Папина Малышка

Света:
Я проснулась от того, что не могла пошевелиться. Попа горела огнём. Каждое движение отдавалось пульсирующей болью. Я попыталась сесть — и закричала.

Дима вбежал в комнату через секунду.

— Что случилось?!
— Не могу сесть, — прошептала я, чувствуя, как слёзы подступают к горлу.

Он подошёл, осторожно приподнял край одеяла. Я лежала на животе, потому что на спину лечь не могла.

— Всё, маленькая, — он погладил меня по голове. — Я сейчас.

Он принёс аптечку, тюбик с мазью. Сегодня он был не тем злым, кричащим Димой. Он был заботливым, нежным. Почти как раньше.

— Повернись, — сказал он.

Я медленно повернулась на бок. Он смазал мазью мои ягодицы — красные, с тёмными полосами. Мазь была холодной, щипала, но потом приносила облегчение.

— Папа, — прошептала я.
— Что, маленькая?
— Ты злишься на меня?
— Нет, — он покачал головой. — Я наказал. Всё прошло.

— Я больше не буду тебя посылать. Обещаю.

Он посмотрел на меня. В его глазах была усталость и любовь.

— Знаю. Ты моя умница.

Он закончил мазать, укрыл меня одеялом.

— Сегодня лежишь. Никаких прогулок. Работай удалённо.
— А если я захочу в туалет?
— Я помогу.

Я кивнула. Он поцеловал меня в лоб.

— Спи ещё. Я приготовлю завтрак.

Дима:
Я стоял у плиты, жарил яичницу, и думал. Я выпорол её. Сильно. Она не могла сидеть. Я видел её слёзы, слышал её крики. И мне было больно. Но она перешла черту. Она должна была понять. Я надеялся, что поняла.

Света:
За завтраком Дима кормил меня с рук — я сидела на подушке, подложенной на стул. Каждый раз, когда я шевелилась, боль отдавалась внизу.

— Открывай, — сказал он.

Я ела яичницу, смотрела на него.

— Папа, прости меня, пожалуйста.
— Я уже простил, маленькая.
— Нет, ты не понимаешь, — я заплакала. — Я не хотела тебя посылать. Это ревность. Я испугалась, что ты меня бросишь.
— Я никогда тебя не брошу.
— Даже если я буду плохой?
— Особенно если будешь плохой. Потому что тогда тебе нужна моя любовь больше всего.

Он вытер мне слёзы салфеткой.

— Ешь. Потом бутылочка.

Я кивнула.

Света:
После завтрака я открыла ноутбук. Пришло письмо от Алексея Сергеевича.

«Светлана, поздравляю! Руководство высоко оценило ваш проект. Вы повышаетесь до младшего дизайнера с завтрашнего дня. Зарплата увеличивается. Ждём вас в офисе».

Я не поверила своим глазам.

— Папа! Папа, иди сюда!

Дима прибежал из спальни.

— Что случилось?!
— Меня повысили! — я показала ему экран.

Он прочитал, потом посмотрел на меня. В его глазах появились слёзы.

— Я горжусь тобой, маленькая.
— Я не маленькая, — сказала я, улыбаясь сквозь слёзы. — Я младший дизайнер.

Он обнял меня, осторожно, чтобы не задеть больное место.

— Ты заслужила.

Дима:
Я смотрел на неё — счастливую, сияющую. Она выросла. Из дерзкой девчонки, которая материлась и истерила, она превратилась в профессионала. Я гордился. И мне было грустно.

Света:
Вечером Дима сказал, что у него для меня подарок. Я сидела на диване, подложив подушку, и смотрела, как он выносит большую коробку.

— Что это?
— Открой.

Я открыла. Внутри лежал новый планшет — дорогой, профессиональный, для черчения и дизайна.

— Папа… — прошептала я.
— Ты заслужила, — он сел рядом. — Ты работаешь, стараешься. Тебе нужен хороший инструмент.
— Это очень дорого…
— Ты стоишь дороже.

Я заплакала. Обняла его.

— Спасибо, папа.
— Не за что, маленькая.

Света:
Через несколько дней ко мне пришла Лена. Она была счастливая, сияющая.

— Света, я поговорила с Андреем!
— И? — я села на диван (попа уже почти не болела).
— Он разрешил мне ходить дома без колготок! Сказал, что если мне жарко, то пусть будет так. Но только дома.
— Лена, это же здорово!
— Это ты мне помогла, — она обняла меня. — Ты сказала, что надо говорить. И я сказала. Он сначала не хотел, но потом согласился.
— Ты молодец, — я погладила её по спине.
— А ещё… — она замялась. — Я извинилась за то, что толкнула тебя. По-настоящему. Не как тогда.
— Я уже простила, Лена. Давно.
— Спасибо, — она заплакала. — Ты самая лучшая подруга.

Мы сидели, обнявшись. Я чувствовала, как она дрожит.

— Всё, Лена. Не плачь.
— Я от счастья, — она улыбнулась.

Лена:
Я уходила от Светы лёгкая, как перышко. Она простила меня. Андрей разрешил ходить без колготок. Жизнь налаживалась.

Света:
Вечером мы с Димой сидели на диване. Я смотрела в окно, он пил чай.

— Папа, — сказала я.
— Что, маленькая?
— Я хочу тебя кое о чём попросить.

Он поставил чашку.

— Проси.

— Не называй меня маленькой. И не называй себя папой. Зови меня по имени. А я буду звать тебя Дима.

Он замер. Я видела, как его лицо изменилось — сначала удивление, потом боль, потом понимание.

— Ты серьёзно?
— Да, — я кивнула, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. — Я взрослею. Я работаю. Я не хочу быть маленькой вечно.

— Но ты всегда будешь для меня маленькой, — сказал он тихо.
— Я знаю. Но называй меня по имени. Пожалуйста.

Он помолчал. Долго. Я чувствовала, как в комнате повисает тишина, тяжёлая, как одеяло.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Света.

Моё имя прозвучало из его губ странно. Непривычно.

— Спасибо, — прошептала я.
— А меня ты как будешь звать?
— Дима.

Он кивнул. Я видела, как ему больно. Как ему трудно отпустить ту маленькую девочку, которая сосала соску и просилась на ручки.

— Я всё равно буду любить тебя, — сказала я. — Даже если я не маленькая.

— А я тебя, — он взял меня за руку. — Даже если ты взрослая.

Мы сидели, держась за руки. В комнате было тихо.

Дима:
Я смотрел на неё. На взрослую девушку с серьёзными глазами. Она просила называть её по имени. Она больше не хотела быть маленькой. И я должен был принять это. Но внутри меня жила та девочка, которая просила палец, которая плакала по ночам, которая боялась воды. И я не знал, как её отпустить.

— Света, — сказал я.
— Да? — она подняла глаза.
— Я разрешу тебе называть меня Димой. Но иногда, когда никто не видит, я буду называть тебя маленькой. Ты не против?

Она улыбнулась.

— Не против.

Я обнял её.

— Ты всегда будешь моей маленькой. Даже когда состаришься.
— А ты всегда будешь моим папой. Даже когда я не буду называть тебя так.

Она заплакала. Я вытер её слёзы.

— Не плачь. Ты же взрослая.
— Взрослые тоже плачут, — сказала она.
— Плачут, — согласился я.

Света:
Ночью я лежала в кровати, прижавшись к Диме. Попа почти не болела. Я думала о сегодняшнем дне. О том, как он ухаживал за мной, мазал мазью. О том, как я просила прощения. О том, как меня повысили, и он подарил планшет. О том, как Лена помирилась с Андреем. О том, как я попросила называть меня по имени.

Я взрослела. Это было страшно. Но я знала, что он рядом. И что он всегда будет рядом. Даже если я не буду называть его папой.

— Дима, — прошептала я.
— Что, Света? — ответил он.
— Я люблю тебя.
— И я тебя. Спи.

Я закрыла глаза.

Дима:
Я лежал, смотрел на Свету. Она спала, прижимаясь ко мне. Её лицо было спокойным. Я гладил её по волосам и думал.

Она выросла. Она попросила называть её по имени. Она больше не хотела быть маленькой. Я отпускал её. Потихоньку. Не сразу. Но отпускал.

Я поцеловал её в лоб.

— Спи, моя… Света. Я всегда буду рядом.