Заключение
Год 2026. Наше время
Прошло ровно двести пятьдесят лет с того судьбоносного дня в Лондоне, когда наши судьбы скрепились королевской печатью. Мир вокруг нас стремительно менялся, сбрасывая старую кожу: рушились империи, строились и сгорали города, а кареты сменились бесшумными стальными машинами. Но подлинное величие не пропадает - оно лишь меняет декорации.
Наш нынешний пентхаус располагался на верхнем этаже высотки, откуда открывался головокружительный, панорамный вид на залитый огнями мегаполис. Атмосфера здесь дышала элегантным, порочным шиком: огромные панорамные окна в пол, глянцевый черный мрамор, отражающий свет далеких небоскребов, и глубокие, драматичные бордово-красные тона стен, создающие ощущение уединенного, роскошного склепа для двух господ этой ночи. Посреди гостиной раскинулась глубокая круглая чаша мини-бассейна, в темной воде которого дрожали отражения городских неонов. Лестат обратил меня в далеком 1776 году, и с тех пор девятнадцатилетняя Селестия Вейн навеки осталась бессмертной, сохранив юность, запертую в безупречном теле. Самим графом вечность овладела, когда ему было тридцать два - идеальный возраст для мужчины, сочетающий в себе расцвет силы и ледяную мудрость.
- Дорогая, ты заставляешь меня ждать, а пунктуальность, как известно - вежливость королей, - донесся из глубины комнаты бархатный, глубокий голос.
Я стояла спиной к нему, рассматривая бегущие внизу огни автострад. На мне было потрясающее вечернее платье винного оттенка, усыпанное миллиардами мерцающих микрочастиц, которые вспыхивали при каждом движении, словно застывшая кровь на солнце. Отрезная многоярусная юбка едва доходила до середины бедра, обнажая стройные ноги, а открытая линия плеч и глубокое декольте подчеркивали фарфоровую бледность кожи. Мои румые волосы были уложены мягкими, элегантными волнами, а аккуратная заколка перехватывала прядь у виниловой кромки лифа.
Услышав его, я резко развернулась на высоких каблуках. Мои локоны взметнулись в воздухе эффектным, шелковистым каскадом, рассыпаясь по плечам. На моем лице заиграла многозначительная, хищная улыбочка, а радужка глаз на мгновение вспыхнула чистейшим, потусторонним алым цветом - истинный знак нашей общей природы.
Я неторопливо пошла к мужчине. Лестат стоял у массивной барной стойки в своей излюбленной, естественной для него манере: левая рука непринужденно покоилась в кармане брюк, плечи были расслаблены, но во всем его силуэте сквозила опасная, кошачья грация. На нем был безупречный современный костюм-тройка угольно-черного цвета: приталенный пиджак, строгий жилет и глухая водолазка под самое горло, подчеркивающая его идеальную осанку. Густые черные волосы были небрежно, но изысканно перехвачены сзади в свободный хвост, а несколько прядей свободно обрамляли его бледное, точеное лицо.
Мы подошли к барной стойке. Лестат взял в руку тяжелый хрустальный декантер и красивым, выверенным до миллиметра движением налил темный янтарный виски по двум бокалам. Хотя за окнами шумел бурный двадцать первый век, манера речи графа, его интонации и жесты навсегда остались привиты той великой, галантной эпохой средневековья.
Он поднял свой бокал, зажав тонкую ножку длинными пальцами, и посмотрел на меня сквозь стекло:
- Хоть мир вокруг и лишился прежнего лоска, Селестия, некоторые традиции стоят того, чтобы их чтить. Давайте поднимем эти кубки за упокой души нашего славного Эдварда. Наш король пал в своем последнем военном походе, защищая остатки старого порядка, но его воля подарила нам эту вечность. За Его Величество.
Мы негромко чокнулись, хрусталь издал чистый, поющий звук, и выпили напиток до самого дна. Я вальяжно облокотилась одной рукой о холодную поверхность мраморной стойки, слегка подавшись вперед.
- Знаешь, Милорд, - завуалировано, с едва заметной истомой произнесла я, - этот виски хорош, но он не способен утолить мою истинную жажду. Мой внутренний бокал пуст слишком долго. Кажется, я давненько не выходила в свет на... настоящую ночную прогулку. Я соскучилась по азарту погони.
Лестат отставил свой бокал и медленным, размеренным шагом направился вглубь просторной квартиры. Его походка была бесшумной и величественной. На ходу он приблизился к старинной напольной вазе - одной из немногих уцелевших реликвий прошлого - и принялся нарочисто спокойным, скучающим жестом поправлять декоративные ветви, рассматривая изгибы фарфора.
- Раз уж вы изволите испытывать столь сильный голод, дорогая, - отозвался он, не оборачиваясь, - то сегодня прекрасная ночь, чтобы посетить наши старые угодья на окраине. Но у меня к вам будет небольшое поручение. По дороге на свою... прогулку, соблаговолите заглянуть в частную клинику на углу. Наведайтесь к доктору Марсо. Наш любезный лекарь уже подготовил для нас несколько свежих пакетов с «эликсиром». Возьмите их у него.
Я тихо усмехнулась, оценив его деланное безразличие. Элегантная шпилька сама сорвалась с моих губ:
- Лестат, ты становишься невыносимо скучным домашним затворником. Тебе бы очень не помешало составить мне компанию и вспомнить, каково это - чувствовать биение чужого пульса под пальцами, а не перебирать антикварную рухлядь.
Не дождавшись ответа, я мягко, кошачьей походкой подошла к нему со спины. Мои руки легли на его широкие плечи, пальцы принялись медленно, с легким нажимом массировать его напряженную шею. Лестат замер, но не отстранился. Я плавно обошла его, встав лицом к лицу, и дерзко поддела указательным пальцем его идеальный, аристократичный подбородок, заставляя его вернуть свой взор на меня.
В его темных глазах снова вспыхнуло то самое пламя, которое я так хорошо помнила. Наш поцелуй начался медленно, но почти сразу перерос в глубокий, ошеломляющий и страстный омут. Это был поцелуй супругов, которые знают друг друга наизусть: его губы больше не были ледяными, они обжигали, а его язык требовательно и уверенно переплелся с моим, диктуя свой ритм. Сильная ладонь Лестата властно и собственнически легла мне на талию, притягивая вплотную к своему телу, сжимая дорогую ткань платья.
Я первая, задыхаясь, с трудом оторвалась от его губ, удерживая лукавую улыбку.
- Не скучай тут без меня, - прошептала я ему прямо в губы.
Развернувшись, я грациозно направилась к выходу, чувствуя на своей спине его тяжелый, обещающий взгляд. Двери длинного зеркального лифта беззвучно разошлись, и я скользнула внутрь, уносясь в бездну ночного города.
