Глава 14
Лера постучала и, не дожидаясь ответа, вошла в кабинет Саши, аккуратно прикрыв за собой дверь. В помещении уже собрались все.
Космос и Валера расположились на диване — устало, почти небрежно, закинув ноги на столик, как люди, давно погружённые в разговор и уже начавшие от него уставать. Витя сидел за столом у окна. Саша — в центре, собранный и внимательный, как всегда.
Лера сделала несколько шагов вперёд, сохраняя внешнее спокойствие, почти выверенное до мелочей.
И в тот же миг она почувствовала взгляд. Сильный. Прямой. Безошибочный. Она знала, чей он. Пчёлкин. Это стало почти привычным за последние дни — где бы она ни оказалась, его взгляд находил её первым. Неотступный. Тяжёлый. Как будто он не просто смотрел, а удерживал.
Лера не подала виду. Не замедлилась. Не обернулась. Даже не позволила себе на долю секунды задержать внимание в его сторону. Она прошла дальше, остановилась у стола, сосредоточившись на Саше, на документах в руках — на чём угодно, лишь бы сохранить это хрупкое, выстроенное равновесие.
С того вечера, когда Витя без предупреждения появился у неё, прошло больше недели. С тех пор он держался в стороне. Не подходил. Не говорил. Не касался. И это должно было принести облегчение. Должно было позволить, наконец, выдохнуть.
Но не позволило. Потому что его взгляд — говорил больше, чем любые слова. И в этом взгляде не было ни отступления, ни сомнения. Только выжидание.
Лера протянула папку Саше, стараясь держать голос ровным:
— Нужна твоя подпись.
Саша кивнул, взял документы, бегло пробежался взглядом и начал подписывать, не задавая лишних вопросов. Лера на секунду задержалась рядом, затем, почти не глядя, перевела взгляд в сторону стола у окна:
— И ваша подпись, Виктор Павлович.
Сказано было спокойно. Сдержанно. Как будто между ними ничего не было.
Витя тихо хмыкнул, затянулся сигаретой и не спеша выдохнул дым, продолжая смотреть на неё — внимательно, не отводя глаз. Он не торопился ни брать папку, ни отвечать. Лера будто этого не заметила.
Повернулась обратно к Саше:
— Можно мне сегодня уйти пораньше?
Саша чуть нахмурился, оторвавшись от бумаг:
— Что-то случилось?
Лера покачала головой:
— Нет... Личные дела.
Саша уже хотел кивнуть, но в этот момент раздался голос Вити:
— Куда собралась?
Спокойно. Но с тем самым тоном, от которого становилось не по себе. Лера едва слышно выдохнула, не поворачиваясь к нему:
— Это мои личные дела.
Витя усмехнулся, прищурился:
— Личные — это после работы... А сейчас ты уходишь в рабочее время.
Он стряхнул пепел:
— Так что будь добра — объясни.
Лера сжала пальцы на папке чуть сильнее, чем нужно. Ответить не успела. Саша поднял взгляд на Витю — спокойно, но с нажимом:
— Пчёл, ты чего начинаешь?.. Я сказал — пусть идёт.
Витя на секунду задержал на нём взгляд, затем пожал плечами:
— Да мне без разницы.
Он снова затянулся, будто разговор его больше не интересовал. Но взгляд с Леры так и не убрал.
Витя сидел в машине, откинувшись на спинку сиденья, и курил уже, кажется, вторую подряд сигарету. Пепел осыпался на край окна, но он даже не стряхивал его вовремя — взгляд был прикован к входу. Слишком долго. Полчаса. Может, больше. Он не считал. Просто ждал. И не собирался уезжать.
Двери здания наконец распахнулись. Лера вышла на крыльцо. Витя сразу подался вперёд, потушил сигарету и вышел из машины, не захлопывая дверь до конца:
— Лера.
Голос негромкий. Но резкий. Она вздрогнула, будто её выдернули из мыслей, быстро оглянулась — и, заметив его, нахмурилась. На секунду замерла. А потом — пошла быстрее. Слишком явно пытаясь пройти мимо. Витя шагнул ей навстречу и остановился прямо перед ней, перегораживая дорогу. Руки в карманах, плечи расслаблены, но в этой расслабленности чувствовалась уверенность. Он чуть склонил голову, рассматривая её:
— Ты меня не видишь, что ли?
Лера остановилась, скрестила руки на груди, словно сразу отгораживаясь:
— Видела... Просто не планировала разговаривать.
Витя усмехнулся, коротко, без веселья:
— А придётся.
Он сделал шаг ближе, сократив расстояние:
— Что ты тут делала?
Лера вскинула брови, глядя на него прямо:
— Это больница. Люди сюда иногда заходят.
Она попыталась обойти его, но он поймал её за локоть, задержал. Не грубо. Но жёстко. Он нахмурился, вглядываясь в её лицо:
— Я серьёзно спрашиваю. — тише, — У тебя что-то болит?
Лера отвела взгляд, на секунду замолчала, потом ответила:
— Подруга. Лежит здесь.
Она выдернула руку, чуть отступила:
— Всё. — с нажимом, — Допрос окончен?
Витя на секунду опустил взгляд, провёл языком по губам, будто обдумывая, верить или нет. Потом кивнул в сторону улицы:
— Пошли.
Лера напряглась:
— Куда?
Он сделал шаг в сторону, освобождая проход, но не отводя от неё взгляда:
— Там поговорим.
Кивок в сторону кафе через дорогу. Лера тяжело выдохнула, провела рукой по волосам, устало посмотрела на него:
— Ты не отстанешь, да?
Витя усмехнулся шире, но глаза остались серьёзными:
— Не сегодня... И не так просто.
Лера ещё секунду смотрела на него, будто взвешивая. Потом отвернулась. И медленно пошла в сторону кафе. Понимая, что он всё равно пойдёт следом.
Они прошли вглубь кафе и заняли дальний столик — в полутени, подальше от входа и лишних глаз. Здесь было тише, спокойнее, и разговор мог идти без лишних ушей. Витя сел первым, развалился на стуле, будто чувствовал себя здесь хозяином, и сразу махнул официанту:
— Виски.
Коротко. Без лишних слов. Затем перевёл взгляд на Леру, чуть прищурился:
— Тебе что?
Лера на секунду замялась, отвела взгляд, словно не хотела втягиваться в этот разговор глубже, чем уже втянулась:
— Кофе.
Витя кивнул, словно принял это как должное, и, когда официант ушёл, откинулся на спинку, вытянув ноги, скользя по ней взглядом — медленно, внимательно.
— Ну вот, — протянул он с лёгкой усмешкой. — Уже не убегаешь.
Лера посмотрела на него прямо, устало хмыкнула:
— Просто поняла, что бесполезно... Ты всё равно по-своему сделаешь.
Витя усмехнулся шире, чуть склонил голову:
— А как иначе?
Коротко.
— Я, если что решил, довожу.
Он подался вперёд, убирая с лица остатки ленивой расслабленности, и осторожно, почти невзначай, положил руку на её ладонь. Лера вздрогнула. Едва заметно. Но руку не убрала. Только пальцы чуть сжались. Витя это заметил. Задержал взгляд на их руках, затем поднял глаза на неё:
— Я от тебя не отстану.
Сказано было тихо. Спокойно.
Но в этом спокойствии была твёрдость, от которой становилось не по себе. Лера опустила взгляд, будто собираясь с мыслями:
— Вить... не надо.
Он нахмурился, не понимая или не принимая:
— Почему не надо?
Он чуть сжал её пальцы:
— Тебе же со мной нормально.
Тише:
— Не хуже, чем мне с тобой.
Он наклонился ближе, голос стал ниже:
— Так к чему эти качели?.. Мы же не дети.
Лера подняла на него взгляд, но ничего не ответила. Витя на секунду замялся, потом продолжил уже жёстче, как привык говорить о вещах, которые считает очевидными:
— Ты со мной будешь нормально жить... Без проблем.
Он чуть откинулся, но руки не убрал:
— Всё будет... Деньги, шмотки, заграница... что скажешь — всё сделаю.
Он смотрел прямо:
— Ни в чём нуждаться не будешь.
Лера тихо усмехнулась. Устало. Без радости.
— Как у тебя всё просто.
Она покачала головой, потом посмотрела на него уже серьёзно:
— Вить...
Тише:
— Не всё в этой жизни покупается.
Витя прищурился, но руку не убрал. А она всё ещё не отдёрнула свою.
Лера на мгновение опустила глаза, словно слова, которые она собиралась произнести, требовали от неё усилия, почти внутреннего разрешения. Пальцы её чуть дрогнули, но она быстро взяла себя в руки. Подняла взгляд. Посмотрела на него прямо. И вдруг — улыбнулась. С усталой мягкостью, в которой не осталось ни спора, ни попытки что-то доказать. Так улыбаются, когда внутри уже всё расставлено по местам. Когда решение принято — и отступать некуда. Она чуть качнула головой:
— Нет, Вить...
Вздохнула, будто отпуская последнее сомнение:
— Не выйдет.
Почти шёпотом:
— У нас с тобой не получится нормально.
Витя сразу напрягся. Это было заметно — по тому, как он чуть подался вперёд, как потемнел взгляд. Но он молчал. Ждал. Лера провела рукой по столу, будто цепляясь за реальность, и продолжила уже ровнее, собраннее:
— Я не смогу так... Жить с тобой... и каждый раз думать, где ты и с кем.
Она посмотрела на него внимательнее:
— Ждать, что однажды всё повторится. Я так не хочу.
Витя резко подался вперёд — так, что стул под ним глухо скрипнул, и вся его прежняя вальяжность исчезла, словно её и не было. Лицо стало жёстче. Собраннее.
— Я тебе не изменял.
Сказано было глухо. С нажимом. Почти сквозь зубы. Он не отвёл взгляд. Наоборот — удержал её, будто не давая уйти даже на шаг:
— Ни разу.
Он провёл рукой по лицу, раздражённо, будто сам злился на то, что вынужден это объяснять:
— А тот звонок...
Глухо усмехнулся, без тени веселья:
— Это Кос устроил.
Он чуть наклонился ближе, голос стал тише, но в нём появилась холодная, неприятная уверенность:
— Влез. Куда не надо.
С короткой усмешкой:
— Решил поиграть.
Он посмотрел на неё внимательнее:
— А ты повелась.
Лера на секунду замерла. Взгляд её дрогнул — едва заметно. Словно эта информация всё-таки задела. Выбила почву. Но только на мгновение. Она выпрямилась. Собралась. И в голосе снова появилась та самая спокойная твёрдость:
— Это ничего не меняет.
Она медленно выдернула руку из его пальцев и поднялась. Витя тоже чуть приподнялся, будто хотел её остановить, но не сделал этого сразу. Лера посмотрела на него сверху вниз:
— Вить... Я не смогу тебе верить.
Она чуть качнула головой:
— Прости.
Коротко. Без лишних слов. Развернулась. И пошла к выходу.
Витя будто опомнился в последний момент. Резко поднялся. Стул с глухим скрипом отъехал назад, но он уже не обращал на это внимания — шагнул следом, почти сразу догоняя её у самого выхода.
— Лера..!
Он не договорил. Не дал ей ни остановиться, ни что-то сказать. Перехватил за руку, развернул к себе — резко, почти на грани — и поцеловал. Требовательно. Жёстко. С той самой упрямой настойчивостью, которая всегда была в нём.
Лера вздрогнула, упёрлась ладонями ему в грудь, пытаясь отстраниться:
— Вить, не...
Но он не отпустил. Перехватил её руки, сжал, притянул ближе, не оставляя пространства. Поцелуй стал глубже. Резче. Будто он пытался доказать что-то — ей, себе, всему сразу. И на секунду она сдалась. Всего на мгновение. Напряжение в её теле ослабло, и она ответила — почти неосознанно, будто всё, что она так долго в себе глушила, вдруг прорвалось наружу. Без слов. Без контроля. Как будто всё, что она так старательно прятала, больше не держалось внутри. Ровно столько, чтобы она успела это почувствовать.
Лера резко отстранилась. С усилием — так, будто вырывалась не из его рук, а из самого момента, который снова начал затягивать её внутрь. Воздух сорвался с губ неровно. Она отступила на шаг, затем ещё, создавая между ними расстояние, которое только что исчезло.
Витя это почувствовал сразу. И на этот раз — не стал удерживать. Не потянул обратно. Только смотрел. И голос его, когда он заговорил, прозвучал уже иначе — без прежнего давления, тише, почти спокойно:
— Ну вот... — он чуть склонил голову, — Зачем ты себя так мучаешь?
Лера тяжело дышала, пытаясь выровнять дыхание, но это давалось с трудом. Она подняла на него взгляд — и в нём уже не было ни растерянности, ни слабости. Только усталость. И что-то ещё. Гораздо глубже.
— Хватит.
Сказано было негромко. Но с такой твёрдостью, что этого оказалось достаточно. Она качнула головой, словно отказываясь от чего-то окончательно:
— Ты каждый раз делаешь одно и то же.
Тише с горечью:
— И я каждый раз... позволяю.
Она усмехнулась — коротко, безрадостно:
— Как будто ничему не учусь.
Витя молчал. Смотрел. Не перебивал. Только взгляд стал ещё внимательнее. Лера сделала шаг назад. От него. От этой близости. От всего сразу.
— Но это ничего не меняет.
Она задержала на нём взгляд:
— Ни для меня.
Тише:
— Ни для тебя.
Слова звучали уже ровно. Собранно. Как решение, к которому она пришла не сейчас. А гораздо раньше.
— Понимаешь?
Она смотрела на него, будто всё-таки ждала ответа. Хоть какого-то. Но он молчал. И в этом молчании было больше, чем в любых словах.
Утро в офисе было непривычно ранним и почти нереальным — слишком тихим, слишком пустым, как будто само пространство ещё не проснулось. Лампы горели не везде, коридоры тянулись полутёмными, и каждый шаг Леры звучал чуть громче, чем обычно. Она пришла раньше. Специально. Рассчитывала занять себя работой, уйти в бумаги, в цифры — во что угодно, лишь бы не думать и не пересекаться с ним. С Витей. После вчерашнего внутри всё было сбито. Она добралась домой быстро, почти не помня дороги, но каждый звук двигателя за спиной заставлял оборачиваться. Будто он всё-таки поедет за ней. Догонит. Не отпустит. И от этого становилось только тяжелее. Потому что она не знала, как теперь с ним говорить. И главное — как держать дистанцию, если её уже нет.
Проходя мимо кабинета Саши, Лера замедлилась. Из-под двери пробивался тусклый свет. Она нахмурилась. Лёгким движением приоткрыла дверь. Саша сидел за столом, чуть ссутулившись, и что-то выводил на листе бумаги, сосредоточенно, почти задумчиво, будто это было важнее всех дел. Дверь скрипнула. Он поднял голову. И сразу улыбнулся — живо, без удивления:
— Ты чего в такую рань?
Лера вошла, прикрыв за собой дверь:
— А ты?
Саша откинулся на спинку кресла, провёл рукой по затылку:
— Не спится.
Коротко. Потом чуть приподнял лист:
— Вот, отвлекаюсь.
Лера подошла ближе, наклонилась, посмотрела. На листе — детская коляска. Смешная. Неровная. Но старательно выведенная. Она невольно улыбнулась:
— Серьёзно?
Саша усмехнулся:
— А что... Привыкаю к новой роли.
Лера чуть смягчилась:
— Как Оля?
Саша выдохнул с лёгкой улыбкой:
— Уже тяжело ей... Скоро совсем.
Он сказал это спокойно, но в голосе слышалось ожидание. Лера улыбнулась теплее:
— Ну а ты как хотел. Твоего ребёнка носит.
Саша посмотрел на неё внимательнее, прищурился, будто уловил что-то, что она сама пыталась скрыть. Уголок губ чуть дёрнулся:
— Тебе бы тоже уже задуматься. — он лениво покрутил ручку в пальцах, — А то Пчёлкин вон... не просто так вокруг тебя крутится.
Фразу он не закончил. Но и не нужно было. Смысл и так повис в воздухе. Лера застыла. Всего на секунду. Будто её задело точнее, чем он рассчитывал. Потом нахмурилась, резко отвела взгляд:
— Ты как ляпнешь...
С раздражением:
— Сам-то слышишь, что говоришь?
Она отмахнулась, будто сбрасывая с себя его слова:
— Бред какой-то.
Саша не ответил сразу. Только продолжал смотреть. Спокойно. Внимательно. Слишком внимательно, чтобы можно было просто отшутиться.
— Лер.
Саша сказал это тише, уже без шуток, внимательно глядя на неё:
— У вас с Пчёлкиным что происходит?
Лера выдохнула, будто этот вопрос вытянул из неё остатки сил. Провела рукой по волосам, задержала взгляд где-то в стороне:
— Саш...
Она усмехнулась — коротко, без радости:
— Если бы я сама понимала.
Он не перебил. Ждал. Лера опустила взгляд на край стола, провела пальцами по его поверхности:
— То всё нормально... — она чуть замялась, подбирая слова, — то как будто вообще чужие.
Тише:
— А потом... всё снова по кругу.
Она качнула головой, будто отгоняя мысли:
— И я уже не понимаю, где там правда, а где... просто привычка.
Саша кивнул медленно, не торопясь отвечать. На секунду в кабинете стало тихо. Только лампа тихо гудела над столом.
Лера подняла на него взгляд. Нерешительно.
— Саш... — она чуть сжала пальцы, — Он тогда... правда не изменял?
Голос стал тише. Почти осторожный. Будто она боялась не самого ответа — а того, что после него придётся что-то решать. Саша сразу стал серьёзнее. Лицо изменилось — исчезла лёгкость. Он посмотрел на неё прямо:
— Нет. — он чуть подался вперёд, — Не изменял.
Лера не отвела взгляд. Ждала. Саша вздохнул, провёл рукой по столу:
— Он тогда ходил как с цепи сорванный.
Тише:
— Не потому что оправдывался... А потому что понимал — ты уже всё для себя решила.
Он посмотрел на неё внимательнее:
— Он тогда только и говорил, что ты не так всё услышала.
Коротко:
— Что не успел объяснить.
Саша чуть прищурился:
— А ты... не стала слушать... Сразу закрылась.
Лера молчала. Взгляд её стал тяжелее. Саша добавил уже мягче:
— Лер... Он, может, и не подарок.
Слабая усмешка.
— Но в этом моменте — он не врал.
И после этих слов в кабинете снова стало тихо. Только теперь — иначе.