Не молчи
Вернулись они под утро. Заехали во двор, выключили мотор и сидели в машине, глядя на первый свет, разливающийся по небу.
- Всё хорошо? - спросил Семен, беря её за руку.
- Всё отлично, - ответила она, - Даже слишком.
- Потому что обычно у нас всё через жопу?
- Ну да. А тут - квартира, планы, ночные покатушки. Прям как у нормальных людей.
- А мы не нормальные, - напомнил он.
Лесков засмеялся, и шаманка следом. Они выбрались из машины, поднялись в квартиру, где их встретил Инфаркт недовольным мяуканьем.
Уже лёжа в постели, Варя прижалась к Семену и спросила:
- А если у нас не получится? Ну... жить вместе?
- Получится, - ответил уверенно ведьмак.
- Откуда ты знаешь?
- Потому что я не умею проигрывать. Ты тоже.
- Это правда, - прошептала девушка, закрывая глаза.
Кехно внутри довольно урчал. Даже он, кажется, был согласен с таким раскладом.
Вечером следующего дня, после 12 часов на ногах, Варя вернулась взвинченная, как струна. Руфлядко в этот раз достал её особенно - сначала на испытании заявил, что она «гадает на кофейной гуще, как девочка-подросток», потом на обсуждении вёл себя так, будто её вообще не существует, а под конец, когда Варя выдала точное описание места происшествия, фыркнул: «Повезло. В следующий раз не повезёт».
Семен на это только пожал плечами.
- Он просто пытается тебя задеть, - сказал Лесков, когда они шли к машине, - Не ведись.
- Я и не ведусь, - ответила шаманка, хотя внутри всё кипело. Кехно ворочался, требуя выплеска, но она сдерживала его, - Просто бесит, что ему всё сходит с рук. Марат смеётся, остальные молчат. Только я одна должна доказывать, что действительно заслуженно стою там.
- Ты не должна никому ничего доказывать, - Семен открыл ей дверь, сел на пассажирское, - Твои результаты говорят сами за себя.
- Легко тебе говорить, - бросила девушка, заводя мотор, - Тебя-то он не трогает.
- Потому что я ему не интересен. Ему нужна ты - молодая, яркая, талантливая. Ты для него угроза.
- А ты для него кто?
- Я ведьмак, который пока не дал повода для критики, - спокойно ответил Семен, - Но это дело времени.
Варя резко вырулила со стоянки, и он вцепился в ручку двери.
- Могла бы и помягче.
- Могла бы, - передразнила она, не сбавляя скорости.
Дома шаманка всё ещё была на взводе. Семен попытался её обнять - она отстранилась, и это было первым звоночком, который он пропустил.
- Не сейчас, - сказала девушка, проходя на кухню.
- Варь, давай поговорим.
- О чём? О том, как он опять надо мной издевался, а ты стоял и молчал?
Семен замер в дверях. В её голосе было столько злости, что она обжигала.
- Ты хочешь, чтобы я за тебя воевал?
- Я хочу, чтобы ты был на моей стороне.
- Я на твоей стороне, - он сделал шаг вперёд, - Всегда. Но я не буду лезть в драку с каждым, кто скажет про тебя гадость. Ты сама кого хочешь убьешь.
- Убью, да, - Варя резко развернулась, и в её глазах горело что-то, чего ведьмак раньше не видел, - Но когда ты молчишь, мне кажется, что ты... что ты меня не поддерживаешь. Что тебе всё равно. Что ты смотришь на всё это со стороны, как на какой-то эксперимент. А я тут одна воюю.
- Это неправда, и ты знаешь.
- Я ничего не знаю! - она ударила ладонью по столешнице, и тарелка, стоявшая на краю, упала и разбилась вдребезги, - Мы живём вместе пару дней, и я уже начинаю чувствовать себя... не знаю... будто я тебе в тягость. Будто ты уже жалеешь, что вообще в это ввязался.
- Варь, остановись, - голос Семена стал низким и жёстким, - Ты сейчас херню несешь.
- Почему сразу херню? - Варвара шагнула к парню. Кехно вырывался наружу, чувствуя её ярость, - Ты всегда такой спокойный. Такой правильный. А я - истеричка, да? Которая не умеет контролировать эмоции? Которая слишком громкая, слишком резкая, слишком...
- Слишком? - перебил он, и в его голосе впервые прозвучало что-то острое, - Я никогда не говорил, что ты слишком. Это ты сама так говоришь.
- А ты молчишь! - закричала шаманка, - Ты всегда молчишь! Когда он меня поливает грязью, ты молчишь. Когда я прихожу домой и мне нужно просто, чтобы меня обняли и сказали, что всё будет хорошо, ты молчишь. Когда я говорю, что люблю тебя, ты молчишь или отвечаешь так, будто я спросила, который час!
Лесков побледнел. Не изменился в лице. Он вообще редко менялся в лице, но стал бледнее, и Варя это заметила, но уже не могла остановиться.
- Ты думаешь, я не замечаю? - продолжала она, и голос её дрожал, - Что я не вижу, как ты закрываешься, когда я слишком громко смеюсь? Как отворачиваешься, когда я танцую на кухне? Как вздыхаешь, когда Инфаркт запрыгивает на кровать? Я тебя бешу, да? Моя энергия, моя дурацкая радость, мои слёзы, всё это тебя бесит, потому что ты привык к тишине и порядку?
- Ты серьёзно? - он сделал шаг назад, и это движение было хуже любого удара, - Ты правда думаешь, что меня бесит, когда ты танцуешь?
- А что я должна думать? - она вскинула руки, - Ты стоишь и смотришь. Всегда смотришь. Как будто я - экспонат в музее. Как будто я - очередная твоя загадка, которую нужно разгадать. А я не загадка, Сём! Я живой человек! И мне нужен живой человек рядом! А не... не статуя!
- Статуя, - повторил он тихо, и в этом слове было столько боли, что Варя на секунду замерла, - Ты считаешь меня статуей?
- Я не знаю, что я считаю! Я просто... я не могу больше. Я не могу одна тащить всё это. Битву. Руфлядко. Наши отношения. Мне кажется, что я вкладываюсь в нас одна. Что я люблю нас одна.
- Одна? - его голос сорвался впервые за всё время, - Ты думаешь, я не люблю? Ты думаешь, я просто так здесь? Просто так снял эту квартиру? Просто так терплю твоего кота, который спит на моей подушке? Просто так каждую ночь обнимаю тебя, чтобы ты не видела кошмаров?
- Тогда почему ты молчишь?! - закричала она в ответ, и слёзы наконец хлынули из её глаз, - Почему ты никогда не говоришь мне, что чувствуешь? Почему я должна вытаскивать из тебя каждое слово клещами? Почему я должна догадываться, что происходит у тебя в голове?
- Потому что я не умею! - рявкнул он, и это было так громко и неожиданно, что Инфаркт, дремавший на подоконнике, подскочил и с шипением метнулся в коридор, - Потому что меня не научили! Потому что в моей семье не принято было говорить о чувствах, потому что в Сибири, где я вырос, мужики не ноют и не раскрывают душу каждому встречному! Потому что я привык всё держать в себе, потому что если я начну говорить - я не остановлюсь, и ты увидишь, какой я на самом деле!
Варя замерла. Слёзы текли по её лицу, но она смотрела на него широко раскрытыми глазами, и в них был страх.
- Какой? - спросила она тихо.
- Тот, кто боится, - сказал он, и его голос снова стал тихим, почти беззвучным, - Я боюсь, Варь. Каждый день. С того момента, как я понял, что люблю тебя. Я боюсь, что ты уйдёшь. Что я надоем тебе. Что моя тьма поглотит твой свет. Что я не справлюсь. Что ты увидишь меня настоящего - злого, ревнивого, неуверенного и просто... уйдёшь.
- Сём...
- Ты просишь меня быть громче, - продолжал он, и его голос дрожал, - А я не могу. Потому что если я начну говорить всё, что у меня внутри - ты испугаешься. Я видел, как ты смотришь на меня, когда я злюсь. Я видел этот взгляд. Ты не боишься Руфлядко. Ты боишься меня.
- Неправда, - выдохнула она.
- Правда, - он покачал головой, - Ты не помнишь? В тот раз, когда он сказал про твою мать, и я... я сорвался. Ты отшатнулась. На секунду. Но я видел.
Варя вспомнила. Это было на прошлой неделе. Руфлядко ляпнул что-то про её мать, про то, что та «воспитала шлюху, ложащуюся под редакторов проекта». Семен тогда шагнул к нему, и в его глазах было что-то такое... тёмное. Даже Кехно внутри Вари сжался. А потом ведьмак взял себя в руки, отвернулся и больше не сказал ни слова.
- Я испугалась не тебя, - сказала она тихо, - Я испугалась того, что он может сделать. Что ты ему сделаешь. Я испугалась за тебя.
- Врёшь.
- Не вру!
- Врёшь, - повторил он, и в его голосе не было злости. Была усталость. Такая глубокая, что Варе стало страшно, - Но это не важно. Ты права. Я не умею говорить. Не умею быть рядом так, как тебе нужно. И я не знаю, как научиться.
Он повернулся и пошёл к двери.
- Сём, - шаманка рванула за ним, схватила за руку, - Стой. Пожалуйста.
Он остановился, но не обернулся.
- Я не хотела... я не это имела в виду... - она задыхалась, слова путались, слёзы мешали говорить, - Я просто... мне было больно. И я сорвалась. Я не хотела тебя обидеть.
- Я знаю, - сказал он тихо, - Но ты права. В каждом твоём слове была правда. Я действительно не умею быть тем, кто тебе нужен.
- Ты мне нужен! - девушка вцепилась в его руку, чувствуя, как он хочет вырваться, - Ты мне нужен такой, какой есть. Просто... просто иногда мне нужно, чтобы ты сказал что-то. Хотя бы слово. Чтобы я знала, что я не одна.
Он медленно повернулся. В его глазах стояла такая боль, что у Вари перехватило дыхание.
- Ты не одна, - сказал он, - Никогда. Но сейчас... сейчас мне нужно выйти.
- Нет, - она покачала головой, - Не уходи. Пожалуйста. Не уходи, как он.
Это вырвалось раньше, чем она успела подумать. Она увидела, как лицо Семена меняется — становится непроницаемым, холодным. Как в тот первый день их знакомства.
- Я не он, - сказал Лесков ледяным голосом, - Никогда не сравнивай меня с ним.
- Я не сравниваю, я просто...
- Ты сравнила, - он осторожно, но резко освободил руку, - Мне нужно выйти.
Он вышел в коридор, надел куртку, взял ключи. Варя стояла в дверях кухни, обхватив себя руками, и смотрела, как он обувается. Инфаркт прижался к её ногам, чувствуя её состояние.
- Вернись, - прошептала она.
- Вернусь, - ответил ведьмак, не глядя на девушку, - Просто дай мне время.
Дверь закрылась. Щёлкнул замок. И Варя осталась одна в пустой квартире, которая ещё минуту назад казалась домом.