Лес, где мы нашли друг друга.

В это же время в чёрной комнате Адель сидела на краю кровати, сжимая в руках подушку. Лида и Люда уже вышли, Катя и Вика перешёптывались у зеркала, поглядывая на неё.

-Адель, ты идёшь? - спросила Катя.

-Да, - ответила Адель глухо. - Идите, я догоню.

Она осталась одна и уставилась в стену. В голове крутилась одна и та же мысль: что хотела сказать Т/И? Что застряло у неё в горле? Почему она замолчала? Почему не договорила?

«Ты - единственный человек, который...»

Который что? Который выносил её? Который оставался, когда все уходили? Который...

Адель закрыла лицо руками и глубоко выдохнула. Она не знала ответов. И это сводило с ума.

Прозвенел звонок. Адель поднялась, вытерла глаза и вышла в коридор.

***

В большом зале стулья стояли в два ряда - розовые с одной стороны, чёрные с другой. Перед ними сидел психолог, Елена - та самая женщина, которая вела утреннее испытание. Она смотрела на девушек спокойным, внимательным взглядом.

Т/И села в первом ряду, между Лерой и Настей. Она старалась не смотреть на чёрный ряд, но краем глаза всё равно видела, как Адель заняла место в конце, рядом с Лидой. Та что-то тихо сказала ей, Адель кивнула, не поднимая глаз.

Елена начала занятие.

-Сегодня мы в гору толкали не только свою боль, - сказала она спокойным, размеренным голосом. - Мы таскали ещё с собой перекладывание ответственности на этот мир и чувство обиды. Обида - это очень удобная штука. Она позволяет нам не брать ответственность за свою жизнь. Она позволяет нам оставаться в позиции жертвы.

Она обвела взглядом девушек.

-Я предлагаю вам сегодня посмотреть на свои обиды. Не спрятать, не закрыться от них, а посмотреть им в лицо. Адель, начнём с тебя.

Т/И почувствовала, как всё внутри сжалось. Она не поднимала головы, но каждое слово врезалось в память.

Адель начала говорить. Её голос был тихим, неуверенным.

-На моей табличке было написано... обида на родителей.

-Можешь сформулировать, в чём именно ты обижена на родителей? - спросила Елена мягко.

Адель помолчала, собираясь с мыслями.

-Они отняли у меня детство, - сказала она, и голос её дрогнул.

-Какие картинки всплывают, когда ты это говоришь?

Адель сжала пальцы в кулаки. Она смотрела то на Елену, то куда-то в сторону, на край своей юбки, который мяла дрожащими руками.

-Морального... физического насилия, - выдавила она. - Как будто я всегда должна быть покорной им. Они не слышали, не хотели слушать. У меня не было поддержки. Совсем.

Т/И слушала и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Она не смотрела на Адель, но слышала каждое слово. И понимала. Понимала, как никто другой. Ей хотелось подойти, обнять, сказать, что она не одна. Но она не могла. Не после того, что произошло между ними.

Она не заметила, как на её лице появилась улыбка - не злорадная, нет. Улыбка боли. Потому что она знала эту боль. Потому что она сама носила её в себе годами. И потому что она понимала: возможно, Адель никогда не видела в её словах поддержки. Возможно, Т/И тоже не умела говорить правильно. И теперь они обе платят за это.

-Какие бы события изменили ход действий? - спросила Елена.

-Ну... если бы я слышала слова любви, поддержки от родителей, - Адель говорила медленно, подбирая слова. - Мне всегда говорили, что я плохая. У меня не было пряника, был только кнут.

-И к чему привёл этот кнут?

Адель замолчала. Её глаза наполнились слезами, и она не пыталась их скрывать.

-Я ненавижу себя, - прошептала она.

-За что, Адель?

- За слова, которые говорю необдуманно, - голос её дрожал, срывался. - За поступки, которые совершаю тоже необдуманно. За то, как я раню близких людей. Как я сама себя уничтожаю зависимостями.

Она смотрела на Елену, потом её взгляд метнулся в сторону розового ряда. Т/И почувствовала этот взгляд, но не подняла головы. Она боялась, что если посмотрит на Адель, то не сдержит слёз.

-Почему ты не прекращаешь эти действия, которые уничтожают тебя? - спросила Елена.

Адель выдохнула, и в её голосе появилась какая-то усталая честность.

-Насколько я верю в себя, что я могу... поэтому я сохраняю себе жизнь. И настолько же я не верю - и включаю саморазрушение.

Она опустила голову. В зале было тихо. Т/И сидела, не двигаясь, и чувствовала, как слёзы подступают к глазам. Ей было жаль. Всегда было жаль, что Адель пришлось пройти через это. Всегда было жаль, что она не смогла её уберечь.

***

Елена продолжила занятие, и одна за другой девушки начинали открываться.

Ира с розового факультета рассказывала про мать, которая пила и срывала агрессию только на ней. Про братьев, которых она перестала любить. Про тот день, когда она оставила младшего брата в холодном коридоре, и он впал в кому. Её голос ломался, слёзы текли по щекам, и Т/И смотрела на неё, чувствуя чужую боль, которая отзывалась в ней самой.

Лера говорила про обиду на мать, отчима и брата. Про злость к ним за то, что они делали с ней в детстве, пока мать бездействовала. Её голос был твёрдым, но Т/И видела, как дрожат её руки.

Диана рассказывала, как родители били её, унижали. Как мать кричала: «Чтоб ты сдохла». Т/И смотрела на Диану и не узнавала в ней ту дерзкую девчонку, которая всегда огрызалась. Перед ней сидел просто ребёнок, который до сих пор помнил каждое слово.

Лида с чёрного факультета говорила про отца, который хотел мальчика. Про то, как он говорил ей: «Лучше бы ты была мальчиком». Как растил её как мальчика, скидывал на неё всю ответственность, обижал, избивал. Она рассказывала эмоционально.

Каждая история была как нож. Т/И слушала и чувствовала, как внутри нарастает тяжесть. Не только от чужой боли - от своей собственной, которую она так долго прятала.

***

Елена выдержала паузу, давая девочкам возможность выдохнуть, а потом её взгляд остановился на Т/И.

-Т/И, - тихо сказала она. - Как насчёт вас? Я вижу, что вы не поднимаете взгляда. Расскажите.

Т/И почувствовала, как всё внутри сжалось в тугой комок. Десятки глаз смотрели на неё - и девочки с розового, и с чёрного. Где-то там, в конце чёрного ряда, сидела Адель. Т/И чувствовала её взгляд, даже не поднимая головы.

Она медленно подняла глаза. Елена смотрела на неё спокойно, без давления. В этом взгляде не было осуждения, только готовность слушать.

Т/И глубоко вдохнула. Она не хотела говорить. Не здесь. Не сейчас. Не перед всеми. Но внутри всё кипело, и слова сами рвались наружу.

-Я росла в обычной семье. Переехала в Москву. Подумала, что могу строить свою жизнь. Нашла человека, который казался заботливым. А он... - голос дрогнул, но Т/И заставила себя продолжать. - Он оказался тираном. Он контролировал каждый мой шаг. Он запрещал мне видеться с подругами. Он бил меня. Ломал рёбра. Оставлял синяки. Забирал документы, чтобы я не могла уйти. И я... я верила, что сама виновата. Что если бы я была лучше, он бы меня не трогал.

По её щеке скатилась слеза. Она не вытирала её.

Она замолчала. В зале было тихо. Где-то всхлипнула Лера, кто-то сдерживал дыхание. Т/И всё ещё не смотрела на Адель, но чувствовала её взгляд - тяжёлый, полный боли.

-А сейчас? - тихо спросила Елена. - Что вы чувствуете сейчас?

Т/И посмотрела на неё. В глазах стояли слёзы, но она улыбнулась - той же улыбкой боли, которая была у неё, когда говорила Адель.

-Сейчас я чувствую, что снова всё испортила, - сказала она, и голос её сорвался. - Что я не умею нормально высказываться. Что я боюсь потерять единственного человека, который для меня что-то значит. И что я не знаю, как это исправить.

Она опустила голову, не в силах больше смотреть ни на кого. Слёзы текли по щекам, она не пыталась их скрывать.

В зале повисла тишина. Никто не знал, что сказать. Никто не знал, как утешить.

Елена выдержала паузу, а потом мягко сказала:

-Спасибо, Т/И. За то, что поделились. Это очень больно - и очень важно.

Т/И кивнула, не поднимая головы.

Она не знала, что будет дальше. Не знала, сможет ли она и Адель когда-нибудь снова говорить нормально. Не знала, не слишком ли много всего накопилось между ними.

Но одно она знала точно: она сказала правду. Впервые за долгое время. И даже если это ничего не изменит, она больше не будет молчать.

***

После занятия девушки медленно расходились по комнатам. Кто-то шёл молча, кто-то тихо переговаривался. Т/И сидела на своём месте, не в силах подняться.

-Т/И, ты как? - Настя подошла к ней, положила руку на плечо.

-Нормально, - прошептала Т/И. - Идите, я догоню.

Настя кивнула и вышла.

Т/И осталась одна. Она подняла голову и увидела, что в конце чёрного ряда всё ещё сидит Адель. Они смотрели друг на друга через пустой зал, и в глазах Адель было столько боли, что Т/И снова захотелось заплакать.

Адель открыла рот, словно хотела что-то сказать, но не произнесла ни слова. Она только смотрела -и в этом взгляде было всё: и боль, и вина, и что-то ещё, что Т/И не могла разобрать.

Потом Адель отвернулась и вышла.

Т/И осталась одна в пустом зале, чувствуя, как слёзы снова текут по щекам. Она не знала, что будет дальше. Но она знала, что сегодня обе сказали правду. И может быть, это первый шаг к тому, чтобы наконец-то услышать друг друга.

***

После урока психологии напряжение в особняке висело в воздухе, как тяжёлое одеяло. Каждая из девушек ушла в себя, переваривая услышанное, переживая заново то, что пыталась забыть. Но вечером случилось то, что заставило всех ненадолго выдохнуть.

Старост факультетов отправили на какое-то внеплановое задание. Т/И не особо вникала в детали - её это не касалось, а значит, можно было наконец-то расслабиться и побыть в тишине. Она сидела в гостиной на розовом диване, болтая с Лерой и Настей, и старалась не думать о том, что произошло между ней и Адель.

— Ты как? — спросила Лера, придвигаясь ближе. — Там, на занятии, ты очень тяжело говорила. Я переживала.

— Нормально, — Т/И пожала плечами, стараясь придать голосу лёгкость. — Просто накипело. Но сейчас уже всё хорошо. Правда.

Настя посмотрела на неё с сомнением, но ничего не сказала. Она вообще была из тех, кто не лез с расспросами, если человек не хочет говорить. За это Т/И её и ценила.

Они болтали о всякой ерунде — о том, какая еда в столовой самая вкусная, кто из девчонок кого бесит, как странно выглядит Лера, когда не спит. Т/И смеялась, и на мгновение ей казалось, что всё действительно становится легче. Что можно просто быть здесь, среди этих девчонок, и не думать о прошлом.

Через час в гостиную ворвалась Ира с розового факультета. Её лицо сияло, глаза горели, а растрёпанные волосы торчали в разные стороны.

— ДЕВОЧКИ! — закричала она с порога. — Я ВЫИГРАЛА!

— Что выиграла? — Лера приподнялась на диване, не понимая.

— Задание! Старост! Я первая справилась! — Ира подпрыгнула на месте, и все вокруг заулыбались, глядя на её неподдельную радость.

— Молодец! — крикнула Настя.

— Красава! — добавила Лера.

Т/И тоже улыбнулась, чувствуя, как эта простая, искренняя радость заражает всех вокруг. Ира сияла, кружилась по комнате, принимая поздравления, и на мгновение Т/И поймала себя на мысли, что это напоминает ей что-то из далёкого детства — беззаботное, лёгкое, настоящее.

— Испытание только завтра, так что сегодня отдыхаем! — объявила Ира, плюхаясь на диван рядом с ними. — Кто в карты?

— О, я люблю! — оживилась Лера. — Давайте соберём всех!

Через полчаса на первом этаже собрались почти все девушки. Кто-то притащил подушки, кто-то пледы, кто-то — чай и печенье, которые удалось раздобыть на кухне. Гостиная превратилась в уютный зал для посиделок: девушки расселись прямо на полу, сгрудившись в кружок, в центре которого лежала колода карт.

Т/И устроилась между Лерой и Настей, поджав под себя ноги. Она чувствовала, как напряжение постепенно отпускает. Смех, шутки, азарт игры, глупые споры о том, кто кому должен снять, — всё это работало лучше любого лекарства.

— Сдавай! — Ира постучала пальцами по полу, подгоняя Диану, которая тасовала карты с видом заправского крупье.

— Тихо, я искусство делаю, — парировала Диана, эффектно снимая колоду одной рукой.

— Искусство — это когда ты не жульничаешь, — фыркнула Ира.

— Я вообще не умею жульничать, — обиженно надулась Диана.

— Ага, конечно, — протянула Люда. — Просто у тебя всегда козыри, потому что тебе везёт.

— Не везёт, а карта идёт! — отрезала Диана и начала раздавать.

Т/И взяла свои карты, разложила их веером. Ничего особенного, но для игры пойдёт. Она улыбнулась, глядя на оживлённые лица девчонок.

— Кто ходит? — спросила Лера.

— Я, — сказала Т/И, выкладывая шестёрку.

— А я бью! — Вика кинула семёрку.

— А я твою семёрку — семеркой, подкидной! — подхватила Ира.

— Да что вы все развоевались, — засмеялась Настя, выкладывая шестерку. — Дайте человеку спокойно сходить.

— В карты играть — не в прятки, тут спокойно не бывает, — заметила Лида.

Т/И смеялась вместе со всеми, и впервые за этот день ей не нужно было притворяться. Ей действительно было весело. Эти девчонки, такие разные, с такими тяжёлыми судьбами, сейчас были просто детьми — глупыми, громкими, смешными.

Она краем глаза заметила, как Саша устроилась рядом с Адель. Беловолосая что-то оживлённо рассказывала, показывала свои карты, Адель кивала, иногда вставляя короткие фразы. Т/И смотрела на это, и внутри снова что-то кольнуло. Но она заставила себя отвернуться.

«Нет, — сказала она себе. — Не сегодня. Не сейчас».

Она решила для себя: она не будет действовать. Не будет подходить, выяснять, требовать, снова устраивать сцен. С неё достаточно. Если Адель хочет что-то предпринять — она сделает это сама. Без нравоучений, без давления, без Т/И, которая вечно тянется первой.

«Холодная война», — усмехнулась она про себя. Пусть будет так.

— Т/И, твой ход! — выдернула её из мыслей Лера.

— Что? — Т/И моргнула, посмотрела на свои карты и выложила десятку.

— Осторожнее, она сейчас всех обыграет, — поддела её Настя. — Сидит тут, стратегию придумывает.

— Да какая стратегия, — отмахнулась Т/И. — У меня одни мелкие карты, я уже проиграла.

— Не ной, — строго сказала Диана. — В картах главное — лицо. Если сидеть с кислой миной, все сразу поймут, что у тебя ничего нет.

— А у тебя что, есть? — прищурилась Катя.

— У меня всегда есть, — загадочно ответила Диана.

— Да ну, блефует, — махнула рукой Ира. — Я её уже раскусила.

И снова смех, снова шутки, снова чей-то громкий возглас, когда удачный ход переворачивает игру. Т/И чувствовала, как напряжение уходит из плеч, как та тяжесть, которая давила с самого утра, начинает понемногу отпускать.

Она поймала взгляд Адель через круг. Та сидела, обхватив колени руками, и смотрела на неё. В её взгляде не было ни вызова, ни обиды — только какая-то тихая, усталая тоска.

Т/И задержала взгляд на секунду, а потом спокойно отвела глаза. Она улыбнулась чему-то, что сказала Лера, и снова включилась в игру.

Адель смотрела на неё ещё несколько мгновений, потом опустила голову. Саша что-то сказала ей на ухо, но Адель только покачала головой и отодвинулась чуть дальше, ближе к Лиде.

Игра продолжалась. Кто-то выигрывал, кто-то проигрывал, кто-то пытался блефовать, кто-то откровенно жульничал, и все делали вид, что не замечают. Т/И смеялась, подкалывала Леру, поддакивала Насте, и постепенно то острое чувство ревности, которое разъедало её изнутри, начало утихать.

— Сдавай ещё! — потребовала Люда, когда партия закончилась.

— Может, чаю сначала? — предложила Настя. — У меня горло пересохло от ваших криков.

— Чай — это святое, — согласилась Ира и потянулась за кружкой.

Пока Настя разливала чай, девушки обсуждали предыдущую партию, спорили о том, кто кому должен был подкинуть, кто сжульничал, а кто просто мастерски сыграл.

Т/И смотрела на Адель — та улыбалась чему-то, что сказала Лида, и в этой улыбке было что-то живое, настоящее. И Т/И подумала: «Пусть. Пусть будет так. Если мы нужны друг другу — мы найдём дорогу обратно. Если нет... значит, так должно быть».

Это было больно. Но это было честно.

***

В конце вечера, когда девушки начали расходиться по комнатам, Т/И задержалась в гостиной, помогая Лере собрать карты и сложить подушки. Она услышала шаги и подняла голову. Адель стояла в дверях, сжимая в руках пустую кружку.

Они смотрели друг на друга. Никто не говорил ни слова.

— Спокойной ночи, — тихо сказала Адель.

— Спокойной ночи, — ответила Т/И так же тихо.

Адель развернулась и ушла в чёрное крыло. Т/И осталась стоять с картами в руках, глядя ей вслед.

Она не знала, было ли это началом чего-то или окончанием. Но она знала, что сделала свой выбор — не бежать, не давить, не требовать. Просто ждать. И смотреть.

— Т/И, ты идёшь? — крикнула из коридора Лера.

— Иду, — ответила она, положила карты на стол и направилась к выходу из гостиной.

Вечер с картами остался позади. Впереди было новое испытание. И неизвестность, которая уже не казалась такой пугающей.

***

На следующее утро их построили в холле и повели в неизвестном направлении. Т/И шла рядом с Лерой и Настей, чувствуя, как внутри снова нарастает напряжение. Вчерашний вечер с картами помог забыть о тяжести, но утро всегда возвращало реальность.

Их привели в огромное помещение, напоминающее склад или заброшенный цех. Высокие потолки, бетонные стены, холодный свет люминесцентных ламп. В центре стояли два массивных стола — один для розового факультета, другой для чёрного. На полу, поодаль, лежали какие-то детали, пазлы, элементы, которые предстояло собрать в единую картинку.

У столов ждала женщина. Высокая, с идеальной осанкой, в строгом костюме, с тёмными волосами. Директор — Лаура Альбертовна. Её взгляд был цепким, изучающим, голос — спокойным, но не терпящим возражений.

— Сегодня у вас испытание на ответственность, — начала она, когда девушки выстроились перед ней. — Не личную — командную. Ответственность каждого из вас перед остальными.

Она обвела взглядом зал.

— Старосты будут собирать логотип школы «Пацанки». Задача проста: собрать быстрее соперника. Но есть одно условие.

Она указала на два толстых троса, которые тянулись от каждого стола к потолку, а затем спускались вниз, к стене, где были закреплены специальные рукоятки.

— Каждый стол держится на этом тросе. Если трос отпустить — стол падает, и все, что на нём собрано, рассыпается. Староста начинает сбор заново. Ваша задача, команды, — удерживать трос. Меняетесь, когда чувствуете, что больше не можете. Но если хоть одна из вас отпустит и не передаст эстафету другой — стол падает, и староста начинает сначала.

Она сделала паузу, давая словам осесть.

— Побеждает та команда, чей староста первой соберёт логотип.

Вопросов не было. Но было понятно: испытание будет тяжёлым.

— Людмила, — Лаура Альбертовна посмотрела на одну из девушек с чёрного факультета. — Вы отстраняетесь от задания. Так выбрала староста факультета, к тому же ваше колено не позволит вам удерживать трос с необходимой нагрузкой. Будете наблюдать и поддерживать команду.

Люда кивнула, без споров отходя в сторону. На её лице читалось разочарование.

— Ира, — директор повернулась к старосте розового факультета. — Вчера вы выиграли задание. Ваш факультет получает дополнительную ступеньку. Используйте её с умом.

Девушки переглянулись. Ира гордо вскинула подбородок.

— На старт! — скомандовала Лаура Альбертовна.

Испытание началось.

Ира встала у стола розовых, сосредоточенно разглядывая детали. У чёрных первой к столу подошла Лида. Остальные девушки разбежались по тросам — каждая команда к своей стене.

— Первая держит трос, — объявила Лаура. — Начали!

Т/И стояла в очереди розовых, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Диана взялась за трос, обмотала его вокруг ладони, напряглась. Лицо её было сосредоточенным, но уже через минуту стало ясно — тяжело.

Девочки с чёрной команды держались увереннее. Они менялись реже, спокойно передавая трос друг другу, без суеты. У розовых всё было иначе.

Диана продержалась недолго. Её руки начали дрожать, она неправильно держала трос, и он выскальзывал.

— Меняю! — крикнула она, и на её место встала Настя.

Настя, которую только что сменили за столом, схватилась за трос, но было видно — было тяжело. Трос выжигал ладони, и она сдалась быстрее, чем ожидала.

— Давай, Лера! — крикнула Настя, передавая эстафету.

Лера взялась решительно, стиснула зубы, продержалась дольше. Но руки у неё тоже начали трястись.

Т/И смотрела на чёрную команду. Они работали как механизм: Ира сменилась на Катю, Катя — на Вику, Вика — на Адель. Медленно, спокойно, без паники. Их лица были напряжёнными, но они держались. Каждая знала: если она отпустит раньше времени — подведёт всех.

Розовые начали нервничать. Саша, которая ждала своей очереди, недовольно качала головой.

— Что вы так быстро сдаётесь? — шипела она. — Держитесь нормально!

— Сама попробуй! — огрызнулась Диана, растирая покрасневшие ладони.

— Попробую, — отрезала Саша, когда Лера передала ей очередь.

Саша взялась за трос уверенно, но уже через минуту её лицо перекосилось от боли. Трос врезался в кожу, она неправильно намотала его и теперь не могла ни ослабить хватку, ни сменить положение.

— Т/И, готовься! — крикнула Ира.

Т/И шагнула вперёд, чувствуя, как внутри всё сжимается. Она смотрела на чёрную команду — там сейчас держала Катя. Вика стояла рядом, готовая сменить её. Адель ждала своей очереди, переводя взгляд с троса на подруг.

— Смена! — выдохнула Саша, и Т/И схватилась за трос.

Она не была готова к тому, насколько это тяжело. Трос был грубым, колючим, он впивался в ладони, выжигал кожу. Т/И обмотала его вокруг руки, как делали другие, и почувствовала, как мышцы начинают гореть. Вся тяжесть стола, все детали, которые Ира пыталась собрать, — всё это давило на её руки, тянуло вниз, заставляло сгибаться.

«Держись, — сказала она себе. — Держись».

Она сжала зубы, чувствуя, как пот заливает глаза. Руки дрожали, но она не отпускала. В голове билась одна мысль: «Я не буду первой, кто сдастся. Я не подведу их».

Она краем глаза заметила, что на неё смотрят. Лера и Настя подбадривали её с розовой стороны. Ира кивала, мол, молодец, держись. Но были и другие взгляды.

Вика с чёрной команды смотрела на неё с каким-то странным выражением — не соперничества, а... восхищения? Рядом с ней Катя тоже перевела взгляд на Т/И, и в её глазах читалось что-то похожее.

Т/И не понимала, почему они смотрят на неё. У них своя команда, своя борьба. Но взгляды были настойчивыми, почти навязчивыми.

Она не знала, что эти взгляды заметила не только она.

Адель стояла в очереди чёрной команды, готовясь сменить Вику. Она видела, как Т/И держит трос, как её руки дрожат, но она не сдаётся. И она видела, куда смотрят Вика и Катя.

Внутри что-то кольнуло. Остро, неприятно. Адель нахмурилась, сжала губы, но ничего не сказала. Она не подала виду. Только сжала кулаки чуть сильнее и отвела взгляд.

«Не моё дело, — сказала она себе. — Не моё дело, кто на неё смотрит. Она сама решила играть в холодную войну. Пусть».

Но мысль о том, что Вика и Катя смотрят на Т/И с таким интересом, застряла где-то под рёбрами и не отпускала.

***

Т/И всё же пришлось отпустить трос. Руки онемели, мышцы отказывались слушаться. Она передала эстафету Насте и отошла в сторону, растирая покрасневшие, горящие ладони.

— Ты молодец, — сказала Лера, похлопав её по плечу. — Дольше всех продержалась.

— Мало толку, — выдохнула Т/И, кивая в сторону чёрной команды. — Они нас делают.

Чёрные действительно работали лучше. Они менялись реже, держались дольше, не паниковали. Сейчас у троса стояла Адель.

Т/И смотрела на неё. Адель обмотала трос вокруг руки, напряглась, и Т/И видела, как ей тяжело. Её руки тряслись, лицо побледнело, на лбу выступили капли пота. Она держалась неправильно — трос был намотан слишком туго, пережимал кровоток, и от этого боль становилась только сильнее.

— Давай, Адель! — крикнула Лида.

— Держись! — поддержала Люда.

Адель стиснула зубы, но Т/И видела, что она на пределе. Её пальцы белели, губы сжались в тонкую линию. Она продержалась недолго — меньше, чем могла бы, если бы намотала трос правильно.

— Смена! — выдохнула Адель, передавая эстафету следующей, и отошла к стене, растирая онемевшую руку.

Т/И смотрела на неё, и внутри что-то сжалось. Ей хотелось подойти, спросить, всё ли в порядке, поправить трос, сказать, что она держалась молодцом. Но она не двинулась с места.

«Холодная война», — напомнила она себе.

Тем временем напряжение в розовой команде росло. Ира никак не могла собрать картинку — каждое падение стола сбрасывало её прогресс, и она начинала заново, путалась в деталях, нервничала. Саша не выдержала.

— Ира, ну что ты делаешь? — сорвалась она. — Ты же неправильно собираешь! Посмотри на их стол, они уже почти закончили!

— Я стараюсь! — огрызнулась Ира, не отрываясь от деталей.

— Мало стараться, надо делать правильно! — не унималась Саша.

— Саша, прекрати! — вмешалась Лера. — Ей и так тяжело, не отвлекай!

— А что молчать, когда мы проигрываем? — Саша развела руками. — Я же вижу, что она не справляется!

— Если такая умная, иди сама собирай! — Ира бросила деталь на стол и развернулась к Саше.

— Я и пойду! — Саша шагнула к столу, но Лаура Альбертовна подняла руку.

— Стоп. Смена старосты не разрешена по правилам.

Ира глубоко вздохнула, заставила себя успокоиться. Саша отвернулась, скрестив руки на груди. Т/И смотрела на них и чувствовала, как внутри нарастает бессилие. Они рассыпаются, а чёрные работают как единое целое.

— Давайте просто сделаем, что можем, — тихо сказала Настя. — Даже если проиграем, мы попробовали.

Ира кивнула, снова склонилась над столом.

***

Финал был предрешён. Чёрная команда закончила сборку первой. Их логотип засиял под светом ламп, и Лаура Альбертовна объявила их победу. Девушки с чёрного факультета обнялись, устало улыбаясь друг другу. Адель стояла в стороне, растирая покрасневшую ладонь, и краем глаза смотрела на розовых.

Т/И выдохнула. Проигрыш был ожидаем, но всё равно неприятен. Она повернулась к своим.

— Молодцы, — сказала она, и это было искренне. — Мы старались.

— Мы проиграли, — буркнула Саша.

— Но мы не сдались, — возразила Лера. — Это уже много.

Девушки обнялись. Кто-то, как Диана, всё ещё злился, кто-то, как Ира, просто устал. Но в этом кругу не было обид — только усталое принятие и маленькая гордость за то, что они хотя бы не бросили трос в середине испытания.

Т/И чувствовала на себе взгляды. Она подняла глаза и встретилась с Викой. Та смотрела на неё с улыбкой — мягкой, почти нежной. Рядом Катя тоже улыбалась, и в её глазах читалось что-то тёплое.

Т/И вежливо кивнула им и отвернулась. Она не искала их внимания. Её взгляд скользнул дальше и остановился на Адель.

Та стояла чуть поодаль, массируя онемевшую руку, и смотрела на Т/И. В её глазах не было радости от победы — только что-то тяжёлое, неуловимое. Она перевела взгляд на Вику и Катю, потом снова на Т/И, и в её лице мелькнуло что-то, похожее на... ревность?

Но длилось это мгновение. Адель отвернулась, поправила волосы и направилась к своим.

Т/И осталась стоять на месте, чувствуя, как в груди разливается странное тепло. Она не знала, что это было. Может, ей показалось. Может, она просто хотела это увидеть.

— Хорошая работа, девочки, — раздался голос Лауры Альбертовны. — Обе команды показали достойный результат. Чёрные — победители, но розовые не опускайте руки. Вы справились с тяжёлым испытанием. Сегодня вы узнали, что такое командная ответственность. Запомните это чувство.

Она улыбнулась — впервые за всё время.

— Желаю вам хорошего вечера. Отдыхайте.

Девушки начали расходиться. Т/И задержалась на секунду, глядя, как чёрная команда уходит первая. Адель шла в середине, рядом с Лидой, и не оборачивалась.

— Т/И, идёшь? — позвала Лера.

— Да, иду, — ответила Т/И и направилась к выходу.

Она не знала, что думать. О проигрыше, о тросе, о взглядах Вики и Кати, о том, что мелькнуло в глазах Адель. Но одно она знала точно: эта холодная война не может длиться вечно. Что-то должно измениться. Вопрос только — когда и кто сделает первый шаг.

...Продолжение следует...

Я надеюсь, вы не сильно расстроились, что я немного меняю задания или в общем что происходило, так нужно для сюжета🙏🙏 Как думаете, кто первым сорвется на разговор, Адель или Т/И?? Как будут развиваться в дальнейшем отношения между Катей, Викой и Т/Ииииииии??🌸🌸 И да, я научилась ставить тире, поздравьте меня, хахахах. Это пока самая длинная глава из всех, что я выставляла!! Прошлые были по 2000+- слов, а эта на 4300. Считайте это подарочком на 4 выпуск!!!! Как вам он кстати, понравился?🌹🌹🌹💋💋