Лес, где мы нашли друг друга.

Утро началось с подъема Люды. Она ходила по комнатам, подходила к каждой кровати и аккуратно, но настойчиво трясла за плечо.

— Подъём, подъём, просыпаемся, — приговаривала она, переходя от одной девушки к другой.

— Ещё пять минут, — простонала Диана, зарываясь лицом в подушку.

— Нет, — твёрдо ответила Люда и стянула с неё одеяло.

Через десять минут все уже были разбужены и стояли в очереди в ванную комнату. Кто-то клевал носом, сидя на кровати, кто-то уже активно растирал лицо руками, пытаясь проснуться окончательно.

Настя как всегда делала патчи по утрам. Она сидела на своей кровати с кружкой воды, наклонив голову назад, чтобы влажные кружочки под глазами не сползали.

— Ты так каждое утро делаешь, — заметила Лера.

— Потому что это работает, — ответила Настя, не открывая глаз.

Саша стояла у зеркала и расчёсывала волосы. Длинные, светлые, они блестели под утренним солнцем, и Т/И поймала себя на мысли, что Саша — красивая. Не той вызывающей красотой, которая была заметна сразу, а какой-то спокойной, настоящей.

Диана рылась в тумбочке, выкидывая оттуда всё подряд.

— Куда она делась? — бормотала она. — Я её вчера положила, вот сюда, точно помню.

— Что ты ищешь? — спросила Т/И.

— Рубашку. Белую. Она мне сегодня нужна.

— Может, она в стирке? — предположила Лера.

Диана замерла, вспоминая, потом тяжело вздохнула.

— Точно. Я её вчера Ире отдала вместе с остальными вещами.

Лера сидела на своей кровати с листком бумаги, что-то перечитывала и проверяла. Т/И заметила, как она водит пальцем по строчкам и что-то шепчет.

— Что там у тебя? — спросила Т/И.

— Ну помнишь тот листок, где я записывала все косяки Саши, — ответила Лера. — Сегодня будет звездный час.

— Может не стоит? — с беспокойством сказала Т/И — Она же уже исправилась.

— Мне все равно, она провокатор.

Т/И сидела на своей кровати, мазала руки кремом и ждала, пока он высохнет. Она любила этот момент — когда можно никуда не спешить, просто сидеть и смотреть, как остальные занимаются своими делами. В этой утренней суете было что-то уютное, почти домашнее.

Но сегодня уют смешивался с тревогой. Все понимали — будет выгон. И скорее всего, с кем-то нужно будет попрощаться. Никто не говорил об этом вслух, но мысль висела в воздухе, оседая на лицах лёгкой тенью.

***

В дверь постучали. Не дожидаясь ответа, в розовую комнату забежала Адель — растрёпанная, в спортивных штанах и футболке, с повязкой на голове.

— На зарядку! — объявила она громко. — Все на улицу, через пять минут.

— Мы ещё не готовы, — сказала Диана.

— А вы в пижаме, — ответила Адель. — Зарядка в пижаме — самый правильный вид спорта.

Все вышли во двор в пижамах. Утро было прохладным, но не холодным — солнце уже поднялось, и его лучи согревали траву, покрытую росой.

Адель встала в центр, девочки выстроились вокруг.

— Начинаем, — сказала она. — Потянулись вверх. Выше, выше. Чувствуете, как спина вытягивается?

Она хорошо справлялась со своей обязанностью. Голос был бодрым, но не давящим, упражнения — простыми, но эффективными. Кто-то делал их с удовольствием, кто-то — через силу, но никто не жаловался.

Т/И смотрела на Адель. Как она командует, как улыбается, как поправляет выбившуюся прядь волос. И думала о том, что сегодня, возможно, кто-то уедет. И что это может быть кто угодно.

— Т/И, не отвлекайся, — сказала Адель, поймав её взгляд.

— Я не отвлекаюсь, — ответила Т/И, возвращаясь к упражнениям.

Адель улыбнулась, и Т/И улыбнулась в ответ.

***

Когда зарядка закончилась, они спустились вниз. Настя, которая ушла чуть раньше, уже хлопотала на кухне вовсю. Пахло яйцами, молоком и маслом.

— Омлет будет готов через пять минут, — объявила она, помешивая на сковороде.

— Настя, ты чудо, — сказала Лера, усаживаясь за стол.

— Я знаю, — ответила Настя, не оборачиваясь.

Девочки поели с удовольствием. Омлет получился пышным, мягким, с румяной корочкой. Кто-то добавил сверху сыр, кто-то посыпал зеленью, кто-то просто полил кетчупом. Разговаривали мало — все думали о предстоящем выгоне.

Т/И доела последний кусок, отодвинула тарелку и посмотрела в окно. За стеклом было ясное небо, но на душе было пасмурно.

— У нас есть ещё свободное время, — сказала Лера. — Где-то 3 часа до выгона.

— И чем предлагаешь заняться? — спросила Катя.

— Не знаю, — Лера пожала плечами. — Может, во что-нибудь сыграем?

— В монополию? — предложила Лида.

Все переглянулись. Монополия — игра долгая, но если не гнаться за победой, а просто играть для удовольствия, то почему бы и нет?

— Давайте, — сказала Т/И. — Отвлечёмся хоть.

***

Они расстелили поле на полу в гостиной. К розовым присоединились чёрные — Лида, Люда, Катя, Ира и Адель. Адель села рядом с Т/И, их плечи почти касались.

— Кто будет банкиром? — спросила Лида.

— Я, — вызвалась Настя. — Я люблю считать деньги.

— Даже игрушечные? — усмехнулась Люда.

— Особенно игрушечные, — ответила Настя.

Фишки разобрали быстро. Т/И выбрала себе маленького слоника — просто потому, что он казался ей милым.

Игра началась. Кости переходили из рук в руки, фишки двигались по клеткам, кто-то покупал улицы, кто-то платил налоги, кто-то попадал в тюрьму и возмущался.

— Это нечестно, — сказала Диана, когда её фишка в третий раз отправилась за решётку.

— Это монополия, — ответила Лида. — Здесь всё нечестно.

— Как в жизни, — добавила Адель.

Т/И посмотрела на неё. Адель сидела, поджав под себя ноги, и крутила в руках свои игрушечные деньги. В её взгляде было что-то отстранённое.

— Ты о чём? — тихо спросила Т/И.

— О выгоне, — так же тихо ответила Адель. — Я переживаю за тебя.

Т/И взяла её за руку под столом — так, чтобы никто не заметил.

— Мы справимся, — сказала она. — Что бы ни случилось.

Адель сжала её пальцы в ответ.

— Я знаю, — сказала она. — Просто страшно.

— Мне тоже страшно, — призналась Т/И.

Они помолчали, глядя на игру, которая продолжалась вокруг них.

— Кто купил самую дорогую улицу? — спросила Настя.

— Я, — гордо ответила Саша. — И теперь вы все будете платить мне за проход.

— Ещё не вечер, — усмехнулась Катя.

Игра шла своим чередом. Кто-то богател, кто-то разорялся. Диана успела поссориться с Людой из-за одной улицы, но через пять минут они уже мирились и смеялись.

Т/И смотрела на них и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё недавно эти девушки были чужими друг другу. А теперь они спорили из-за игрушечных денег, смеялись над шутками и боялись одного и того же — выгона, который разлучит их с кем-то.

— Т/И, твой ход, — сказала Настя.

— А, да, — Т/И взяла кости, бросила их на поле и передвинула фишку.

Слоник оказался на клетке «Шанс». Она потянула карточку, прочитала про себя и улыбнулась.

— Что там? — спросила Адель.

— «Вы выиграли в конкурсе красоты. Получите 100 долларов», — прочитала Т/И вслух.

— Это тебе, — сказала Адель. — Ты всегда выигрываешь в конкурсах красоты.

Т/И засмеялась.

— Это игрушечный конкурс красоты.

— Всё равно, — ответила Адель.

Игра закончилась через час. Победила Саша — она скупила половину улиц и довела всех до банкротства.

— Я же говорила, — сказала она, собирая игрушечные деньги в стопку. — Монополия — моя игра.

— Ты просто везучая, — проворчала Диана.

— Не везучая, а стратег, — поправила Саша.

Девочки начали убирать поле. Кто-то складывал карточки, кто-то собирал фишки, кто-то сворачивал игровое поле в трубочку.

Т/И задержалась на секунду, глядя на пустое место, где только что лежала монополия. И подумала о том, что эта игра, возможно, была последним спокойным моментом перед выгоном.

— Т/И, идёшь? — позвала Адель.

— Иду, — ответила Т/И.

Они вышли из гостиной, и дверь за ними закрылась. Впереди была церемония. Впереди было прощание.

Но сейчас — просто коридор, тишина и её рука в твоей руке.

***

Настало время выгона.

Девочки спустились в зал церемонии и сели на стулья — розовые с одной стороны, чёрные с другой. Воздух был плотным, напряжённым, как перед грозой. Все понимали, что сегодня кто-то может уехать.

Когда все огляделись, заметили Иру и то, что она выполнила желание. Она накрасила брови — густо, небрежно, так, что они казались двумя мохнатыми гусеницами на её лице.

— Ира, это шедевр, — сказала Лида, и все расхохотались.

— Респект! — крикнула Диана, поднимая большой палец.

Ира смущённо улыбнулась, но было видно, что ей приятно внимание. Даже в такой напряжённый момент она смогла разрядить обстановку.

В зал вошли преподаватели. Лаура Альбертовна — в строгом костюме, с идеальной осанкой. Рядом с ней — кураторы факультетов, Наталья Александровна и её коллега с чёрного — Ирина Турчинская.

— Здравствуйте, девушки, — сказала Лаура.

— Здравствуйте, — ответили хором.

Лаура обвела взглядом зал, задержалась на секунду на темных бровях Иры, но ничего не сказала — только чуть заметно улыбнулась уголками губ.

— Эта неделя была посвящена терпению и силе воли, — начала она. — Мы хотели показать, что эти навыки можно развивать, если есть желание. Ведь именно дисциплина — тот самый ключ к вашим целям.

Девушки слушали, затаив дыхание.

— Чёрный факультет, — продолжила Лаура, — вы снова завоевали две белые ленты. Но ленты, полученные на прошлой неделе Людой и Ирой, потеряли свою силу. Сдайте их прямо сейчас.

Люда и Ира грустно поднялись и пошли к дворецкому, который стоял в углу зала. Он аккуратно снял с них белые ленты и сложил их в деревянную шкатулку.

— Ирина, — Лаура посмотрела на Иру, и в её голосе появилась лёгкая нотка недоумения, смешанная с улыбкой. — У вас сегодня... макияж?

Все девочки снова захихикали. Ира покраснела.

— Решили поэкспериментировать, — ответила она смущённо.

— Вижу, — кивнула Лаура. — Эксперименты — это хорошо. Но, может быть, в следующий раз в более спокойных тонах?

Ира кивнула и быстро села на место, мечтая, чтобы все перестали на неё смотреть.

***

Следующими получать ленты вызвали Катю и Адель. Они встали и подошли к Лауре.

Но прежде чем вручить награды, Лаура строго посмотрела на Лиду.

— Лида, — сказала она, — вместо рациональных решений вы кипятите и выбираете метод «камень-ножницы-бумага». Это недопустимо для взрослого человека. Вам нужно учиться контролировать свои эмоции и принимать взвешенные решения.

Люда опустила голову и кивнула.

Адель получила свою ленту и гордо подняла голову. Она действительно заслужила эту награду — за свою работу над собой, за звонок маме, за каждую бессонную ночь, когда она не сорвалась. Т/И смотрела на неё и чувствовала гордость, которая разливалась где-то в груди.

Катя тоже получила ленту, но Т/И знала — это была лента «иммунитета», а не заслуженная награда. Катя и сама это понимала — она держалась скромно, без обычной уверенной улыбки.

— Адель, — сказала куратор чёрного факультета, — вы хорошо прорабатываете травму с родителями. И тот факт, что вы позвонили маме, — это большой шаг. Мы гордимся вами.

У Адель моментально пошли слёзы. Она не плакала громко, слёзы текли по её щекам, одна за другой.

Т/И смотрела на неё и вспоминала ту маленькую девочку, которая прибегала к ней в слезах от очередных оскорблений родителей. Ту, которая пряталась в лесу, чтобы её не нашли. Ту, которая верила, что она никому не нужна.

«А теперь она стоит здесь, — подумала Т/И. — Сильная. Трезвая. С лентой на груди. И я вижу это».

Адель вытерла слёзы и вернулась на своё место.

***

Лаура перевела взгляд на Леру.

— Валерия, — сказала она. — Мы заметили вашу неприязнь к Александре.

Лера выпрямилась.

— Какие претензии у вас к Александре? — спросила куратор розового факультета, Наталья Александровна.

Лера достала тот самый листок — исписанный мелким почерком, сложенный вчетверо.

— Можно, я прочитаю? — спросила она.

— Читайте, — разрешила Наталья Александровна.

Т/И моментально заметила на себе удивлённый взгляд Саши. Та сидела, затаив дыхание, и смотрела на Леру так, будто видела её впервые.

— Провокация на фуршете, — начала Лера, глядя в листок. — Затрагивание личного. Разговоры о том, что она много раз пыталась с нами поговорить, хотя этого не было. Не люблю, когда люди врут.

В зале повисла тишина. Девочки кивали словам Леры — кто-то задумчиво, кто-то одобрительно.

Но Т/И знала. И Адель знала. Саша была не той, за кого её принимали. Да, она делала плохие вещи — те, которые нельзя оправдать. Но она старалась изо всех сил, чтобы они забыли ту ложку дёгтя, которая когда-то отравила их отношения.

«Большинство из сидящих девушек делали намного хуже поступки, — подумала Т/И. — И не им судить, кто плохой, а кто хороший».

— Валерия, — сказала Наталья Александровна, — мы ценим, что вы структурировали свои мысли. Но вы, безусловно, любите подливать масло в огонь. Иногда можно увлечься и спалить всё вокруг себя.

Лера опустила глаза, но ничего не ответила.

***

Преподаватели перешли дальше. Обсудили успехи Иры — её прогресс в работе над собой. Отметили Настю за то, что она взяла на себя роль старосты и справляется с ней.

— Настенька, цветочек мой, — сказала Наталья Александровна. — Финальное испытание было первым, где вы могли проявить себя как сильный лидер. А что я увидела?

Настя напряглась.

— Пришло время потренировать голос лидера, — продолжила наставница. — Встаньте.

Настя поднялась, расправив плечи. Наталья Александровна встала рядом с ней.

— Возьмитесь за низ живота, — сказала она, показывая. — Это опора дыхания.

Настя повторила движение. Все девочки, которые сидели, недоумённо смотрели, но многие тоже начали повторять — клали ладони на живот, пытаясь почувствовать ту самую опору.

— А теперь позовите кошку, — сказала Наталья Александровна.

Настя неуверенно произнесла:

— Кс-кс-кс.

— Тише, — поморщилась наставница. — Увереннее. Голос лидера не должен дрожать. Повторяйте за мной.

Она сделала глубокий вдох и громко, чётко произнесла:

— Ало? Гараж!

Зал замер на секунду, а потом несколько девушек прыснули в кулак. Настя растерялась, но повторила:

— Ало? Гараж!

— Громче! — скомандовала Наталья Александровна.

— АЛО? ГАРАЖ! — почти выкрикнула Настя, и в её голосе наконец появилась та уверенность, которой от неё ждали.

— Хорошо, — кивнула наставница. — Садитесь.

Настя села, красная, но довольная.

***

Лаура снова взяла слово.

— Т/И, — сказала она, и Т/И почувствовала, как всё внутри сжалось в тугой комок. — Мы замечаем ваши успехи в работе над собой. И очень даже хорошие.

Т/И кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— Как вы считаете, — Лаура сделала паузу, и в её голосе появился намёк, от которого у Т/И заледенели пальцы, — вы взяли всё, что могли, от проекта?

Сердце пропустило удар. Руки затряслись. В голове билась только одна мысль: «Неужели меня выгонят? За то, что я слишком хорошо прорабатываю себя?»

— Спасибо большое, — сказала Т/И, и её голос дрожал. — Безусловно, я провожу работу над собой. Но мне кажется, что у меня есть ещё над чем подумать именно здесь. И что ещё проработать.

— Мы приняли ваш ответ, — строго сказала Лаура. — Вернёмся к этому обсуждению позже.

Т/И выдохнула, но напряжение не ушло. «Позже» — это не «никогда». Это значит, что её судьба всё ещё на кончике ножа.

***

На кончике ножа были две судьбы — её и Саши.

Т/И сидела, не чувствуя ни рук, ни ног. Рядом с ней Саша тоже не могла найти себе места — она крутила край футболки, кусала губы, смотрела то в пол, то на преподавателей.

Адель смотрела на них обеих — печально, тревожно. Та самая Адель, которая только недавно радовалась и гордилась своими успехами, сейчас выглядела так, будто вес всего мира свалился на её плечи.

— Александра, — сказала Наталья Александровна, обращаясь к Саше. — На этой неделе я узнала, что вы очень жёстко проходитесь по девочкам. Чем они заслужили такое отношение?

Саша поднялась, и Т/И увидела, как дрожат её колени.

— Прошу прощения, — сказала Саша тихо. — Иногда мои эмоции берут верх.

— До этого момента Лера говорила о том, что мы не говорили, — неожиданно высказалась Настя. — Мы говорили. Но это невозможно, потому что когда мы даём Саше выговориться, она не даёт нам возможности это делать. Она перебивает.

— Что за бред? — выкрикнула Саша, и её голос сорвался на фальцет. — Я не могу это терпеть!

— А почему такая реакция, Александра? — строгим голосом спросила Наталья Александровна.

— Да потому что они всё преукрашивают! — Саша пыталась спасти себя, но её голос звучал отчаянно, почти жалобно.

— Александра, простите великодушно, — вмешалась Лаура. — Можно, я выскажусь? Вы вообще слышите, что не даёте возможности человеку сказать хоть что-то в ваш адрес?

— Это ложь, — прошептала Саша.

— Сейчас я вижу ситуацию, что вы одна против всех, — продолжила Лаура. — Но это не означает, что если вам больно, то всем должно быть так же больно.

Саша села, закрыв лицо руками. Её плечи тряслись — она рыдала, не скрываясь.

Т/И сидела рядом и чувствовала, как её собственное сердце разрывается от боли за эту девушку, которая ещё недавно казалась ей врагом, а теперь была просто сломленным человеком, который пытался защититься единственным доступным способом — агрессией.

Она протянула руку и взяла Сашу за руку. Саша вздрогнула, но не отстранилась. Сквозь разжатые пальцы Т/И видела её мокрые щёки.

Через небольшое расстояние сидела Адель. Она смотрела на них обеих — на Сашу, рыдающую в голос, и на Т/И, которая держала её за руку. И боялась. Боялась за них обеих.

***

Учителя продолжили обсуждать девочек. Говорили о Люде — что она не проявляется самостоятельно, ждёт, когда кто-то другой примет решение. Говорили о Кате — что ей нужно работать над искренностью. Говорили о Диане — что её вспыльчивость мешает ей строить отношения.

Потом Лаура снова посмотрела на Т/И.

— Т/И, — сказала она. — Мы даём вам шанс прорабатывать себя дальше.

Камень с плеч упал. Т/И выдохнула так глубоко, что закружилась голова. Но напряжение осталось — сколько будет длиться этот шанс? Неделю? Две? До следующего выгона?

Она не знала. Но знала, что не упустит его.

— Александра, — строго сказала Лаура. — Подойдите к дворецкому.

Саша поднялась, вытирая слёзы рукавом, и пошла к углу зала, где стоял дворецкий. Лера смотрела на неё — и Т/И заметила, как на лице Леры мелькнула улыбка. Короткая, почти незаметная, но Т/И увидела.

— Вручите Александре чёрную ленту, — сказала Лаура.

Дворецкий повязал на руку Саши чёрную ленту. Саша расплакалась снова — громко, не стесняясь.

— Почему вы плачете? — спросила Лаура, и в её голосе не было жестокости, только усталое любопытство.

— Я плачу, потому что сталкиваюсь с ложью, — сказала Саша, всхлипывая. — Мне тяжело принять некоторые вещи. Поэтому я и остаюсь одна. Но у меня будет время, чтобы проработать свои слова.

— Присаживайтесь, — кивнула Лаура.

Саша вернулась на место, села рядом с Т/И и снова взяла её за руку.

***

Лаура перевела взгляд на Лиду.

— Лида, — сказала она. — Снимите чёрную ленту.

Лида подошла к дворецкому, тот снял с её руки чёрную ленту, и Лида выдохнула с облегчением — предупреждение снято, она остаётся.

— Людмила, — Лаура посмотрела на Люду. — Подойдите к дворецкому.

Люда поднялась, недоумённо оглядываясь.

— Сегодня я приняла решение, — сказала Лаура, и голос её прозвучал твёрдо. — Что именно вы покидаете школу «Пацанок».

У всех девочек раскрылись рты. Т/И почувствовала, как холод пробежал по спине. Люда? Тихая, спокойная Люда, которая никому не делала зла? За что?

— Но я должна узнать у Натальи Александровны, — продолжила Лаура, поворачиваясь к куратору розового факультета, — готовы ли вы зачислить Людмилу на свой факультет?

В зале повисла тишина. Все смотрели на Наталью Александровну, которая задумчиво скрестила руки на груди.

— Простите, Лаура Альбертовна, — сказала она наконец, — но я скажу твёрдое... нет.

Сердца девочек упали. Люда побледнела.

— Нет решению об уходе Людмилы, — закончила Наталья Александровна, и в её глазах мелькнула хитринка.

— Что? — не поняла Люда.

— Вы остаётесь, — улыбнулась Наталья Александровна. — Но переводитесь на розовый факультет.

Девочки, сидевшие с грустными лицами, в тот же миг заулыбались. Кто-то захлопал, кто-то засмеялся от облегчения.

Люда стояла, не веря своим ушам. А потом улыбнулась — широко, по-настоящему, впервые за весь вечер.

Преподаватели ушли, пожелав девочкам хорошего вечера. Зал опустел, но никто не торопился уходить — все обнимались, поздравляли Люду с переводом, обсуждали только что произошедшее.

***

Люда пошла собирать вещи. Она переходила из чёрной комнаты в розовую, и это было странно — будто она покидала один дом, чтобы войти в другой.

Ира взяла её чемодан и, когда зашла в комнату розовых, грозно оглядела всех.

— Кто обидит мою Людмилу, — сказала она с угрозой в голосе, но в глазах её плясали смешинки, — всем сразу будет плохо!

Все рассмеялись. Даже Лера, которая обычно не смеялась над шутками чёрных.

Люда выбрала себе кровать — ту, на которой раньше спала Ира, которую выгнали. Настя помогла ей разложить вещи, Диана принесла чистые простыни, Саша протянула новую зубную щётку.

— Ты теперь наша, — сказала Т/И, глядя на Люду. — Добро пожаловать.

— Спасибо, — ответила Люда, и в её глазах блестели слёзы. — Я постараюсь вас не подвести.

— Ты уже не подвела, — сказала Лера, и это прозвучало почти нежно.

Вечером, когда все разошлись по комнатам, Т/И сидела на своей кровати и смотрела, как Люда раскладывает вещи в тумбочку. Диана уже спала, свернувшись калачиком. Настя читала книгу. Саша писала что-то в телефоне.

В дверь тихо постучали.

— Войдите, — сказала Настя.

В комнату заглянула Адель.

— Я не к вам, — сказала она, глядя на Т/И. — Можно тебя на секунду?

Т/И вышла в коридор. Адель стояла, прислонившись к стене, и выглядела уставшей.

— Ты как? — спросила Адель.

— Нормально, — ответила Т/И. — Сама как?

— Переживаю. За Люду. За Сашу. За тебя. За всех.

— Мы справимся, — сказала Т/И.

— Я знаю, — Адель улыбнулась. — Просто сегодня было тяжело.

— Было, — согласилась Т/И.

Они помолчали. Коридор был тихим, и только откуда-то снизу доносился приглушённый смех — это Лида и Катя о чём-то болтали на кухне.

— Т/И, — позвала Адель.

— Мм?

— Чай в десять?

— Всегда, — ответила Т/И.

Адель улыбнулась и ушла в свою комнату. Т/И постояла ещё секунду, глядя ей вслед, потом вернулась к себе.

В розовой комнате Люда уже лежала на новой кровати, укрывшись одеялом. Т/И легла, закрыла глаза и подумала о том, что сегодня никто не уехал. Что они все остались вместе. Что завтра будет новый день — с новыми испытаниями, новыми ссорами и новыми примирениями.

Но это будет завтра. А сегодня — просто тишина, усталость и чувство, что всё будет хорошо.

***

Утро. Все ещё спали.

В розовой комнате было тихо — только мерное дыхание девушек нарушало тишину. Люда, которая только недавно перебралась к ним, спала на новой кровати, свернувшись калачиком. Т/И дремала, уткнувшись лицом в подушку. Даже Саша, которая обычно просыпалась раньше всех на равне с Людой, сегодня не шевелилась.

Тишину разорвал пронзительный свист.

— ДАВАЙТЕ, ДЕВЧОНКИ! ПРОСЫПАЙТЕСЬ!

Т/И подскочила на кровати, не понимая, где находится. В ушах звенело, сердце колотилось где-то в горле.

В комнату к чёрным ворвалась женщина. Незнакомая, спортивная, с жёстким взглядом и свистком на шее. Она не просто будила — она атаковала. Срывала одеяла с девочек, тянула их за руки, заставляла вставать.

— Подъём! Подъём! Быстро!

Из коридора доносились её крики и свист. Потом она ворвалась в розовую комнату. Свисток разрывал воздух, и женщина говорила в громкоговоритель, от которого закладывало уши.

— ВСТАЛИ! ВСЕ ВСТАЛИ!

Лера, которая спала крепче всех, приподнялась на локтях и выругалась:

— Че за херня?

Но женщину это не остановило. Она вышла из комнаты и начала кричать в коридор, чтобы девочки выходили.

— Через минуту чтобы все были внизу!

— Кто это вообще? — прошептала Настя, налепляя патчи.

— Понятия не имею, — ответила Т/И, растирая лицо руками. — Но она явно не из добрых фей.

***

Медленным шагом, с недовольными лицами, девушки вываливались из комнат. Кто-то не успел расчесаться, кто-то не успел умыться.

Первое, что они увидели — бардак.

Т/И замерла на нижней ступеньке, не веря своим глазам. Везде — на полу, на диванах, на подоконниках — валялись бумажки, стаканчики, бутылки, обёртки от чипсов. Кто-то разлил что-то липкое на пол, и теперь к нему прилипали салфетки и крошки.

На кухне было ещё хуже. Пол был усыпан крошками, чипсами, осколками яичной скорлупы. На столе — раздавленные помидоры, лужицы кетчупа, вмятые в столешницу куски хлеба.

— Что это?! — выдохнула Лида.

— Кто это сделал? — возмутилась Катя.

У всех были ошарашенные лица. Ещё вчера этот дом сиял чистотой. Полы блестели, посуда стояла ровными рядами, мусор был вынесен. А сегодня...

Лера, недолго думая, наклонилась, подняла с пола несколько чипсов и отправила в рот.

— Опять вы жрете! — одёрнула их Ира.

— Что? Не пропадать же добру, — ответила та с набитым ртом.

Их выстроили в колонну. Т/И стояла сгорбившись, и ей безумно хотелось спать. Она уже хотела положить голову на плечо Адель, которая стояла рядом в шеренге, как вдруг раздался крик, от которого всё сонное исчезло в одну секунду.

— ВСТАЛИ БЫСТРО И ВНИМАНИЕ СЮДА!

Та самая женщина — спортивная, подтянутая, с идеальной осанкой — стояла перед ними и сверлила взглядом каждую.

— Девчата, — она указала рукой на разгромленный дом. — Вот это всё вы считаете нормальным?

— Это не наше! — возмутилась Саша.

— У нас тут чисто было! — поддержала Лера.

— Я тут позавчера убиралась, — сказала Т/И, чувствуя, как внутри закипает злость. — Я следила, чтобы даже волосок не упал.

Женщина слушала их, скрестив руки на груди. На её лице не было ни капли сочувствия.

— Неважно, кто это сделал, — сказала она жёстко. — Важно то, что вы в этом живёте. И за десять минут вы должны быстро всё это прибрать.

— Десять минут? — ахнула Диана. — Это нереально!

— Время пошло, — отрезала женщина и включила секундомер на телефоне.

Девочки рванули с места, как по сигналу тревоги. Т/И схватила метёлку и совок, Саша подхватила вторую. Вдвоём они начали грести мусор в кучи, быстро, но аккуратно, стараясь не разносить ещё больше.

— Давай сюда, — говорила Т/И, подставляя совок.

— Сейчас, сейчас, — отвечала Саша, сметая гору чипсов.

Настя, прихватив мусорные пакеты, собирала крупные осколки и остатки еды с пола.

— Это яйцо? — спросила она, брезгливо поднимая что-то склизкое. — Кто вообще разбивает яйца на полу?

Лера, Лида и Люда рванули наверх — собирать мусор в коридорах и комнатах. Ира оттирала пятна на стенах, которые появились неизвестно откуда.

Катя и Адель остались на первом этаже. Катя собирала бутылки и стаканчики, а Адель... Адель нашла рулон туалетной бумаги и, размотав его, побежала по коридору, оставляя за собой белую ленту.

— Адель! — крикнула Катя. — Ты чего делаешь?

— Тратата, — пропела Адель, наматывая бумагу вокруг себя.

Саша подошла к раковине и замерла. Гора посуды возвышалась над краями, тарелки были приклеены друг к другу засохшей едой, кастрюли стояли в воде, которая уже начала мутнеть.

— ФУ, — сказала Саша, брезгливо отодвигаясь. — ВЫ ЧЕ?

Она обернулась, ища поддержки, но все были заняты.

Лера, которая должна была помогать наверху, чаще всего просто стояла и смотрела, как работают другие.

— Лера, чего стоишь? — спросила Т/И, заметив её бездействие.

— Не знаю, чем помочь, — ответила Лера, разводя руками.

К ней тут же подошла Оксана — та самая женщина.

— Не знаете, чем помочь? — переспросила она. — Я вам сейчас покажу.

Лера мгновенно оживилась, схватила тряпку и начала тереть стол с таким видом, будто всю жизнь только и делала, что натирала поверхности.

***

Время вышло. Оксана выключила секундомер.

— Стоп.

Девочки замерли. Они успели убрать большую часть мусора, но не всё. Кое-где ещё валялись бумажки, на кухне остались разводы на столе, а посуда так и стояла немытой горой.

— Построились! — скомандовала Оксана.

Девушки встали в линию — уставшие, вспотевшие, с мусором в волосах и крошками на одежде.

— Я хочу представиться, — сказала женщина, прохаживаясь перед ними. — Меня зовут Оксана. Оксана Скала-Кошелева.

Все переглянулись. Имя было громким, и оно явно что-то значило — хотя никто не понял, что именно.

— Мне кажется, — продолжила Оксана, — что именно я должна вам рассказать, что такое дисциплина, с чего она строится и как это понятие в себе возродить.

Она остановилась напротив Леры, которая стояла, вытянувшись в струнку.

— Я посмотрела, как вы убираетесь. Стол не домыли. Там потёрли — там недотерли. Вы делаете вид, что работаете, но на самом деле просто отбываете номер.

Лера опустила глаза.

— У вас есть всё, — Оксана обвела рукой девушек. — У каждой своя изюминка. Но вы её не видите. В том мусоре, в котором вы живёте — моральном, интеллектуальном и физическом, — вы не видите себя настоящих. Порядок должен быть везде. В комнате, в голове, в душе.

Т/И слушала и чувствовала, как каждое слово попадает в цель. Она думала о своей квартире, которую снимала до проекта. О том, как она жила в чистоте, но внутри неё был такой же хаос, как в этом доме сегодня утром.

— Вы поможете мне помочь вам избавиться от того мусора и прикоснуться к понятию «дисциплина»? — спросила Оксана.

— ДА! — закричали девушки в полный голос.

— Вот это другое дело.

***

Девочки доубрались. На этот раз без халтуры, без баловства. Адель отдала рулон туалетной бумаги, Лера наконец взялась за тряпку, Саша надела резиновые перчатки и принялась за гору посуды.

Через час дом снова сиял. Полы блестели, на кухне пахло лимоном и чистотой, мусорные пакеты были вынесены.

Оксана прошлась по комнатам, проверила каждый угол, каждую поверхность.

— Приемлемо, — сказала она. — Но это только начало.

По её распоряжению девочки пошли переодеваться в спортивные костюмы.

— Через десять минут жду вас во дворе, — сказала Оксана. — Опоздаете — будете отжиматься.

В розовой комнате все переодевались молча. Люда натягивала спортивки, Настя завязывала шнурки, Лера искала вторую кроссовку.

— Она жёсткая, — сказала Диана, кивая в сторону двери.

— Но справедливая, — ответила Т/И. — По крайней мере, пока.

Саша сидела на кровати и смотрела в стену.

— Как тебе такой «чудесный» ранний подъем? — спросила Т/И, присаживаясь рядом.

— Вспоминаю, когда в последний раз так рано вставала, — ответила Саша. — Кажется, в армии.

— Ты служила?

— Нет, — усмехнулась Саша. — Но ощущение такое же.

Они переоделись и вышли во двор. Оксана уже ждала их — в спортивной форме, с идеально собранными волосами.

— Еще раз доброе утро, девушки, — сказала она. — Теперь пора ехать на серьезное испытание. Садитесь в мини-автобус, я буду ждать вас уже на месте.

Т/И посмотрела на Адель, которая стояла в шеренге напротив. Та чуть заметно пожала плечами — мол, что будет, то будет.

И они обе улыбнулись. Потому что после того, что они уже пережили, любое испытание было просто ещё одним шагом. Вперёд. Вместе.

...Продолжение следует...

Ребята, слезно на коленях извиняюсь за то, что серии будут выходить нерегулярно. Я о вас помню, об фф своем тоже, просто, ну блин, меня походу с шараги отчислят. Сейчас все время уходит на долги и заучивание дисциплин, в промежутках я стараюсь писать серии, но получается очень мало и не продуктивно((( Я постараюсь написать за вечер ещё части на завтра-послезавтра, но не обещаю.
Как только эта вся запара пройдет, серии будут выходить в обычном темпе!! Всех люблю, особенно тех, кто будет ждать продолжения не смотря ни на что🌹🌹🌹❤️❤️🤲🤲🤲
Как вам кстати 5 выпуск? Считаете ли этот выгон справедливым?

Всех верующих с наступающей Пасхой🥚🐰🌸🙏🙏