9 глава
АРИЭЛЬ
Я проснулась от того, что не могла дышать.
В груди будто застрял ком, горло сдавило, а сердце колотилось так сильно, что я слышала его удары в ушах. В комнате было темно, и на секунду я забыла, где нахожусь.
Кошмар. Это был просто кошмар.
Я села на кровати, прижала ладони к лицу, пытаясь выровнять дыхание. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. В ушах всё ещё звучали голоса из сна - те самые, которые я надеялась забыть два года назад. Чужие руки. Стекло, бьющееся под ножом. Асфальт, обдирающий колени.
Я открыла глаза.
В комнате было тихо. Только море шумело за окном, но даже его шум казался сейчас далёким, нереальным. Я посмотрела на часы. Четыре утра. В такое время все нормальные люди спят. А я сижу на кровати, вцепившись в одеяло, и пытаюсь вспомнить, как дышать.
Я откинула одеяло, спустила ноги на пол. Пол был холодным, и это помогло - холод отрезвлял, возвращал в реальность. Я посидела так несколько минут, чувствуя, как сердце постепенно успокаивается, как дыхание становится ровнее.
Я не хотела оставаться в комнате. Стены давили, темнота вокруг казалась слишком густой, слишком плотной. Мне нужен был воздух. Свежий, холодный, морской воздух, который выдует из лёгких остатки этого кошмара.
Я накинула кофту, натянула носки, сунула ноги в шлёпанцы и бесшумно выскользнула в коридор.
В доме было тихо. Джулия спала за своей дверью, Мауро, судя по храпу, так и не добрался до кровати. Я прошла мимо, стараясь ступать как можно тише, и вышла на улицу.
Прохлада ударила в лицо, и я поёжилась, запахивая кофту плотнее. Воздух был влажным, пах водорослями и солью, так спокойно. Я спустилась по каменным ступеням к берегу, чувствуя, как напряжение потихоньку отпускает.
Я шла к воде, слушая, как волны набегают на берег и отступают, оставляя после себя мокрую пену. Этот звук всегда успокаивал. Он был ровным, но в тоже время неспокойным как и само море. Это мгновение ощущалось будто сейчас, тут я наконец-то дома.
Я остановилась у самой кромки воды, там, где песок становится мокрым и твёрдым. Сжала кофту на груди и просто смотрела.
Море забирало всё. Страх, который душил меня по ночам. Воспоминания, которые никак не хотели отпускать. Ту самую дрожь, которая появлялась каждый раз, когда я оставалась одна в темноте. Здесь, на берегу, я могла дышать. По-настоящему дышать, не боясь, что кто-то увидит, как дрожат мои руки.
Я закрыла глаза, вдохнула полной грудью, и впервые за эту ночь почувствовала, как плечи опускаются, как уходит напряжение, которое держало меня в тисках.
Небо на востоке только начинало светлеть. Ещё не розовое, не золотое - просто чуть-чуть серое на самом краю, там, где ночь встречается с утром.
Я стояла так, наверное, минут пять. А может, и все десять. Я перестала считать. Здесь, на берегу, время текло иначе. Оно замедлялось, растягивалось, давало возможность просто быть - без мыслей, без страха, без прошлого.
А потом я перевела взгляд на берег - и увидела его.
Мэддокс сидел на песке.
Недалеко от воды. Волны набегали почти к самым его ногам, но он не двигался. Он смотрел на море.
На нём была чёрная кофта, волосы растрёпаны, он выглядел будто сошёл с обложки журнала, вот же гад, даже так умудряется очаровать.
Он не заметил меня. Или сделал вид, что не заметил.
Я замерла на месте. В груди вдруг стало тесно, будто кто-то сжал её изнутри.
Он тоже не спал. Или проснулся, как я. Или не ложился вовсе.
Я не знала, подходить или вернуться в дом. Вдруг он хотел побыть один? Вдруг я нарушу что-то, что не должна нарушать? Но ноги уже несли меня к нему.
Песок шелестел под ногами, но он, казалось, не слышал. Или слышал, но не хотел оборачиваться.
Я остановилась в паре метров от него. Он сидел, глядя на море, и я видела его профиль - чёткий, острый, освещённый бледным светом наступающего утра. Он выглядел спокойным.
- Не спится? - спросила я тихо.
Он повернул голову. Посмотрел на меня. В его глазах не было удивления.
- Не спится, - ответил он.
Голос у него был низкий, чуть хриплый. Я стояла, не зная, что делать дальше.
- Можно мне с тобой? - спросила я.
Он чуть повернулся, освобождая место рядом с собой на песке.
Я села рядом с ним на холодный песок, поджала ноги, обхватила колени руками. Кофта сползла с плеча, но я не стала её поправлять - утренний холод почему-то совсем не чувствовался. Или это от него было так тепло?
Мы молчали. Волны набегали на берег и отступали, оставляя после себя мокрую пену, которая таяла на песке. Небо на востоке светлело, розовело, наливалось золотом.
- Ты часто так делаешь? - спросила я тихо, чтобы не нарушать тишину. - Не спишь ночью?
Он не ответил сразу. Смотрел на горизонт, и я видела, как напряглась его челюсть. Потом он пожал плечами - будто вопрос был неважным, будто всё это не имело значение.
- Бывает, - бросил он коротко.
Я знала, что он врёт. Или не договаривает. Но спрашивать снова не стала - не время.
Мы снова замолчали. Я смотрела на море, он - куда-то вдаль, и между нами было это странное молчание, которое не давило, а наоборот - успокаивало. С ним я могла просто сидеть и не говорить ничего. И это было... легко.
- Ариэль, - сказал он вдруг.
- М?
- Ты спала?
Я не сразу поняла, о чём он. А потом до меня дошло - он спрашивает, почему я здесь. В четыре утра. На берегу моря.
- Нет, - ответила я.
- Не спалось?
Я кивнула, не вдаваясь в подробности. Не хотела говорить о кошмарах. Не сейчас. Не здесь, где так спокойно и тихо.
Он посмотрел на меня. Взгляд у него был тяжёлый, внимательный - такой, от которого хотелось или рассказать всё, или спрятаться. Я не сделала ни того, ни другого. Просто сидела, глядя на воду.
- Мне тоже иногда не спится, - сказал он.
Я повернулась к нему. Он смотрел на море, и его профиль в предрассветном свете казался высеченным из камня.
- С детства, - добавил он. - Привык уже.
- Из-за отца? - спросила я тихо.
Он не ответил сразу. Я видела, как его пальцы, лежащие на колене, чуть сжались. Потом он кивнул. Один раз. Коротко.
- И не только, - сказал он после паузы.
Я ждала, что он продолжит, но он замолчал. И я поняла - большего он не скажет. Не сейчас. Может, когда-нибудь потом. А может, и нет. Потому что я знала, что значит не хотеть говорить о том, что внутри. Я знала это слишком хорошо.
- Мой отец был... - он замолчал, будто подбирал слово. - Нехорошим человеком.
Я смотрела на него. Он смотрел на море.
- Он делал больно, - сказал Мэддокс. - Всем. Матери. Мне. Себе, наверное, тоже. Но мне было пять лет, и я не понимал, за что.
Он говорил спокойно, ровно, будто пересказывал чужую историю. Но я видела, как напряжены его плечи. Будто он эти слова выдавливает из себя.
- Потом мать ушла, - продолжил он. - А я остался. И думал, что это я виноват. Что если бы я был лучше, сильнее, она бы осталась. Он так и говорил. Каждый день. Пока я сам не начал в это верить.
- Это неправда, - вырвалось у меня.
Он усмехнулся. Коротко, горько.
- Я знаю. Теперь знаю.
Он замолчал. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается что-то тёплое и одновременно болезненное. Как же я его хорошо понимала.
- Ариэль, - сказал он.
- М?
- А у тебя? Почему ты не спала?
Я замерла. Вопрос застал врасплох. Я не хотела говорить. Не хотела разрушать эту тишину, это спокойствие, которое наконец-то накрыло меня после той ночи.
- Кошмары, - ответила я коротко.
Он повернулся ко мне. В его глазах мелькнуло что-то - не жалость, нет. Что-то другое. Понимание.
- В четырнадцать лет что-то?
Я вздрогнула. Откуда он знал? Я ему не рассказывала. Никогда.
- Ты говорила во сне, - сказал он, и в его голосе появилась какая-то новая нотка. - В ту ночь. Когда я остался у тебя в комнате.
Я покраснела. И от того, что говорила во сне, и от того, что он это слышал. И от того, что он вообще был тогда в моей комнате.
Я глубоко вдохнула. Солёный воздух обжёг лёгкие.
- Меня пытались похитить, - сказала я. - Два года назад. Возвращалась с тренировки, шла через пустырь. Чёрная машина, двое. Они...
Мой голос сорвался. Я смотрела на море, на волны, которые набегали на берег и отступали. Это помогало. Волны были ровными, бесконечными.
- Они были пьяные, - продолжила я. - Или под чем-то. Один начал меня трогать. Сказал, что ему нравится, как я танцую. Что он хочет посмотреть, что я умею.
Мэддокс смотрел на море, но я знала - он не видел его. Его челюсть была сжата так, что желваки ходили ходуном. Пальцы сжались в кулак. Он не двигался, не говорил, но я чувствовала, какая ярость бурлит внутри него. Она исходила от него волнами, и от этого воздуха вокруг становилось меньше.
- Я вырвалась, - сказала я быстро, чтобы он не успел ничего сказать. - У меня был нож в сумке. Я разбила стекло, выпала на асфальт, убежала. Они не нашли меня.
Он повернулся ко мне. Его глаза были тёмными, тяжёлыми, и в них всё ещё полыхала та ярость, от которой у меня по спине побежали мурашки.
- Их не нашли? - спросил он, и голос его был низким, глухим.
- Нет. Машина была угнанная, номера левые. Следователь сказал, что это были случайные наркоманы. Что мне повезло.
- Повезло? - он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то такое, от чего мне стало страшно. Не за себя - за тех, кто это сделал. - Ты разбила стекло ножом. Ты порезала руки. Ты выпала на асфальт и бежала, пока не упала в магазине. Это не везение, Ариэль. Это ты сама. Ты спасла себя.
Я смотрела на него, и в горле стоял ком. Никто никогда не говорил мне этого. Никто. Все говорили, что мне повезло. Что я родилась в рубашке. Что ангел-хранитель меня спас. А он сказал - я сама.
- Я не хочу, чтобы ты боялась, - сказал он, и его голос стал тише, ровнее. - Я не хочу, чтобы ты просыпалась от кошмаров. Я не хочу, чтобы ты оглядывалась на улице. Я не хочу, чтобы ты носила нож в сумке, потому что боишься, что они вернутся. Я найду их.
- Мэддокс...
- Я найду их, - повторил он, и в голосе его была такая уверенность, что спорить было бесполезно. - Я не знаю как, но я найду. И они больше никогда тебя не тронут.
- А если они вернутся?
Он посмотрел на меня. В его глазах не было ни капли сомнения.
- Тогда я буду рядом.
Солнце поднялось над горизонтом. Первые лучи упали на его лицо, и я увидела, как оно меняется - из тёмного, напряжённого становится почти спокойным. Почти.
- Ариэль, - сказал он.
- М?
- Ты говорила во сне ещё кое-что.
Я замерла.
- Ты говорила «папа, не уходи».
У меня перехватило дыхание. Я не помнила этого сна. Или помнила, но не хотела вспоминать.
- Мой отец, - начала я и замолкла.
Он ждал. Не торопил. Просто сидел рядом, держал мою руку, и этого было достаточно, чтобы продолжить.
- Я почти не помню свою мать, - сказала я. - Она умерла, когда я была маленькой. Наркотики, авария. Отец не любил о ней говорить. Говорил только, что она была слабой. Что она выбрала наркотики вместо меня. Что я не должна быть на неё похожа.
- Он тебя растил один?
- Да. И Леона появилась позже. Но до неё... до неё был только он. Он работал много, но всегда находил для меня время. Помогал с уроками, лечил, когда я болела. Он был... хорошим отцом. Насколько мог.
Я замолчала. В горле снова встал ком, и я не знала, смогу ли говорить дальше.
- А потом? - спросил он тихо.
- А потом я подросла, - я усмехнулась, но усмешка вышла горькой. - И он стал другим. Не знаю, что случилось. Может, я перестала быть той маленькой девочкой, которую он мог защищать. Может, он просто устал. Но он стал... контролировать. Всё. С кем я дружу, куда хожу, что надеваю. Каждый мой шаг. И если я делала что-то не так - он молчал. Днями. Неделями. Как будто меня не существовало.
Я замолчала. Волны шумели, чайки кричали где-то вдалеке. Солнце поднималось всё выше, и небо становилось золотым.
- Ты сильная, - сказал он.
Я усмехнулась.
- Это ты сильный.
Он молчал. Я видела, как его кадык дёрнулся, как напряглись мышцы челюсти. Он хотел что-то сказать, но не говорил. Просто сидел, глядя на море.
___
Солнце поднялось над горизонтом, и его лучи упали на его лицо, на его плечи, на его руки. Он сидел рядом, сильный и одновременно такой ранимый, что у меня сжималось сердце.
- Мэддокс, - позвала я.
Он повернул голову.
- Спасибо, - сказала я. - За то, что рассказал. За то, что выслушал. За то, что ты есть.
Он смотрел на меня долго. Очень долго. А потом уголок его губ чуть дрогнул - не улыбка, но что-то очень близкое к ней.
- Ты тоже, - сказал он.
Мы сидели так, глядя на рассвет. Его рука всё ещё держала мою.
- Ариэль, - сказал он.
- М?
- Та девушка в баре. Которая подсела к Маттео.
Я напряглась, не понимая, к чему он клонит.
- Он не будет с ней, - сказал Мэддокс. - Он вообще ни с кем не бывает долго. Это не потому, что он плохой. Просто... он не умеет по-другому. Но Джулии он сказал правду. С самого начала. И она знала.
- Знаю, - я вздохнула. - Она сама мне говорила. Сказала, что знает, какой он, но всё равно надеялась.
- Глупая надежда, - сказал он, и в голосе его не было осуждения. Только констатация факта.
- А ты? - спросила я. - Ты тоже такой?
Он посмотрел на меня. В его глазах было что-то такое, от чего у меня перехватило дыхание.
- Нет, - сказал он. - Я не такой.
Это не было каким-то обещанием что он будет со мной, но от чего-то захотелось улыбнуться. Во мне загорелась надежда на счастливое будущее. Все ведь будет хорошо, так ведь?
___
Мы сидели так, глядя на рассвет. И впервые за долгое время я чувствовала себя в безопасности. По-настоящему. Без оглядки. Без страха.
- Мэддокс, - прошептала я.
- М?
- Я рада, что ты появился в моей жизни.
Он не ответил. Но его рука чуть сильнее сжала моё плечо, и я поняла всё без слов.
___
Мы вернулись в дом, когда уже совсем рассвело. На кухне было тихо, все спали. Мауро храпел в гостиной, свесив руку с дивана.
- Я в душ, - сказала я. - И есть хочу.
- Я сделаю, - кивнул Мэддокс и пошёл к холодильнику.
Я поднялась к себе, быстро разделась и встала под горячую воду. Смыла с себя холодный песок, морской ветер, остатки ночи. Постояла под душем минут десять, пока вода не начала остывать. Выключила, вытерлась, надела чистое - джинсовые шорты и свободную футболку. Волосы оставила мокрыми. Расчесала их, посмотрела в зеркало. Нормально.
Внизу уже пахло едой. Я спустилась босиком, прошла на кухню.
Мэддокс стоял у плиты, помешивал что-то на сковороде. Я подошла сзади, обняла его за талию, прижалась щекой к спине.
- Ты мокрая, - сказал он, не оборачиваясь.
- Знаю.
- Холодно же.
- Ты будешь греть меня.
Он поставил лопатку, выключил плиту и повернулся. Посмотрел на меня, провёл пальцами по мокрым волосам, откинул их с плеча.
- Ты вся холодная, - сказал он.
- Немного.
- Иди сюда.
Он притянул меня к себе. Я чувствовала, как его тепло проникает сквозь футболку. Мы стояли так несколько секунд. А потом я подняла голову и поцеловала его.
Он ответил сразу, будто ждал этого. Руки скользнули на мои бёдра, пальцы сжались. Он подхватил меня и посадил на столешницу, прямо рядом с разделочной доской.
Я обвила ногами его талию. Его губы были горячими, язык скользнул по моей нижней губе, и я приоткрыла рот, впуская его. Он целовал глубоко, неторопливо, будто пробовал на вкус. Потом отстранился и спустился к шее.
- Пахнешь вкусно, - сказал он, уткнувшись носом в ямочку у основания шеи.
- Чем?
- Тобой. И чем-то сладким. Шампунь?
- Да.
Он провёл носом по моей шее, вдохнул, потом прикусил кожу - не больно, так, слегка. Я выдохнула, чувствуя, как тепло спускаться вниз по телу.
- Мэддокс...
- М? - он целовал ключицу, спускался ниже, к вырезу футболки.
- Сейчас кто-то прийдёт.
- Плевать.
Он снова поцеловал меня. Я запустила пальцы в его волосы, притягивая ближе. Чувствовала, как он возбуждается, как его дыхание становится глубже, как руки сжимают мои бёдра.
Я уже забыла, что хотела сказать, когда мы услышали шаги.
Мэддокс не успел отстраниться, или просто не хотел. В дверях кухни появился Мауро - растрёпанный, заспанный, в одних спортивных штанах. Он зевнул, потянулся, почесал затылок. Потом открыл глаза и замер.
Я сидела на столешнице. Мэддокс стоял между моих ног, его руки были на моих бёдрах, мои - в его волосах. Губы припухшие, дыхание сбитое.
Мауро смотрел на нас несколько секунд. Потом на его лице расплылась медленная, очень довольная улыбка.
- О-о-о, - протянул он, прислоняясь к косяку. - А я думал, вы пошли спать. Оказалось, вы уже... завтракаете.
- Мауро, - сказал Мэддокс, не убирая рук с моих бёдер.
- Я ничего не говорю, - Мауро поднял ладони. - Я просто рад, что вы так активно начинаете день. Прямо на кухне. Романтично.
- Заткнись.
- Слышал, что у некоторых девушек есть фетиш на готовку. Но чтобы так...
- Мауро, - сказала я, чувствуя, как щёки горят.
- Что? - он сделал невинные глаза. - Я за вас рад. Правда. Вы милые. Такие... страстные. С утра пораньше. Прямо у плиты. С помидорами.
Он указал на разделочную доску, где лежали порезанные помидоры, и я чуть не застонала от смущения.
Мэддокс наконец отстранился, поправил футболку, провёл рукой по волосам. Я спрыгнула со столешницы, села на табурет, пытаясь сделать вид, что ничего не случилось.
- Садись, ешь, - сказал Мэддокс, ставя перед Мауро тарелку.
- А ты не хочешь? - спросил Мауро, берясь за вилку. - Или ты уже наелся?
- О моём завтраке можешь не волноваться.Я поём чуть позже.
- Аааа... Я надеюсь вы меня позовёте? Я хочу посмотреть как Мэддокс отли....
И тут ему от Мэддокса прилетает хороший удар по голове.
- Ладно, ладно, молчу. Не хотите звать так бы и сказали, а видео хоть будет?
Ещё удар по голове.
- Ай, та понял я, понял.
Он жевал, смотрел на нас, и его глаза смеялись. Я отвернулась, чтобы он не видел, как я краснею, мне кажется я цветом помидора уже.
Мэддокс подошёл ко мне, встал сзади, наклонился к уху.
- Ты красная, как помидор, - прошептал он.
Ну вот , как я и говорила.
- Это из-за тебя.
- Знаю.
Он чмокнул меня в висок и отошёл к плите.
Мауро смотрел на нас, жуя яичницу.
- Вы такие милые, - сказал он с набитым ртом. - Прям тошнит.
- Ешь, - сказал Мэддокс.
Мауро послушно заткнулся. Но его улыбка никуда не делась.
---
Через час все были на ногах.
Джулия спустилась первая - бледная, с красными глазами, но спина прямая. Взяла кофе, села у окна, уставилась на море. Я подошла к ней, спросила тихо, как она. Джулия отмахнулась - мол, все нормально. Я не стала настаивать.
Маттео появился через полчаса. Хмурый, взлохмаченный, в одной футболке. Не смотрел в сторону Джулии. Джулия - в его. Мауро уже успел переодеться в яркие шорты и намазаться кремом от загара.
- Ну что, идём купаться? - спросил он, потирая руки. - Море, солнце, пляж. Отдыхаем, пока нас не убили.
- Оптимистично, - заметил Тэйт.
- А чего мне быть пессимистом? - Мауро пожал плечами. - Если за нами следят и убьют, то хотя б красавчиком, конечно я всегда красавчик но.. А точно надо им сказать если будут нас фоткать перед тем как убивать, ну на память, надо ж им сказать правильный ракурс, ну мою рабочую сторону.
- Ты сумасшедший, - сказал Тэйт и вышел на террасу.
- Я пойду переоденусь, - сказала Джулия и поднялась наверх.
- Я с тобой, - я пошла за ней.
---
В комнате Джулия молча открыла шкаф, достала купальник - бирюзовый, яркий. Надела, поправила. Я достала свой - чёрный, с вырезами по бокам. Надела, посмотрела в зеркало. Волосы оставила распущенными, сверху накинула лёгкую белую рубашку, не застегивая.
Джулия вышла первой. Я задержалась на секунду, поправила бретельки, потом спустилась вниз.
---
МЭДДОКС
Я ждал её внизу.
Мауро уже выскочил на улицу, Тэйт пошёл за ним. Маттео стоял у двери, копался в телефоне. Я смотрел на лестницу.
И когда она спустилась, у меня внутри всё оборвалось.
Чёрный купальник. Ткань облегает её тело как вторая кожа. Вырезы по бокам открывают полоски загорелой кожи. Ноги длинные, талия тонкая, грудь - боже. Волосы распущены, рыжие, падают на плечи. Белая рубашка накинута сверху, но она почти ничего не скрывает.
Она была идеальной. Каждый сантиметр её тела - идеальный. И этот купальник... этот купальник сводил меня с ума. Потому что скоро мы выйдем на пляж. И там будут люди. Мужчины. Они будут смотреть на неё. Кто-то мельком, кто-то дольше. Кто-то, возможно, задержится взглядом там, где не надо.
От какой мысли мне сразу захотелось замотать её в одеяло и оставить дома.
- Мэддокс? - она подошла ко мне, и я почувствовал её запах. Ваниль и жасмин. - Ты чего?
- Ничего.
- У тебя лицо странное.
- Просто смотрю на тебя.
Она усмехнулась.
- И что видишь?
- То, что ты моя.
Я взял её за руку и повёл к выходу.
---
На пляже было почти пусто. Пара семей с детьми вдалеке да компания подростков у скал. Идеально.
Ариэль скинула рубашку, оставшись в одном купальнике. Бросила её на полотенце. Я стоял и смотрел. Не мог оторвать взгляд. Её плечи, её талия, её бёдра - всё это было моим. Я готов кланяться её телу, это самое красивое зрелище которое я видел. Никакая женщина не сравнится с ней.
Мы зашли в воду. Она была прохладной, но не холодной. Ариэль ахнула, когда волна ударила в ноги, и схватила меня за руку.
Я притянул её к себе. Руки легли на её талию, пальцы впились в мокрую кожу. Она подняла на меня глаза - зелёные, с каплями воды на ресницах.
- Мэддокс, тут...
Не успела лисичка сказать и слова, я притянул её к себе и поцеловал. Сейчас её губы на вкус ощущались ещё вкуснее чем обычно. Пусть все видят. Пусть знают - она моя. Этот поцелуй был для тех, кто мог бы подумать, что у них есть шанс.
Я целовал её глубоко, медленно, не торопясь. Руками сжимал её бёдра, притягивая ближе. Она отвечала - сначала удивлённо, потом с той же страстью. Её пальцы запутались в моих волосах, ноги обвили мою талию.
- Мэддокс... - прошептала она в губы.
- Что? - я отстранился на сантиметр.
- Ты специально?
- Специально.
- Зачем?
- Чтобы все видели.
Она усмехнулась и снова поцеловала меня.
---
Мы плавали около получаса. Мауро бултыхался рядом, пытался устроить соревнования. Джулия зашла в воду, но держалась ближе к берегу. Маттео плавал рядом с ней, но они почти не разговаривали. Тэйт сидел на берегу, смотрел по сторонам.
Ариэль ныряла, смеялась, брызгалась. Я смотрел на неё и не мог насмотреться.
Потом она вышла на берег. Я вышел следом.
---
Они не заметили.
Человек в чёрном появился со стороны скал. Быстрый шаг, почти бесшумный. Чёрная одежда, балаклава, лицо не разглядеть. В руке - белый конверт.
Он подошёл к тому месту, где лежали их вещи. Наклонился. Положил конверт поверх полотенца Ариэль. Выпрямился. Огляделся.
Все были в воде. Мауро нырял у буйков. Джулия стояла по пояс, смотрела вдаль. Маттео - рядом. Тэйт сидел на камне, но смотрел в другую сторону. Ариэль и Мэддокс плавали в двадцати метрах от берега.
Никто не видел.
Человек развернулся и быстрым шагом ушёл в сторону скал. Чёрная одежда сливалась с тенями. Через минуту его уже не было.
А на песке, на белом полотенце Ариэль, лежал конверт.
---
Ариэль вышла из воды через десять минут. Отряхнулась, откинула мокрые волосы назад. Подошла к своему полотенцу. Потянулась за рубашкой.
И замерла.
- Мэддокс, - позвала она, голос дрогнул.
Я подошёл.
- Что?
Она показала на конверт. И я понял что наш отдых подходит к концу.
---
Вот такая у нас получилась глава ( Мауро мой канон ).🥰 Мэддокс так и не позавтракал.😉🥲
Надеюсь вам понравилась глава, ну а больше про книгу в моём тгк: 𝐄𝐬𝐭𝐞𝐥𝐥𝐞 𝐑𝐚𝐲