3 глава
МЭДДОКС
Мы ехали на моём мотоцикле домой. Я всё ещё был чертовски зол. Да нет, не зол — я был в бешенстве. Как они посмели прикасаться к ней?
А потом я резко опомнился. Мы с ней были никем. Я и сам не мог этого объяснить, но то, что я увидел, что с ней чуть не случилось, пробудило во мне такую ярость и жажду защиты, что сам не понимал, почему.
Даже когда мы неслись 130 км/ч, я чувствовал её запах. Ваниль с жасмином. Это было чертовски восхитительно.
Мы уже подъезжали к дому. Сбросив скорость, чтобы не разбудить предков, я начал тормозить. Мотоцикл припарковал на огромной стоянке рядом с домом. Раз уж я теперь живу здесь, почему бы не пользоваться привилегиями?
Ариэль слезла с мотоцикла и даже подождала меня, пока я нормально припаркуюсь, что стало для меня сюрпризом. Я хотел уже зайти в дом через главный вход, как она закричала:
— Подожди! — начала пищать она.
Я тут же резко развернулся, прижал её к стене дома и закрыл ей рот ладонью.
— Прикрой свой прелестный ротик хоть на секунду, — прошипел я. — Хочешь родителей разбудить? Давай. Думаешь, им понравится, что мы вдвоём возвращаемся домой в полтретьего ночи?
Она смотрела на меня своими огромными изумрудными глазами и начала что-то мычать. Боже, эта девушка когда-нибудь успокоится?
Ариэль попыталась укусить меня за руку, но я предугадал это и отдёрнул руку.
— Ты бешенством от них заразилась? — не выдержал я. — Что с тобой, чёрт возьми, такое?
— Я хотела сказать, чтобы мы не шли через главную дверь, придурок, — прошипела она грозно. Уголок моего рта дёрнулся. Давно меня так не называли. — У меня в комнате есть балкон, и я поставила там лестницу. Я вечно через неё лажу. Пошли за мной.
— Я никуда с тобой не пойду. Я, по-твоему, совсем конченый, лазать по лестнице на второй этаж, как какой-то идиот?
— Ты он и есть. Меньше разговоров. Хочешь нормально добраться до своей комнаты — иди за мной.
И что вы думаете? Естественно, я пошёл за ней. Я шёл за ней, как собачка на поводке. Ужасно. Таких пыток я давно не испытывал. Она сумасшедшая.
Когда она начала забираться по лестнице, её задница чертовски соблазнительно двигалась. Будто почувствовав мой взгляд, она тут же заворчала:
— Если ты ещё раз так посмотришь на мою задницу, я тебе глаза выколю. Услышал?
— Я обязательно посмотрю на это.
— Придурок.
Как только мы зашли в её комнату, я сразу прижал её к стене.
— А теперь ты будешь отвечать на мои вопросы.
— Пф, ещё чего. Много ты на себя берёшь, братик. За спасение, конечно, спасибо, но не больше.
— Сестрёнка, сейчас говорить буду я. Как давно ты участвуешь в гонках?
— С пятнадцати лет, — ответила она равнодушно.
— Ничего себе, даже не нагрубила. Когда ты так покорно отвечаешь, ты больше похожа на «послушную» дочку отца.
В её глазах промелькнула злость, но тут же сменилась презрением. Она дерзко усмехнулась и сказала:
— Лучше быть в их глазах послушной дочкой, чем безотцовщиной.
А она умеет жалить в ответ.
Во мне сразу вспыхнул гнев. Я приблизился к её уху и прошептал:
— Осторожно, лисичка. Ты не с тем играешь. Твоё участие в нашей игре не означает победу.
Я уже собирался уходить, когда услышал её болезненный стон. Развернувшись, увидел, как она хватается за голову и начинает падать. Я рванул к ней и успел подхватить её до того, как она ударилась об пол.
— Ариэль, что, чёрт возьми, с тобой? Голова? Живот? Что?
— Голова кружится, — произнесла она рассеянно. — Иди уже, я справлюсь. Только таблетки подай, в тумбочке.
— Ты ненормальная? Посмотри на себя, куда ты справишься? — прорычал я, поднимая её на руки и укладывая на кровать.
— Отпусти, мне нужны таблетки.
— Сейчас ты будешь спокойно лежать, как хорошая девочка, чёрт возьми, а потом будешь своим болтливым ртом говорить всякую чушь, — ответил я, почти рыча от ярости и её непослушания.
Она самоубийца или как?
---
Спустя время она заснула. Я дал ей таблетку и воды. И часто с ней такое случается? А если бы меня не было рядом?
Во мне боролись два чувства: беспокойство и желание защитить. Да что со мной происходит? Только приехал в новый дом и уже переживаю за новоявленную сестру? Бред.
С одной стороны, я хотел остаться и смотреть, как она сладко спит. Спокойная и умиротворённая — непохожая на ту, что кидалась дерзкими взглядами и колкостями. Но с другой стороны, мне хотелось немедленно уйти из этой проклятой комнаты. Она плохо на меня влияла. Я становился слишком мягким.
Посмотрев ещё немного на Ариэль, я выключил ночник, вышел из её комнаты, тихо прикрыв дверь, и направился к себе.
Как только зашёл, сразу вышел на балкон. Достав пачку сигарет, я закурил. Глубоко затянулся, и запах дыма принёс облегчение. На улице было прохладно, и это помогало ни о чём не думать. Постояв ещё немного, я вернулся в комнату и лёг на кровать, пытаясь уснуть.
---
Прошло два-три часа, а я так и не сомкнул глаз. Впрочем, как обычно. Бессонница мучила меня уже два года, я спал часа по четыре, не больше, и мне этого хватало.
Внезапно меня охватило желание пойти в комнату к Ариэль. Просто понаблюдать за ней. Когда я просто смотрел на неё, на душе становилось легко. Она была как успокоительное и энергетик одновременно: то дарила спокойствие и покой, то вызывала необузданное возбуждение и целую гамму эмоций.
Приняв это нелёгкое решение, я направился к ней. Когда я зашёл, в нос сразу ударил её аромат — спокойный, но в то же время резкий. Я присел в кресло возле её кровати и наблюдал, слушая её мирное дыхание. Я уже начал странно засыпать, когда услышал, как она в страхе что-то бормочет.
— Пожалуйста, не трогайте... мне только четырнадцать... я заблудилась... отпустите меня домой... я хочу домой... — быстро шептала она.
От этих слов меня словно окатило ледяной водой. Я вскочил, подошёл к ней и увидел, как она ворочается, а по щекам текут слёзы.
От этого зрелища у меня сдавило сердце, которого, как я думал, уже давно не существовало.
— Тсс, тихо, лисичка. Ты в безопасности, ты дома, слышишь? — заговорил я спокойным, нежным голосом. — Тебя больше никто не тронет.
Она резко распахнула глаза и тут же села. Веки были припухшими ото сна, а голос — сексуально хриплым.
Боже, о чём я сейчас думаю?
— Мэддокс? Какого чёрта ты тут забыл?
— Когда ты уснула, меня тоже понянуло в сон, и я заснул у тебя в кресле, — мастерски соврал я.
— Понятно. Можно у тебя кое-что попросить? — спросила она осторожно, и в её голосе послышалась уязвимость.
— Когда скажешь что, тогда и решим.
— Можешь посидеть рядом ещё немного? Пока я не усну. Я... я боюсь засыпать одна после... сегодняшнего, — сказала она, но я уловил в её словах ложь, хоть и не понял, где именно.
— Хорошо, ложись.
Чёрт. Это была ошибка. Мы не должны так сближаться. Для меня это может иметь необратимые последствия.
— Только ты это... даже не думай завтра об этом упоминать. Иначе... иначе я тебя придушу, братик, — проговорила она, причмокивая губами, уже сонным голосом, который я едва разобрал.
На часах было полшестого утра. Ариэль спала умиротворённо уже полчаса. Поняв, что сна сегодня не видать, я решил пойти к себе, принять душ и немного поработать. С шестнадцати лет я начал изучать всё о компании отца, чтобы быть готовым управлять ею. Сейчас временно главный — заместитель, но, когда мне исполнится восемнадцать, я займу своё место.
---
Я просидел за документами часа два, не меньше. Цифры мелькали перед глазами, но мозг отказывался их воспринимать. Перед глазами стояла она. То, как она металась в кошмаре. То, как доверчиво прижалась к подушке, зная, что я рядом.
В какой-то момент я услышал шаги за дверью. Тихие, осторожные. Она думает, я не замечу? Я откинулся в кресле, сделав вид, что изучаю отчёт, хотя сам превратился в слух.
Стук. Тихий, неуверенный. Не похоже на ту дерзкую лисичку, что пару часов назад пыталась меня укусить.
— Открыто, — рявкнул я, даже не подумав сменить тон.
Дверь приоткрылась. В проёме стояла Ариэль. И это было зрелище. Волосы, слегка влажные после душа, собраны в небрежный пучок. На ней была огромная футболка, явно не её размера, и короткие шорты, открывающие ноги. Глаза всё ещё припухшие после сна и слёз, но взгляд уже был нацелен на убийство.
— Чего тебе? — спросил я грубее, чем следовало.
Она вошла, сложив руки на груди.
— Во-первых, не ори. Предки спят. Во-вторых... — она запнулась, отвела взгляд, будто собираясь с духом, — я пришла сказать, что вчерашнее ничего не значит.
Я усмехнулся, отложив планшет.
— Что именно? То, как ты умоляла меня посидеть с тобой? Или то, как ты уснула, сопя мне в плечо, пока я сидел в кресле?
Её щёки вспыхнули алым. Бинго.
— Заткнись! — прошипела она, подходя ближе. — Я была не в себе. Голова, эти придурки... Это ничего не значит. Забудь.
Я медленно поднялся. Она тут же напряглась, но не отступила. Храбрая.
— То есть, если сегодня ночью тебе опять станет плохо, ты ко мне не придёшь? — я сделал шаг к ней. — Сама справишься? Будешь лежать, корчиться от боли, пока никто не слышит?
— Это не твоё дело! — выпалила она, сверкая глазами. — Ты мне кто? Братик? Ха! Сводный братец, которого я вижу первый день в жизни. Не строй из себя героя.
Она умела бить словами. Больно. Метко.
Я подошёл ещё ближе. Мы почти касались друг друга. Я смотрел сверху вниз на её вздёрнутый подбородок и чувствовал этот чёртов запах. Ваниль и жасмин. С ума сойти.
— Значит так, сестрёнка, — выделил я последнее слово с особым сарказмом, — мне плевать, кто ты мне по документам. В этом доме я сам решаю, во что мне влезать, а во что нет. И если ты ещё раз рухнешь мне на руки, как подкошенная, я понесу тебя в больницу, даже если ты будешь кусаться и плеваться. Услышала?
Она сглотнула. Её взгляд на секунду дрогнул, став почти беззащитным, но маска тут же вернулась на место.
— Не нужна мне твоя забота, — прошептала она, но в голосе уже не было той стали.
Я сократил расстояние. Наклонился к самому её уху, чувствуя, как она замерла.
— А если не нужна, — прошептал я в ответ, — тогда не приходи ночью и не смотри на меня так, будто я единственный, кто может тебя спасти. Это даёт ложную надежду. Мне. Поняла?
Я отстранился. Её глаза были распахнуты, губы приоткрыты. Она не ожидала такой честности. Я и сам не ожидал.
В комнате повисла тишина. Гнетущая. Тяжёлая.
Ариэль отвернулась первой. Сделала шаг к двери, потом остановилась.
— У меня с детства мигрени, — сказала она вдруг тихо, не оборачиваясь. — После... после одного случая. Таблетки не всегда помогают. Иногда просто вырубает.
Я молчал. Давал ей выговориться.
— И кошмары, — добавила она еле слышно. — Ты был прав. Я боюсь засыпать одна.
Она резко развернулась. В глазах стояли слёзы, которые она отчаянно пыталась сдержать.
— Но это не значит, что я стану твоей проблемой, Мэддокс. Справлялась как-то два года, справлюсь и дальше.
Она выбежала, хлопнув дверью.
Я стоял посреди комнаты и смотрел на эту чёртову дверь. В груди разливалось что-то тёплое и одновременно болезненное. Злость. Нежность. Желание догнать и прижать к себе, чтобы больше никогда не видеть этих слёз. И желание послать всё к чёрту, потому что это не моя война.
Вместо этого я подошёл к окну, достал сигарету и закурил прямо в комнате. Пусть только предки вякнут.
Два года? Интересно, о чём это она? Я это обязательно узнаю.
Я не знал, что со мной происходит. Но знал одно: она права. Она не должна стать моей проблемой.
Слишком поздно.
Она уже стала чем-то большим.
---
День прошёл незаметно. Погода за окном идеально отражала моё состояние. Недавно прошёл небольшой дождь, а сейчас пасмурно и начинает темнеть. Хорошая погодка для июня.
Судя по звукам, Ариэль даже не выходила из комнаты после нашей утренней встречи. Может, спит. А может, просто делает вид, что меня не существует. Второе вероятнее.
После ужина я твёрдо решил: надо съездить и узнать о тех, кто вчера приставал к лисичке. Им это просто так с рук не сойдёт.
Я даже не заметил, как начал называть её «лисичкой». Но плевать.
Выглянул в окно — на улице почти всё высохло. Самое время для поездки. Но сначала нужно предупредить Ариэль, чтобы сегодня никуда не выходила. Те уроды могли решить отомстить через неё. Я не мог этого допустить.
Я направился к её комнате. Постучал. Тишина. Постучал громче.
— Чего тебе? — раздалось из-за двери раздражённое.
— Открой. Разговор есть.
Дверь распахнулась. И у меня внутри всё перевернулось.
Ариэль стояла передо мной в коротких джинсовых шортах, обтягивающей майке, с накрашенными глазами и распущенными волосами. Она явно собиралась куда-то. В руках держала телефон.
— Нет, — вырвалось у меня раньше, чем я успел подумать.
— Что значит «нет»? — она прищурилась, прикрывая трубку рукой. — Джуль, погоди секунду, — бросила она в телефон и уставилась на меня. — Ты чего врываешься?
Я вошёл в комнату, закрыв за собой дверь.
— Ты никуда не пойдёшь.
— Что? — она рассмеялась, но смех был нервным. — Ты серьёзно? Мэддокс, я иду гулять с подругой. Джулия уже ждёт.
— Отмени.
— С какой стати? — её глаза вспыхнули. — Ты мне не отец, не брат и уж точно не парень, чтобы указывать!
Я подошёл ближе, понизив голос:
— С той стати, что те уроды со вчерашнего могут искать встречи. Со мной. Но если они увидят тебя одну...
Она побледнела, но не отступила.
— Я не одна буду. Со мной Джулия.
— И что? Ты думаешь, их остановит то, что вас двое? — рявкнул я. — Ариэль, включи голову. Они могут поджидать где угодно. Ты выходишь из дома — ты мишень.
И в этот момент с ней что-то произошло.
Она застыла. Словно мои слова выдернули её из реальности. Глаза расширились, зрачки дрогнули, но смотрели сквозь меня. В них плескался такой дикий, первобытный страх, что у меня внутри всё оборвалось.
— Ариэль? — позвал я тихо.
Никакой реакции. Она сжимала телефон так, что костяшки побелели. Губы приоткрылись, но ни звука. Она была где-то далеко. В том месте, откуда у неё эти кошмары. В том месте, после которого у неё мигрени.
— Эй, — я осторожно коснулся её плеча. — Лисичка. Ты здесь?
Она вздрогнула, словно от удара током. Моргнула раз, другой. И реальность вернулась в её глаза. Но вместе с ней вернулась и маска. Колючая, злая, непробиваемая.
— Не смей меня так называть, — прошептала она севшим голосом.
Но я видел. Я всё видел.
Что-то с ней случилось. Что-то серьёзное. И это не просто мигрени и кошмары. Это глубже. Темнее. Я обязан это выяснить. Но не сейчас. Сейчас она как натянутая струна.
— Джуль, — сказала она вдруг в трубку, не отводя от меня взгляда, — перезвоню.
Сбросила вызов.
— И что ты предлагаешь? — спросила она тихо, пряча глаза. — Сидеть в клетке вечно?
— Пока я не разберусь с этими уродами — да.
— А если я не согласна?
Я сделал шаг. Ещё один. Мы почти касались друг друга.
— Тогда я сам запру тебя в этой комнате и буду сторожить у двери. Выбирай.
Она смотрела на меня долго. Очень долго. А потом вдруг выдохнула и опустила плечи.
— Джулия приедет сюда, — сказала она твёрдо. — Скажу родителям, что мы будем сидеть у меня. Это единственный компромисс.
Я кивнул.
— Идёт.
— Но это ничего не значит, — добавила она, возвращая колючки. — Не воображай.
Я усмехнулся.
— Я вообще никогда не воображаю, лисичка. Будь осторожна.
Я вышел из её комнаты, чувствуя спиной её взгляд. В груди разливалось странное тепло. Она послушала. Чёрт возьми, она реально послушалась.
Но в голове билась одна мысль: что с ней случилось? Почему слово «мишень» выбило её так, будто я ударил её ножом?
И это пугало больше всего.
Я это выясню. Обязательно.
---
Через десять минут я уже сидел на мотоцикле. В голове — только одна мысль: найти этих уродов и объяснить им, что такое трогать моё.
Я врубил скорость и вылетел со стоянки.
Бар назывался «Коктейль». Место, где по ночам тусуется вся местная шпана. Я бывал в таких сотни раз. Атмосфера дерьма, дешёвого алкоголя и таких же дешёвых людей.
Припарковав мотоцикл у входа, я вошёл внутрь. В нос ударил запах сигарет, пота и чего-то приторно-сладкого. Музыка долбила так, что закладывало уши.
Я прошёл к барной стойке, заказал виски. Бармен скользнул по мне взглядом, но вопросов задавать не стал.
Я осматривал зал в поисках знакомых рож. Тех троих, что вчера крутились возле Ариэль.
И тут я их увидел.
В дальнем углу, за столиком, сидели трое. Те самые. Ржали над чем-то, разливали пойло.
Я медленно слез с барного стула и направился к ним. Подошёл вплотную к их столу. Не говоря ни слова, я смотрел на них сверху вниз, пока они не почувствовали мой взгляд.
Первый поднял голову. Тот самый, что тянул к ней руки. Узнал. Ухмыльнулся.
— О, какие люди. А где твоя...
— Выйдем, — перебил я его спокойно. Тихо. Но так, что он заткнулся на полуслове.
Он замер. Двое его друзей переглянулись.
— Чего? — переспросил он, пытаясь вернуть ухмылку.
Я наклонился к нему, опёрся руками о стол. Посмотрел в глаза. Холодно. Спокойно. Так, как смотрят на тех, кто уже труп, но пока об этом не знает.
— Я не люблю повторять, — сказал я тихо, чтобы слышал только он. — Выйдем. Поговорим. Без свидетелей.
Он сглотнул. Дёрнулся что-то сказать, но передумал.
— Пошли, — бросил я, выпрямился и направился к выходу. Даже не обернулся. Знал — пойдёт.
---
На улице было тихо. Прохладный воздух после бара казался почти стерильным.
Я остановился посередине пустой парковки, достал сигарету, закурил. Не спеша. Пусть подойдёт сам.
Он вышел через минуту. Один. Умный мальчик.
— Чего тебе? — спросил он, пытаясь держаться нагло, но голос дрогнул.
Я выпустил дым, посмотрел на него сквозь пелену.
— Подойди.
Он не сдвинулся.
Я усмехнулся. Спокойно потушил сигарету, убрал руки в карманы и сделал шаг к нему сам. Остановился в метре.
— Слушай меня внимательно, — начал я всё тем же ровным, ледяным тоном. — Я не буду тебя бить.Я просто скажу один раз. И ты запомнишь.
Он молчал. Смотрел исподлобья, но молчал.
— Девушка, к которой вы вчера подошли, — моя, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Не сестра. Не знакомая. Моя. Ты понимаешь разницу?
Он дёрнул кадыком.
— Если ты или твои дружки ещё раз появитесь рядом с ней, если она увидит кого-то из вас в радиусе километра, если ей станет страшно выйти на улицу — я приду к тебе домой. Не в бар. Не на улицу. К тебе домой. Где ты спишь. Где твои родители. Где твоя младшая сестра, если она есть.
Я сделал паузу. Он побелел.
— Я не буду драться. Я просто сяду напротив и буду смотреть. Каждый день. Буду ждать, когда ты выйдешь из подъезда, когда вернёшься, когда останешься один. И ты будешь знать, что я рядом. Всегда. Что бы ты ни делал, куда бы ни пошёл. И однажды ты не выдержишь.
Я говорил это спокойно, даже дружелюбно. Как о погоде.
— Я тебя не трону, — продолжил я. — Ты сам себя сожрёшь. От страха. От паранойи. От того, что каждая тень будет казаться мной. Ты перестанешь спать, есть, жить. И это будет длиться вечность. Потому что я терпеливый. Очень.
Он смотрел на меня, и в глазах его не осталось ничего, кроме ужаса.
— Но есть и хорошая новость, — я слегка улыбнулся. — Всего этого можно избежать. Просто забудь, что она существует. Вычеркни. Сделай вид, что никогда не видел. И живи дальше. Выбор за тобой.
Я развернулся и пошёл к мотоциклу. Не оборачиваясь.
— Я понял, — донеслось мне в спину. Тихо. Сдавленно.
Я не ответил.
---
Я завёл мотоцикл и рванул с места, оставляя этот вонючий бар и этого дрожащего щенка в прошлом.
Он понял. Я видел это в его глазах.
Дома ждала она.
Не знаю, с какого момента она стала моей. Но теперь мне было всё равно. Она моя. И точка.
АРИЭЛЬ
Я застыла.
Словно меня выдернули из реальности и швырнули обратно в тот день. В тот чёртов день, который разделил мою жизнь на "до" и "после".
Слово мишень эхом отдавалось в голове, разносясь по закоулкам памяти, вытаскивая наружу то, что я так тщательно хоронила два года.
---
Мне четырнадцать. Яркое солнце, конец мая. Я возвращаюсь с тренировки по танцам, в наушниках играет любимая музыка, в сумке — сменка и вода. Обычный день. Обычная дорога от остановки до дома. Пять минут через пустырь, который все сокращают.
Я даже не заметила, откуда они появились.
Чёрная машина притормозила рядом. Дверь открылась, и чьи-то руки схватили меня, затыкая рот. Всё произошло за секунду. Я даже закричать не успела.
— Тихо, маленькая, тихо, — шипел голос надо мной, пока меня заталкивали в салон. — Будешь орать — хуже будет.
Двое. Мужики. Лет по тридцать. От них разило перегаром и потом. Машина тронулась, и я поняла — никто не услышит. Никто не поможет.
— Какая сладкая, — ухмыльнулся тот, что сидел рядом, запуская свои грязные руки мне под футболку. — Танцуешь, значит? Сейчас мы посмотрим, как ты умеешь двигаться.
Я орала. Брыкалась. Кусалась. Но меня держали, прижимая к сиденью. Второй, за рулём, только ржал, сворачивая в какой-то тупик.
— Не надо, — рыдала я. — Пожалуйста, не трогайте. Мне только четырнадцать. Я домой хочу. Отпустите меня домой...
— Домой? — засмеялся тот, что лапал меня. — Будешь хорошей девочкой — может, и отпустим.
Я чувствовала его руки везде. На талии. На груди. Между ног. Меня тошнило от страха и омерзения. Я хотела умереть. Прямо там. Прямо сейчас.
Они почти сорвали с меня штаны, когда у того, что за рулём, зазвонил телефон.
— Какого хрена? — рявкнул он, глядя на экран. Потом побледнел. — Босс звонит. Заткните её.
Второй зажал мне рот рукой. Я задыхалась, но не могла даже дёрнуться. Сквозь пелену слёз я смотрела на сумку, которая валялась на полу. Там, в боковом кармане, лежал нож. Маленький складной. Папа подарил "для самообороны", когда я начала поздно возвращаться с тренировок. Я всегда смеялась и говорила, что не умею им пользоваться.
Сейчас научусь.
Пока они отвлеклись на звонок, я, нащупав сумку, дрожащими пальцами расстегнула молнию. Нашла. Сжала в кулаке.
— Алло? — рявкал водила в трубку. — Да, босс. Нет, мы... мы просто...
Я не стала ждать.
Размахнулась и со всей силы, на которую была способна, всадила нож в стекло. Не в человека. В стекло. Там, где была дверь. Раз. Два. Три. Стекло пошло трещинами. Мужик рядом заорал, пытаясь перехватить мою руку, но я уже била снова и снова. Адреналин застилал глаза. Я не чувствовала боли, когда осколки впивались в ладонь.
— С ума сошла, сука?!
Я выбила стекло. Рванула к проёму, царапая плечи об острые края. Упала на асфальт, разбивая колени. Вскочила и побежала. Просто побежала. Туда, где горели огни. Туда, где были люди.
За спиной орали матом, хлопали двери, но я не оборачивалась. Я бежала так быстро, как никогда в жизни. Бежала, пока не влетела в круглосуточный магазин, где упала на пол перед кассиршей и забилась в истерике.
— Помогите, — шептала я, захлёбываясь слезами. — Помогите, пожалуйста...
Потом была полиция. Больница. Родители, которые плакали и тряслись надо мной. Вопросы, на которые я не хотела отвечать. Синяки, которые долго заживали. И страх, который не прошёл никогда.
Тех мужиков так и не нашли. Сказали, машина была угнанная, номера левые. А я осталась одна. Со своим кошмаром. Со своей травмой.
С тех пор я боялась всех мужчин. Всех до одного. Избегала, шарахалась, не подпускала ближе чем на метр. Даже отца, и того первое время сторонилась. Только Леона знала. Только она видела мои ночные кошмары. Но и ей я рассказывала не всё.
---
— Ариэль!
Голос Мэддокса вырвал меня из прошлого. Я моргнула. Он стоял передо мной, сжимая мои плечи, и в глазах его плескалась такая тревога, что у меня внутри что-то дрогнуло.
— Ты здесь? — спросил он тихо. Не грубо. Не требовательно. А так, будто боялся, что я разобьюсь, если он отпустит.
Я смотрела на него. На его руки, которые касались меня. И впервые за два года меня не тошнило от мужского прикосновения. Впервые я не хотела вырваться и убежать. Впервые мне было... спокойно.
Почему? Почему с ним?
— Я в порядке, — соврала я, отводя взгляд. — Отстань.
Он не отстал. Посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом, будто видел насквозь.
— Врёшь, — сказал он спокойно. — Но ладно. Потом.
Что "потом"? Он что, собирается копаться в моём прошлом? Ну уж нет.
— Джуль, — сказала я в трубку, понимая, что до сих пор держу телефон в руках, — перезвоню.
Сбросила вызов.
— И что ты предлагаешь? — спросила я, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Сидеть в клетке вечно?
— Пока я не разберусь с этими уродами — да.
— А если я не согласна?
Он сделал шаг ко мне. Близко. Слишком близко. Я вжалась спиной в стену, но он не давил. Просто стоял рядом. Рядом, но не трогал. Защищал, не прикасаясь.
— Тогда я сам запру тебя в этой комнате и буду сторожить у двери, — сказал он без тени улыбки. — Выбирай.
Я смотрела в его глаза. Тёмные, почти чёрные. И видела в них не похоть, не желание использовать, как те двое. А что-то другое. Что-то, чего я не знала. Что-то, чему боялась поверить.
— Джулия приедет сюда, — сдалась я. — Скажу родителям, что мы будем сидеть у меня. Это единственный компромисс.
Он кивнул.
— Идёт.
— Но это ничего не значит, — добавила я, надевая маску обратно. — Не воображай.
Он усмехнулся. Уголок его губ дёрнулся вверх, и от этой усмешки у меня внутри всё перевернулось.
— Я вообще никогда не воображаю, лисичка, — сказал он. — Будь осторожна.
И вышел.
А я осталась стоять у стены, прижимая руки к груди, где бешено колотилось сердце.
---
Через полчаса приехала Джулия. Влетела в комнату как ураган, таща пакеты с чипсами, газировкой и какими-то журналами.
— Ну и чего ты меня обломала? — с порога начала она, плюхаясь на кровать. — Я уже настроилась на тусовку! Там, говорят, такие парни будут...
— Джуль, — перебила я, забираясь на кровать с ногами. — Не сегодня.
Она посмотрела на меня внимательно. Подруга была единственной, кто знал про мои проблемы. Не всё, конечно. Но достаточно.
— Опять? — спросила она тише.
— Не то слово.
— Из-за этого твоего нового братца?
Я фыркнула.
— Какой он мне братец. Сводный. На один день.
— Но ты о нём думаешь, — Джулия хитро прищурилась. — Я тебя знаю. У тебя на лице всё написано.
— Ничего не написано, — буркнула я, пряча взгляд.
— Ага. И поэтому ты сейчас краснеешь, как помидор?
Я запустила в неё подушкой.
— Заткнись.
Джулия засмеялась, ловко поймав подушку.
— Ладно-ладно. Рассказывай давай. Что там у вас произошло?
И я рассказала. Про гонки. Про нападение. Про то, как он меня спас. Про ночь. Про кошмар. Про то, как он сидел рядом, пока я засыпала. И про сегодняшний разговор.
Джулия слушала, открыв рот.
— Ничего себе, — выдохнула она, когда я закончила. — То есть он реально за тебя переживает? Просто так?
— Выходит, что так.
— И ты его не боишься?
Вот он. Главный вопрос.
Я задумалась. Прокрутила в голове все моменты, когда он ко мне прикасался. Когда прижимал к стене. Когда подхватывал на руки. Когда трогал за плечи минуту назад.
— Не боюсь, — сказала я удивлённо. — Совсем.
Джулия присвистнула.
— Девочкаа, это звоночек. Самый настоящий.
— Что ты несёшь?
— То, что ты два года шарахалась от любого мужика, даже от учителей в школе. А тут какой-то незнакомый пацан, который тебя за пять минут успел и к стене прижать, и спасти, и ночью в комнату заявиться — и ты его не боишься.
— Дура, — фыркнула я, но щёки предательски загорелись. — Он мне брат. Сводный, но брат. И вообще, он бесит меня.
— Бесит — значит нравится, — философски заметила Джулия. — Классика.
— Иди ты.
Мы ещё долго болтали. О парнях, об учёбе, о всякой ерунде. Но мысли мои то и дело возвращались к нему. К Мэддоксу. К его тёмным глазам, в которых я не видела угрозы. К его рукам, от которых не хотелось убегать. К его голосу, который почему-то успокаивал.
Когда Джулия уснула, я долго смотрела в потолок.
Что со мной происходит? Почему именно он? Почему сейчас?
И самое страшное — почему мне это начинает нравиться?
---
Я уснула под утро. И впервые за долгое время мне ничего не снилось. Никаких кошмаров. Никаких рук. Никакого страха.
Только темнота. И спокойствие.
И где-то на краю сознания — его голос, шепчущий: "Ты в безопасности, лисичка".
---
Больше в моём тгк: 𝐄𝐬𝐭𝐞𝐥𝐥𝐞 𝐑𝐚𝐲
https://t.me/estellerayy
Жду вас там🖤🤭