои потёрты, часы в некоторых комнатах не работали. После смерти деда пару лет назад дом словно застыл во времени — ранее он занимался ремонтом всех предметов, а теперь бабушка была сильно стара для этого, да и сама Аня ничего в этом не смыслила.
— Показать? — переспросила она тихо, словно надеясь, что он передумает.
Он кивнул, замечая перемену в настроении девушки:
— Если можно.
Она поставила тарелку в раковину, включила воду, машинально провела губкой по поверхности, хотя мыть там уже было нечего.
— Здесь нечего смотреть, — сказала она наконец.
Она не хотела этого признавать, но ей было стыдно. Стыдно, что она не такая как все, что живёт в старом доме, что бабушка — единственный её родственник и что её жизнь напрочь отличается от того, к чему привык блондин.
Он мягко улыбнулся, понимая её сомнения и походя ближе, мягко обнимая её сзади:
— Мне интересно. Я хочу увидеть как ты живёшь.
Она выключила воду, вытерла руки о полотенце и повернулась к нему.
На секунду они просто стояли рядом.
Девушка хотела сказать что-то ему в ответ, придумать причину, чтобы просто не впускать его так близко. Но в какой-то момент она тяжело вздохнула и тихо сказала:
— Пойдём.
Они вышли из кухни медленно.
В коридоре было полутемно, только лампа у зеркала давала мягкий свет. Он шёл рядом, почти не задавая вопросов, просто смотрел — на потрескавшиеся стены, на старые фотографии в рамках, на полки с книгами, на всё то, что для неё было привычным и незаметным.
Она остановилась у первой двери.
— Здесь... здесь моя комната.
Они аккуратно зашли внутрь.
Комната была небольшой, светлой по сравнению с остальными, аккуратной, несмотря на старую мебель. Деревянный стол у окна, книжная полка полностью заполнена учебниками и романами, аккуратно заправленая кровать с пледом, старый шкаф.
Илья видел фрагменты из этой комнаты — когда девушка звонила ему, садясь напротив окна, когда отправляла фотографии учебников на столе, жалуясь на домашнее задание, или присылала снимки рассвета — особенно красивого с её окна.
Комната ощущалась живой. Домашней. Словно каждый её уголок был наполнен воспоминаниями, эмоциями.
И он понимал это. Был благодарен, за то, что она пустила его в самый дальний уголок своей жизни. Доверилась ему. Это значило намного больше, чем любые сказанные слова или действия.
— Мне нравится. — тихо произнёс он.
Девушка смутилась, заправляя пряди растрёпанных волос за ухо.
—Можешь не льстить. Я знаю, что не очень.
Блондин развернулся, глубоко посмотрев ей в глаза и взял девушку за руку.
—Аня...— он сделал глубокий вдох.—Я не знаю чего ты так боишься. Мне правда нравится твоя комната. Она... уютная. Именно такого уюта мне не хватает у себя дома.
— Правда? — растерянно переспросила девушка, удивляясь, что кому-то может понравится такая простата.
— Правда.— кивнул он, сжимая её руку крепче.
Девушка улыбнулась и чуть осмелела. Ей было приятно, что он интересуется, правда пытается понять её, узнать где он живёт.
— Мне тоже нравится.— слегка улыбнулась она. —Наверное единственное место, где я правда чувствую себя в своей стихии. — она на секунду задумалась. — Моя зона комфорта.
Он лишь кивнул, словно соглашаясь с ней.
Они прошли дальше.
Она показывала ему дом медленно, спокойно, иногда останавливаясь, иногда вдруг рассказывая что-то без подготовки:
— Здесь бабушка хранит всю свою любимую посуду...
— Тут я люблю сидеть делать уроки по вечерам...
— Сюда вечно летом пролазят соседские коты...
Он слушал внимательно. Без спешки. Без лишних слов. Иногда смеялся, иногда понимающе кивал, иногда задавал дополнительные вопросы.
Ему было интересно. По-настоящему интересно. Настолько интересно, что он готов был пролететь пол мира и пропустить день подготовки к Олимпийским играм, чтобы стоять здесь — в маленькой заснеженной холодной деревушке с населением в 400 человек, слушая её детские истории.
В какой-то момент они снова оказались у окна в её комнате.
Он остановился, посмотрел на улицу, на тихий снег, падающий под светом фонарей.
— Мне кажется есть ещё одно место, которое ты мне не показала.
Девушка нахмурилась, не понимая о чём он.
— Ну есть ещё подвал с консервами, но там много пауков, я бы...
— Нет, — прервал он её на середине слова и сделал долгую паузу. — Озеро.
Озеро.
Она на секунду застыла.
Слово прозвучало тихо, но внутри отозвалось слишком громко. Как будто кто-то осторожно коснулся того, к чему она сама редко прикасалась даже мысленно. Озеро было не просто местом — оно было тишиной, в которую она уходила, когда не могла справиться с собой. Там она не притворялась. Там не нужно было быть сильной, правильной, собранной. Там она просто была.
Она опустила взгляд, чувствуя, как в груди медленно поднимается знакомое волнение — не тревога, нет, скорее что-то хрупкое и почти болезненно-личное. Ей вдруг стало страшно показывать ему это. Потому что озеро было её одиночеством, её страхами, её сомнениями, её детством — всем сразу. Тем, куда обычно никто не допускался.
Она долго молчала. Она знала, если показать ему озеро — это будет означать намного больше, чем просто прогулка. Это будет означать, что она впускает его туда, куда никуда не пускала никого в её жизни. Никогда.
Он смотрел на неё внимательно — спокойно, без давления.
Спустя пару секунд она кивнула.
Она готова. Готова полностью и на сто процентов довериться ему.
Доверить своё сердце.
_____
Они вышли почти молча.
Воздух встретил их холодом и тишиной. Тем самым зимним холодом, который не колет, а будто очищает — делает мысли яснее, движения медленнее, дыхание глубже. Дорога к озеру была узкая, знакомая ей до боли: скрипящий снег под ногами, редкие фонари, темные силуэты деревьев.
Он шёл рядом, не спеша, иногда слегка касаясь её ладони — как будто проверяя, здесь ли она.
Озеро открылось внезапно.
Широкое, неподвижное, тихое. Поверхность была гладкой, почти зеркальной, только тонкий слой снега лежал по краям. В свете фонарей лёд казался живым — мягко светился, дышал.
Аня остановилась.
И долго просто смотрела, собираясь со словами.
— Я нашла его случайно, — сказала она тихо. — В первый раз я пришла сюда зимой... после того как переехала к бабушки. Где-то месяц после аварии. Тогда всё было плохо. Я не могла кататься, не могла собраться, казалось, что ничего не получится.
Она говорила медленно, не глядя на него.
— Я просто шла. Без цели. Без мыслей. И вдруг вышла сюда.— она на секунду замолчала, придаваясь воспоминаниями. — И резко стало тихо.
Он внимательно слушал, переводя взгляд с озера на неё. Не перебивая. Давая девушке высказаться.
— Сначала я боялась выйти на лёд, — продолжила она. — Стояла долго у берега. Боялась, что не смогу. Что это всё в прошлом. Что снова станет больно, если вернусь. А потом всё-таки вышла... и поняла, что здесь можно дышать. Впервые за тот месяц я смогла снова дышать.
Она замолчала, проводя ногой по замороженному льду.
Они стояли рядом, плечом к плечу. Он слышал как тяжело она дышит, как громко бьётся её сердце.
Казалось, что весь мир замер — лишь они двое, стоявшие на поверхности замороженного озера и были единственными выжившими.
— Покатаемся? — тихо произнёс парень.
Она посмотрела на него удивлённо, словно он спросил что-то сверхъестественное.
— Ты серьёзно?
— Да. — кивнул он в ответ. — А то поездка будет незавершённой, если я так и не выйду на это легендарное место.
Шатенка слегка рассмеялась.
— Это натуральный лёд. Он испортит твои коньки.
Он пожал плечами:
— Если честно, мне как-то всё равно.
Она тихо рассмеялась:
— Ты приехал сюда отдохнуть от льда... и всё равно хочешь покататься со мной.
Он улыбнулся и пожал плечами:
— Видимо, да.
Они сели на деревянную скамейку у берега и медленно переобулись. Оба двигались медленно, не спеша — пытаясь растянуть момент.
Когда она вышла на лёд, всё внутри сразу стало спокойнее. Знакомое чувство под ногами, мягкое скольжение, тишина вокруг — всё было как раньше.
Он выехал следом.
Сначала осторожно.
Потом увереннее.
Они катались медленно, без спешки, почти не разговаривая. Иногда он подъезжал ближе, брал её за руку, и они скользили рядом — ровно, тихо, будто боялись нарушить атмосферу.
Снег продолжал падать.
Медленно.
Без звука.
В какой-то момент она остановилась посреди озера, смотря на звёздное небо. Сегодня оно было на удивление ярким.
Он подъехал к ней, подымая голову следом.
— Здесь всегда так, — сказала она тихо. — Как будто мир исчезает. Не существует никого кроме тебя.
Он задержал дыхание и аккуратно осмотрелся вокруг, оставляя каждую деталь в своей памяти. Потом повернулся к девушке и улыбнулся, смотря на её зачарованное выражение лица.
— Мне нравится твоё озеро. Спасибо, что показала.
Девушка лишь кивнула, поворачивая взгляд на парня.
И в этот момент она почувствовала: теперь озеро уже не только её. Он был его ровной частью.
И это почему-то не пугало.
_____
Назад они вернулись почти в три часа утра.
Дом встретил их тишиной — той редкой, глубокой ночной тишиной, когда даже шаги звучат иначе. Они шли назад медленно, почти не разговаривая, будто оба старались продлить каждую секунду этого пути. Усталость уже чувствовалась в теле — в тяжёлых ногах, в тихих зевках, в том, как он иногда касался её плечом, — но внутри всё ещё было слишком светло, слишком живо, чтобы просто пойти спать.
Аня открыла дверь осторожно, стараясь не шуметь. В доме было темно, только полоска света из кухни падала на пол. Они зашли тихо, почти на цыпочках, словно боялись спугнуть ночь.
Он снял куртку медленно, провёл рукой по волосам, выдохнул. Она наблюдала за ним молча — как он устало улыбается, как замирает на секунду, просто стоя посреди коридора. И вдруг ей стало больно от мысли, что этот день заканчивается.
Они не говорили об этом вслух.
Но оба понимали, что их время медленно истекает. И никто не знал, что будет дальше.
—Я тебе постелю на диване?— спросила девушка, понимая, что парню нужно будет передохнуть перед долгой дорогой в Италию.
Он улыбнулся, облокотившись на дверной проём.
—Уже хочешь от меня избавиться?
—Нет, ты что... — замотала руками шатенка.
Его яркий смех наполнил коридор — всё вокруг словно ожило. Он смеялся, громко, искренне. Не заботясь о завтрашним дне, о соревнованиях, о будущем. Просто находясь в моменте.
—Я шучу.— произнёс он. — Да, конечно, можешь стелить. Только если...— его взгляд на секунду стал более игривым. — Если не хочешь, чтобы я переночевал с тобой...
В его взгляде что-то резко поменялось. Прежняя улыбка исчезла. Его взгляд стал медленным, тёплым, чуть потемневшим, будто в нём появилось что-то тихое и опасное.
Он резко сделал шаг ближе, глядя на неё сверху.
— Но бабушка... — пролепетала она почти шёпотом.
Он будто не услышал.
Из соседней комнаты доносился едва слышный, ровный храп — такой спокойный, что от него становилось ещё тише вокруг.
Он наклонился ближе.
— Думаю, мы ей не сильно будем мешать, — сказал он негромко, уже почти у самого её лица.
Он подошёл ещё ближе, осторожно коснулся её подбородка пальцами, приподнял его, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо. Его движение было медленным, почти задумчивым, и от этого ещё более тревожным.
Она замерла.
Сердце резко забилось, будто пропустив один удар.
Он смотрел на неё долго, не отрываясь. В его взгляде не было прежней лёгкости — только тёплая, тихая серьёзность, от которой у неё перехватило дыхание.
Она чувствовала его дыхание на губах.
— Илья... — прошептала она, сама не понимая, что хочет сказать.
Он ничего не ответил.
Только чуть наклонился ближе.
И на секунду между ними повисла тишина — густая, тёплая, такая, в которой всё уже было понятно без слов.
Он провёл руками по её ключице, медленно запуская вторую руку под свитер девушки, касаясь кожи её тела — заставляя её изворачиваться от его прикосновений.
Она издала тихий стон и резко прижалась к его губам — тёплым, горячим, жаждущим. В её поцелуе было всё — долгая разлука, глубокие чувства и неконтролируемое желание.
Она скучала по нему. Каждый день перед сном она думала о нём, о его поцелуях и прикосновениях. Она вспоминала их совместные моменты, ночи проведённые вместе, фантазировала о будущем.
Их языки переплетались ярко и уверенно, словно навёрстывая потерянные моменты вместе за последний месяц. Он проводил рукой по её талии, рисуя узоры на теле, продолжая оставлять поцелуи на её губах, щеках, шее.
В один момент он издал лёгкий стон и внезапно подхватил девушку на руки, лишая её дара речи. Он направился в комнату шатенки, аккуратно закрывая за собой дверь и опуская её на кровать, снимая футболку, тяжело дыша.
Она ощущала его мягкие влажные губы на своих, тяжёлое дыхание, нежные прикосновения рук к телу— к ключицам, груди, талии. Он аккуратно покусывал её кожу — нежно, чтобы не оставить следов, но все же страстно и чувствительно.
Каждый поцелуй становился всё глубже и сильнее. Его тело было сверху на ней — она чувствовала пульсирование его сердца, его тяжелое дыхание, твёрдость его члена. Она аккуратно взяла его руку, лежавшую у неё на талии, и повела её вниз к краю своих штанов. Блондин немного помедлил, и затем одним резким движением спустил одежду девушки, оставляя её в одном нижнем белье.
Он медленно отодвинул кружевную ткань, продолжая покусывать ухо девушки. Его пальцы медленно проникли в половые губы шатенки, начав двигаться вверх и вниз, пока поцелуи становятся всё более прерывистыми. Затем движения резко превратились в более круговые на её клиторе. Каждый штрих вызывал дрожь по её телу, наполняя его неописуемым ощущением.
В этот момент, она поняла, что настал момент невозврата. Она не чувствовала себя невинной маленькой девушкой, стесняющийся своего тело. Она почувствовала себя в контроле, словно имея силу над парнем, над его действиями и желаниями.
—Я хочу тебя...— прошептала она ему на ухо, продолжая покусывать его шею.
Он на секунду помедлил.
— Но...бабушка? — растерянно переспросил он.
— Мне всё равно. — прошептала она в ответ.
Девушка тут же отстранилась от парня, смотря на него голодными глазами. В один момент она подтянулась, переворачивая парня на спину, оказываясь сверху. Она аккуратно привстала, а парень пододвинулся ближе к стене, смотря на девушку широко раскрытыми глазами, ожидая её следующее движение.
Она опустилась ниже, стягивая одежду парня до последнего предмета, на секунду замирая. Она тяжело дышала, пододвигаясь ближе, садясь сверху на парня, позволяя ему войти в себя. Он резко застонал, задерживая дыхание, начиная двигаться внутри неё взад и вперёд, сохраняя её ритм сверху. Аккуратно, медленно, чтобы не шуметь.
Её дыхание становилось тяжелее в тоже время как их поцелуи горячее. Он продолжал ласкать её, опуская поцелуи всё ниже и ниже, в тоже время как она ускорялась, двигаясь быстрее. С каждым толчком он вырывал из её губ вздох, каждый тихий стон звучал идеально, сводя его с ума.
Затем её стоны перешли в прерывистое дыхание, и он понял, что она близка к пику. Он двигался всё быстрее, стискивая зубы, пытаясь сохранить контроль, пока она стремительно приближалась к завершению.
Она простонала его имя, затем выкрикнула его, и всё её тело напряглось под ним. Она вцепилась в его плечи с такой силой, в которую он едва мог поверить.
Затем, он захватил её рот в обжигающе страстном поцелуе, позволяя девушке получить последний толчок удовольствия.
_____
Они лежали рядом молча.
Комната была почти тёмной — только слабый предутренний свет просачивался сквозь шторы, мягко ложился на стены, на пол, на их переплетённые руки. Часы на тумбочке тихо светились: 5:00.
Они не говорили.
Не хотели говорить.
Не хотели думать.
Просто лежали в обнимку, почти не двигаясь, будто любое движение могло разрушить этот хрупкий, редкий покой. Аня лежала у него на плече, слушала его дыхание — ровное, спокойное, чуть уставшее — и чувствовала, как медленно бьётся его сердце.
Она знала: через полчаса зазвонит будильник в комнате бабушки.
Он должен будет тихо встать.
Перейти на диван.
Исчезнуть из этой комнаты, будто его и не было.
Но пока они просто лежали. Наслаждались последними долями момента вместе. Никто не захотел закрывать глаза, засыпать, ведь это забирало их считанные часы вместе.
Он немного пошевелился и провёл пальцем по руке девушке.
— Аня... — тихо сказал он, нарушая тишину впервые за час.
Она подняла голову, сонно смотря на него:
— Да?
Он долго молчал. Его взгляд был сфокусированым на одной точке, словно он находился где-то не тут. Он думал. Размышлял. Подбирал правильные слова.
— Поедь со мной. — внезапно прошептал он.
Она моргнула.
— Что? — непонимающе покачала головой девушка.
Он смотрел прямо на неё. В его взгляде читалась надежда, но также доля страха. Он боялся того, что она скажет.
— На Олимпийские игры. Поедь со мной. Пожалуйста...Я приберёг билет, у меня есть один для тебя. Ты нужна мне там. Просто... поедь со мной.
Девушка застыла, отвечая не сразу. Сердце вдруг сжалось — резко, больно. Она хотела этого. Наверное больше всего на свете. Но она не могла. Не сейчас. Не сегодня.
Она медленно покачала головой.
— Я не могу, Илья. Правда, не могу.
Он молчал. Она понимала — он знал её ответ ещё до этого. Знал, что она скажет. Но всё равно надеялся. Надеялся, что был хоть какой-то шанс, что она согласится.
Она тихо продолжила:
— У меня последние месяцы учёбы. Экзамены. Всё сейчас решается. Я не могу просто так сорваться и бросить всё — учёбу, бабушку, свою жизнь здесь. — она на секунду задержала дыхание. — Не могу уехать на месяц. Это реалии, Илья. Мы не живём в фильме.
Он провёл рукой по её спине, будто пытаясь удержать этот момент.
— Хотя бы на пару дней, — сказал он тихо. — Просто пару дней. Не надо оставаться на весь месяц.
Она закрыла глаза.
Ей так хотелось сказать «да». Так хотелось просто забыть обо всём, поехать, быть рядом с ним, смотреть на него с трибун, ждать его после прокатов, держать за руку.
Но она не могла. Знала, что если поедет, то уже не сможет вернуться назад. В свою привычную жизнь. Она должна была остаться здесь.
Обязана.
— Я очень хочу... правда. — прошептала она, грустно смотря ему в глаза. — Но не могу. Правда не могу. Если бы я могла, я бы поехала. Но не могу... Прости.
Он ничего не ответил. Лишь коротко кивнул.
Она почувствовала, как его рука чуть ослабла.
Тишина снова повисла между ними — уже другая, тяжёлая. Оба не знали, что сказать.
Часы тихо щёлкнули: 5:20.
Он медленно кивнул, почти незаметно.
Потом осторожно убрал руку, будто боялся разбудить её, хотя знал, что она не спит. Он сел на край кровати, провёл ладонями по лицу и тяжело вздохнул.
Она смотрела на его спину молча, боясь пошевелиться. Она чувствовала, что ему тяжело, что ему нужна поддержка. Но она не могла помочь ему. И это разрывало ей сердце.
Он тихо встал, не оборачиваясь и вышел в гостиную. Дверь за ним закрылась почти без звука.
Аня осталась лежать одна, боясь пошевелиться.
Просто смотрела в потолок и чувствовала, как внутри поднимается что-то тяжёлое и тревожное — сомнение, которое не давало дышать.
____
Она проснулась от того, что кто-то осторожно проводил рукой по её волосам.
Медленно.
Бережно.
Почти невесомо.
Сначала ей показалось, что это сон. Она не открывала глаза, только лежала, чувствуя, как тепло от этого прикосновения медленно возвращает её в реальность. Потом сердце вдруг резко ударило — и она открыла глаза.
Это был Илья.
Он сидел рядом на краю кровати, уже одетый, собранный, с чуть растрёпанными волосами и усталыми глазами. Он смотрел на неё спокойно, мягко, будто запоминал.
Она резко приподнялась.
— Который час?..
— Одиннадцать тридцать. — спокойно сказал он, смотря на часы.
Девушка резко села
— Что?! То есть... то есть ты уже уезжаешь?
Он тихо улыбнулся:
— У меня поезд через сорок пять минут. Так что да, надо ехать.
Она молчала. Она надеялась, что это всё ещё сон. Что он не уедет, что останется здесь. На долго.
Он провёл рукой по волосам, чуть неловко:
— Я не хотел тебя будить. — он на секунду замолчал.— Бабушка ушла на рынок. Оставила тебе блины на столе... и сказала, чтобы я обязательно поел тоже.— тихо усмехнулся он. — Передай ей, что было очень вкусно.
Аня смотрела на него, будто не успевала осознать, что происходит.
— Ты уже уходишь? Вот прямо сейчас?...
Он кивнул.
— Надо ехать. Такси уже здесь. Пока доеду до вокзала...
В комнате повисла тяжёлая тишина.
Она медленно встала с кровати, подходя ближе. Они стояли рядом, почти не касаясь друг друга.
— Почему ты меня не разбудил раньше? — спросила она тихо. — Мы могли бы ещё пройтись... Позавтракать вместе.
В её голосе читалась лёгкая обида и недопонимание.
Он посмотрел на неё внимательно.
— Потому что ты спокойно спала. Ты устала, тебе нужны были силы. — он чуть улыбнулся, но его глаза всё так же были наполнены грустью. — И я не хотел этому мешать.
Она сглотнула, мотая головой, словно не соглашаясь с его словами.
— Я хотела тебя проводить. Мне было это важно.
Он мягко покачал головой.
— Так даже лучше.
Они замолчали. Она понимала — ему больно. Больно, что она остаётся здесь, что не смогла поехать с ним. Ему было легче уехать, избежать долгого прощания, тяжёлых разговоров.
Так будет легче им обоим.
Он осторожно взял её руку.
— Всё будет хорошо, — сказал он тихо, замечая что девушка ушла в свои мысли.
Тишина между ними стала невыносимо тяжёлой.
— Ты напишешь?.. — спросила она.
— Конечно. — кивнул парень. — Обещаю.
Девушка нервно дотронулась пальцем до кулона — того самого, что подарил Илья, словно ищя в нём поддержку и заботу.
— Я буду ждать. — спустя минуту добавила она.
Он ничего не ответил, лишь только подошёл ближе и крепко обнял её, целуя в макушку.
Долго.
Сильно.
Она закрыла глаза, уткнувшись в его плечо, и впервые за утро почувствовала, как подступают слёзы.
Он отстранился первым и провёл пальцами по её щеке:
— Береги себя.
Она кивнула, не быв в состоянии сказать что-то в ответ.
Он посмотрел на неё ещё секунду, потом натянул улыбку и кивнув, развернулся, выходя из дома.
Дверь закрылась тихо.
Аня осталась стоять посреди комнаты, не двигаясь, слушая пустоту.
Слёзы подступили резко.
Слишком резко.
Она даже не успела понять, в какой момент дыхание сбилось, а глаза защипало. Всё произошло сразу — будто внутри что-то лопнуло.
Она опустилась на пол прямо у стены.
Медленно.
Без сил.
Колени подогнулись сами, спина упёрлась в холодную поверхность, и она просто сидела, не двигаясь, чувствуя, как слёзы текут сами по себе — горячие, бесконтрольные, тяжёлые.
Она вспоминала всё сразу.
Его взгляд ночью. Озеро. Как он смеялся. Как держал её за руку. Как просил её поехать с ней.
Как молчал, тяжело смотрел вдаль. Как ушёл.
Она знала, чувствовала — ему больно. Он не говорил этого, пытался не показывать, держатся сильным, но она знала. Видела его чувства.
Она закрыла лицо руками, стараясь дышать, но не получалось. Внутри всё путалось — страх, вина, тоска, любовь, тревога за него, за себя, за будущее.
Мысли пролетали в голове обрывками:
если он уедет
если я не поеду
если больше не увижу
если пожалею
Она вдруг поняла, что больше всего боится не ошибок.
А сожаления.
Сожаления того, что потеряет возможность. Что не будет с ним в наверное самый важный момент его карьеры. Что так и останется в своей деревне, думая о том, что случилось бы, если она поехала с ним.
Эта мысль пришла резко. Больно. Девушка пыталась успокоиться и думать реалистично — ей надо собраться с мыслями, переждать несколько дней и дальше жизнь вернётся в своё обычное русло. Онп продолжит писать контрольные в школе, готовится к экзаменам...
Но у неё не получалось.
Она хотела быть там, с ним. Просто рядом. Вместе.
Она долго сидела, почти не двигаясь. Спустя пару минут она медленно вытерла лицо, тяжело дыша и смотря в пустоту.
И вдруг ясно, почти болезненно ясно она поняла:
Она хочет быть с ним.
Не потом.
Сейчас.
Она резко поднялась. Руки дрожали, а сердце бешено колотилось внутри.
Она начала быстро собираться — почти не думая, почти не глядя. Открыла шкаф, схватила первую попавшуюся сумку, бросала внутрь вещи без порядка: свитер, джинсы, футболки, косметичку, паспорт, зарядку. Всё было спутано, торопливо, нервно.
Она посмотрела на часы.
Пятнадцать минут.
Сердце ударило ещё сильнее.
Она схватила листок бумаги, быстро написав:
«Ба, я лечу с Ильёй в Италию на пару дней. Со мной всё хорошо. Не переживай.»
Руки дрожали так, что почерк вышел неровным.
Она быстро кинула записку на кухонный стол — туда, где бабушка определённо её увидит и схватила куртку, выбежав из дома.
Холодный воздух ударил в лицо, но она почти не почувствовала. Она схватила велосипед, выехала со двора и погнала вперёд.
Быстро.
Слишком быстро.
Ветер резал лицо, слёзы снова текли — уже от холода, от скорости, от всего сразу.
Она ехала, почти не замечая дороги.
Только одна мысль билась внутри:
Успеть.
Успеть к нему.
Успеть сказать.
_____
На вокзале было людно.
Слишком людно.
Голоса, объявления, шаги, чемоданы, чужие лица — всё смешалось в один шум, который давил и мешал думать. Аня бежала почти вслепую, сжимая ремень сумки, не чувствуя ни холода, ни усталости.
Она увидела поезд в последний момент.
Он уже тронулся.
Она не думала — просто побежала быстрее, перепрыгнула через щель, схватилась за поручень и вскочила внутрь уже на ходу. Сердце колотилось так сильно, что ей казалось, его слышат все вокруг.
У неё не было билета.
Не было денег, чтобы купить его.
Она даже не знала, тот ли это поезд.
Она просто ехала к нему.
Она пошла по вагону быстро, заглядывая в каждое купе, в каждый ряд. Люди смотрели на неё удивлённо, кто-то раздражённо, кто-то равнодушно, но она никого не видела.
Его не было.
Нигде.
Сердце сжалось. Его здесь нет.
Что если она опоздала.
Что если перепутала поезд.
Что если он уже уехал.
Она остановилась на секунду, пытаясь перевести дыхание. Руки дрожали. Ей резко захотелось плакать.
Она на секунду начала винить себя — как глупо было запрыгнуть на поезд, который она даже не знала куда отправляется. Как глупо было даже решиться поехать вслед за парнем, кинуть всё и просто уехать.
— Извините. — прервал её мысли голос мужчины, пытающийся пройти мимо.
Девушка ойкнула, отходя в сторону, наблюдая за мужчиной вслед.
Тут её сердце резко остановилось. Она заметила как мужчина проходит сквозь стеклянную белую дверь.
Она не проверила первый класс.
Мысль была такой резкой, что девушка не задумываясь кинулась за ним вслед.
Она шла быстро, слыша как колотится её сердце, как стучит кровь в голове, как путаются мысли.
Она зашла внутрь и резко остановилась, замирая.
Знакомые белые волосы.
Он сидел у окна. Спокойно, просто наблюдая за пейзажем. Его взгляд был застывшим — он очевидно о чем-то думал.
Шатенка подошла ближе, пытаясь отдышаться.
— Извините... тут свободно? — тихо произнесла она.
Он резко поднял голову. И тут же замер. Она заметила как меняется его взгляд, как он резко начал моргать и раскрыл рот, не быв в состоянии связать слова.
Секунда.
Вторая.
— Что ты тут делаешь?.. — выдохнул он.
Она вдруг почувствовала, как губы сами растягиваются в улыбке.
— Молодой человек, вы меня с кем-то путаете, — сказала она, всё ещё тяжело дыша. — Я еду на Олимпийские игры.
Он смотрел на неё ещё мгновение — ошеломлённо, почти недоверчиво.
Потом медленно улыбнулся и резко встал, притягивая её к себе.
Поцелуй был крепким. Долгим. Без слов — они тут и не были нужны.
Она закрыла глаза, чувствуя, как всё внутри наконец становится тихим и спокойным.
Она успела.
_____
Ну что ж, дорогие читатели, одна третья данной работы официально подошла к концу.
Следующая глава откроет новый фокус и вторую часть данной истории, которая, как думаю многие понимают, будет фокусироваться на Олимпийских играх.
Благодарю и крепко обнимаю всех, кто находится со мной во время написания данной истории, надеюсь вы наслаждаетесь ей также как и наслаждаюсь её написаниям я!🫂❤️