Глава 13
https://t.me/top_fanfic0/359 (Фото)
P/S: все же перечитав это фф, я решила начать сначала)
Лера сидела за столом у себя дома, устало уставившись в бумаги, когда тишину неожиданно разрезал резкий звонок в дверь. Она будто вынырнула из своих мыслей. Медленно моргнула, провела ладонью по лицу, устало потерла глаза — время было уже позднее, а она всё ещё заканчивала отчёты. Звонок повторился. Короче. Настойчивее. Лера поднялась, на ходу поправляя волосы, и направилась к двери, не придавая особого значения происходящему. Открыла почти сразу. И только потом поняла, в каком виде стоит — лёгкий халат, наспех накинутый поверх тонкой, слишком короткой ночнушки. Но было уже поздно. Дверь распахнулась — и она замерла.
На пороге стоял он. Пчёлкин. Лера инстинктивно попыталась закрыть дверь, но Витя только усмехнулся, чуть склонил голову и, выставив руку, легко остановил её движение:
— Куда?
Спокойно. С намёком. Лера тяжело выдохнула, подняла на него взгляд:
— Тебе чего?
Витя не ответил сразу. Его взгляд медленно, без спешки прошёлся по ней — снизу вверх, внимательно, слишком откровенно. Он чуть задержался. Сглотнул. И в этом взгляде было больше, чем просто интерес.
Лера это заметила. Сразу. И только теперь осознала, насколько открыто стоит перед ним. Она резко дёрнула полы халата, затянула пояс, скрывая то, что уже было увидено. Слишком поздно. Потому что он уже смотрел. И явно не в первый раз.
Лера скрестила руки на груди, будто сразу выстраивая границу, и внимательно посмотрела на Пчёлкина, который всё ещё стоял на пороге.
— Я слушаю.
Голос прозвучал ровно. Сухо.
Витя усмехнулся — едва заметно, но с тем самым оттенком, который всегда её раздражал:
— Я зайду.
Лера даже не шелохнулась, только чуть сильнее сжала руки:
— Не зайдёшь.
Но Витя лишь улыбнулся шире, чуть склонив голову, будто её отказ его только позабавил:
— А я и не спрашиваю.
Спокойно. Уверенно. И в следующую секунду он шагнул вперёд, вынуждая её отступить. Почти силой, но без лишней грубости — так, будто это уже решено заранее.
Лера отступила на шаг. Не потому что согласилась. Потому что знала — спорить с ним бесполезно. Она отошла в сторону, позволяя ему пройти, и, опершись о тумбу, осталась стоять, не сводя с него взгляда. Витя прошёл внутрь, огляделся бегло, здесь ему всё уже знакомо, и, не оборачиваясь полностью, кивнул в сторону кухни:
— Чай есть?
Лера даже не сдвинулась. Только коротко, с явным холодом:
— Закончился... И кофе тоже.
Ответ прозвучал так, чтобы у него не осталось сомнений — его здесь не ждали. Витя поджал губы, на секунду задержал на ней взгляд, затем едва заметно кивнул, принимая её тон... но явно не собираясь уходить.
Витя на мгновение отвёл взгляд, будто собираясь с мыслями, и, когда снова посмотрел на неё, лицо его стало серьёзнее.
— Слушай... — выдохнул он. — Я сегодня перегнул.
Он шагнул ближе, но уже без той наглости, осторожнее, будто пробуя почву:
— Понимаю.
Лера отвела глаза, едва заметно покачала головой, не принимая ни слов, ни попытки сгладить. Витя приблизился ещё, остановился почти вплотную, но не трогал сразу.
— Я, может, и жёстко сказал... — он усмехнулся криво. — Но ты же знаешь, я не из тех, кто языком просто так треплет.
Он всё-таки коснулся её — легко, за талию, будто проверяя, оттолкнёт ли:
— Прости... Я не хотел тебя так зацепить.
Лера сразу попыталась отстраниться, но он не дал — сменил положение, встал напротив, перекрывая ей путь, и упёрся руками по обе стороны от неё в стену. Слишком близко. Слишком настойчиво. Он смотрел прямо ей в лицо:
— Я не умею спокойно на это смотреть. — он сжал губы, сдерживая раздражение, — Когда он вокруг тебя крутится, как будто это нормально.
Лера устало выдохнула:
— Это не твоё дело.
Витя сразу напрягся:
— Моё.
Она упёрлась ладонями ему в грудь, стараясь сохранить хотя бы расстояние:
— Вить... отойди.
Голос усталый. Без злости. Скорее — с измотанностью. Он на секунду замер, глядя на неё сверху вниз, будто пытаясь поймать её взгляд, заставить не отворачиваться:
— Не хочу.
И продолжал смотреть, упрямо, почти вызывающе. Он чуть наклонился ближе, голос стал ниже, упрямее:
— Мы что, правда будем делать вид, что ничего не было?
Короткая усмешка — без радости:
— Мы уже не чужие, Лер. А ты ведёшь себя так, будто между нами пусто.
Лера подняла на него взгляд — прямо, без колебаний:
— Потому что между нами ничего и нет.
Чётко. Жёстко.
— Мы это уже обсуждали.
Витя сжал зубы, напряжение прорвалось в голос:
— Лера...
Чуть громче:
— Я не собираюсь тебя делить...
Он смотрел прямо, не моргая:
— Ты моя.
Лера резко оттолкнула его:
— Я тебе не вещь.
Витя замер на секунду, будто сдерживая себя, затем засунул руки в карманы, чтобы не сорваться, и ответил уже тише, но с тем же упрямством:
— Не вещь. — с нажимом, — Моя женщина.
Лера усмехнулась — коротко, холодно:
— Вот как. — она чуть склонила голову, — Ты, как всегда, всё решил за меня?
Витя резко выдохнул, будто уже не выдерживал, и голос его сорвался на более жёсткий тон:
— Ты сама это качаешь, Лер.
Он провёл рукой по волосам, нервно, и развёл руки:
— То мы спим, то резко отрезаешь, как будто я тебе никто.
Он усмехнулся криво:
— И потом ещё удивляешься, что я так реагирую?
Лера смотрела на него уже без всякой мягкости, только с нарастающим раздражением:
— Витя, хватит. — тише но с холодом, — Уходи.
Он тихо хмыкнул, уголок губ дрогнул в кривой усмешке; наклонив голову, он посмотрел на неё снизу вверх — упрямо, почти вызывающе:
— Не уйду.
Слова прозвучали негромко, но в них было достаточно твёрдости, чтобы стало ясно — он действительно не собирается отступать. Он шагнул к ней, быстро, почти без паузы, и потянулся, пытаясь поцеловать. Лера среагировала мгновенно — ладони упёрлись ему в грудь, она отвернула лицо, не давая приблизиться. Запах ударил сразу. Резкий, тяжёлый — алкоголь, смешанный с табаком. Слишком очевидный. Она нахмурилась, почти с отвращением:
— Ты пьяный...
Но он будто не услышал. Или не захотел. Только сильнее прижал её к стене, сокращая расстояние до невозможного, наклонился к шее, касаясь губами кожи, упрямо, почти назло:
— Тебе же не всё равно... — тише, почти шёпотом, — Я же вижу.
Лера попыталась вырваться, упёрлась сильнее, но он держал крепко — не грубо, но настойчиво, не давая ей уйти.
И в какой-то момент терпение оборвалось. Она резко оттолкнула его, уже с силой, вырываясь из его рук.
— Витя, хватит!
Голос сорвался. Резко. Почти крик. Она отступила на шаг, дыхание сбилось, глаза наполнились слезами, которые она уже не пыталась сдержать:
— Уходи... Я прошу тебя.
Он замер. Как будто только сейчас по-настоящему увидел её. Не злую. Не упрямую. А уставшую.
Он смотрел на неё дольше, чем следовало. Молчал. Потом едва заметно кивнул. Развернулся. И вышел, тихо прикрыв за собой дверь, оставляя после себя тишину, в которой ещё долго звенели их недосказанные слова.
Лера прислонилась спиной к двери и тяжело выдохнула, словно только сейчас позволила себе отпустить напряжение. Сердце всё ещё билось слишком быстро. Она провела ладонью по лицу, закрыла глаза. И мысль, от которой она уже устала, снова вернулась. Зря. Всё это было зря. Она уже миллион раз пожалела о той ночи. Стоило закрыть глаза — и воспоминания сами поднимались, без спроса.
«Прошло всего несколько дней. Но казалось — гораздо больше. После той ночи она не вышла на работу. Даже не пыталась. Телефон выключенный, и она прекрасно понимала, что происходит в «Курс Инвест» — как Витя, скорее всего, срывается, как задаёт вопросы, как ищет. Перед глазами всё ещё стоял кабинет. «Барон» И тишина. Которая тогда давила так же, как и сейчас.
Сегодня она вышла только потому, что больше не могла сидеть в четырёх стенах. Нужно было хоть как-то отвлечься, выдернуть себя из этого состояния. Поэтому она оказалась здесь — в небольшой, неприметной забегаловке, где на неё никто не обращал внимания. Самое то.
Лера сидела в дальнем углу, почти в тени, и медленно крутила в пальцах бокал. Пятый. А может, уже шестой. Она перестала считать. Но легче не становилось. Ни на грамм. Внутри всё оставалось таким же тяжёлым, липким, как будто застряло и не отпускало. Она сделала ещё один глоток, поморщилась и отставила бокал, уставившись в пустоту. И только потом лениво перевела взгляд на вход. Вдохнула. И тут же замерла.
В помещение вошли они. Витя. Валера. И ещё несколько незнакомых ей парней. Громко. Смеясь. Будто у них был обычный вечер.
Лера резко опустилась ниже в кресле, почти съехала вниз, стараясь стать как можно менее заметной. Схватила меню, подняла его перед собой, закрывая лицо. Сердце резко ускорилось. Только не сейчас. Только не он. Ей нужно уйти. Срочно. Пока Пчёлкин её не заметил.
Спустя несколько минут Лера всё так же сидела, почти не двигаясь, словно любое лишнее движение могло выдать её. Даже дышать старалась тише. Только бы не заметили. Только бы прошли мимо. Она мысленно повторяла это, как заклинание, не отрываясь от меню, за которым пряталась. Секунды тянулись медленно. Слишком. И когда она всё же решилась — осторожно, почти незаметно — опустить меню... её будто пробило током. Пальцы дрогнули. Меню выскользнуло и с тихим шорохом упало на пол.
Перед ней уже сидел он. Пчёлкин. Руки сложены. Взгляд — прямой. Тяжёлый. Как будто не просто смотрит — прожигает насквозь.
Лера на секунду замерла, но быстро взяла себя в руки. Медленно поднялась, будто собираясь уйти, но в ту же секунду сильная рука резко вернула её обратно на место. Она даже не вскрикнула. Только вздрогнула. И на удивление — алкоголь, разлившийся по телу, притупил страх. Дал какую-то странную, искусственную уверенность.
Лера выпрямилась, откинулась на спинку стула, будто ей всё равно, и лениво протянула:
— Ты, кажется, стол перепутал. — она подняла бокал, — Твои — в другом зале.
Сделала глоток, скрывая дрожь в руках. Витя хмыкнул, не отводя взгляда:
— Сколько уже?.. Бокалов.
Лера фыркнула:
— Не твоё дело. — чуть прищурилась, — Или решил поухаживать?
Витя усмехнулся, пересел ближе — слишком близко, почти вплотную, и наклонился к ней:
— Может, и решил.
Прошептал почти у самого уха. Лера замерла, затем чуть отодвинулась, но он только усмехнулся и сразу изменился в лице. Стал серьёзнее. Жёстче.
— Ты что должна была сделать четыре дня назад?
Голос тихий. Но уже без намёков.
Лера сглотнула, но ответила спокойно:
— Я сказала... Я к вам не пойду.
Витя усмехнулся криво, покачал головой:
— Нет.
Тянуто. Спокойно. И в этом «нет» не было выбора. Он резко потянул её за спинку стула ближе к себе, почти вплотную, и тихо добавил:
— Завтра... В девять.
Ещё тише:
— На своём месте.
Лера посмотрела на него, уже без прежней бравады:
— А если нет?
Витя медленно поднял руку, взял её за подбородок, повернул лицо к себе. Заставил смотреть прямо.
— Лучше не проверяй. — почти шёпотом, — Поверь.
Лера опустила взгляд. На секунду. Потом тихо:
— Хорошо... Я приду.
И только после этого подняла на него глаза:
— А теперь...
Чуть твёрже:
— Оставь меня.
И в этом было уже не просьба. А усталое требование.
Витя даже не отстранился — будто её попытка уйти его вообще не касалась. Он лениво повернул голову, поймал взгляд официанта и коротко, без лишних слов, бросил:
— Мне сто. — кивок в сторону Леры, — И ей — повтори.
Лера нахмурилась, резко повернулась к нему:
— Я с тобой сидеть не собираюсь.
Она уже поднялась, собираясь уйти, но Витя только тихо хмыкнул, склонив голову набок, и посмотрел на неё снизу вверх:
— А как же... угощение?
С намёком. С той самой интонацией, от которой у неё внутри всё сжималось.
Лера сглотнула, на секунду замерла... и села обратно. Неохотно. С раздражением. Она отодвинулась ближе к окну, почти отворачиваясь, стараясь не быть к нему вплотную.
Но это не спасало. Запах — виски, сигареты, его одеколон — всё равно ощущался слишком явно. Слишком близко. Даже через алкоголь.
Официант поставил бокал. Лера схватила его сразу, почти резко, и выпила залпом, не делая пауз. Поставила обратно с тихим стуком.
Витя наблюдал за этим, не скрывая улыбки — ему явно нравилось, как она срывается, как нервничает рядом с ним.
Он чуть кивнул официанту:
— Повтори.
Лера сжала пальцы на краю стола, затем резко поднялась:
— Всё. — голос стал жёстче. — Посидели... Мне пора.
Витя не спеша сделал глоток виски, словно намеренно растягивая паузу, и только затем поставил стакан на стол. Он не смотрел на неё сразу — будто давал ей возможность сделать выбор. И лишь потом поднял взгляд. Спокойный. Тяжёлый. Собранный.
— Не пора.
Сказано было негромко. Но в этом спокойствии чувствовалась такая уверенность, что спорить казалось бессмысленным.
Лера замерла. На короткое мгновение, будто всё ещё могла встать и уйти. Пальцы чуть дрогнули. Но она не двинулась. Медленно выдохнула. И так же медленно опустилась обратно на стул. Не глядя на него.
Витя едва заметно усмехнулся, откинулся на спинку, позволяя себе эту короткую победу:
— Вот так правильно.
Они так и просидели рядом ещё какое-то время — минут тридцать, а может, больше. Витя не спешил. Пил медленно, маленькими глотками, будто ему никуда не нужно было идти, и время для него не имело значения. Иногда он бросал на неё короткие взгляды, наблюдая — внимательно, почти изучающе.
Лера, наоборот, избегала его. Смотрела куда угодно — в окно, на стол, на проходящих мимо людей — только не на него. Но напряжение между ними никуда не исчезало. Оно лишь становилось тише. Глубже. Алкоголь делал своё — притуплял резкость, сглаживал углы. И в какой-то момент она поймала себя на странной мысли: рядом с ним... не так тяжело, как должно быть. Ей это не понравилось. Она сразу списала всё на вино. На усталость. На всё, что угодно — лишь бы не на него. Сделав ещё глоток, Лера подняла брови и, наконец, посмотрела на него, стараясь звучать легче, чем чувствовала:
— Тебе не пора к своим?
Улыбка вышла натянутой. Почти формальной. Витя усмехнулся, медленно провёл языком по губам, не отводя от неё взгляда:
— Нет.
Коротко. Спокойно. И в этом «нет» было больше, чем просто ответ. Он чуть подался ближе, сократил расстояние между ними, и, не торопясь, коснулся её — рукой, осторожно, но уверенно притянул к себе за шею. Поцелуй вышел мягким. Без давления. С тем самым выбором — продолжить или отстраниться.
Лера на мгновение растерялась. Замерла. Но затем напряжение в её теле ослабло. Она не оттолкнула. Наоборот — ответила. Почти незаметно. Но этого было достаточно. Витя чуть усмехнулся сквозь поцелуй, почувствовав это, и углубил его — медленно, не спеша, будто проверяя, насколько далеко она позволит зайти.
Потом, не разрывая близости, тихо прошептал:
— Поехали ко мне.
Лера открыла глаза. Посмотрела на него. Несколько секунд — будто всё ещё могла передумать. Но не стала. Кивнула.
Они вошли в квартиру почти одновременно — быстро, порывисто, словно не успевали за собственным ритмом. Дверь захлопнулась за спиной глухо, но никто из них этого даже не заметил. Поцелуй не прервался. Ни на секунду. Витя на ходу сбросил плащ, тот скользнул по плечам и упал на пол, забытый. Лера, не отрываясь от него, стянула с себя пальто — оно тоже осталось где-то позади, в прихожей, как ненужная деталь. Им было не до этого. Слишком близко. Слишком быстро. Его руки уже уверенно скользили по её спине, находя молнию платья, и в этом движении не было ни суеты, ни сомнений. Лера, в ответ, вцепилась в его рубашку, сжала ткань в пальцах, будто пытаясь удержать момент, который сам по себе ускользал слишком стремительно. Он не останавливался. Не замедлялся. Только ближе. Только сильнее. В какой-то момент Витя легко подхватил её на руки — так, будто это было самым естественным решением — и понёс вглубь квартиры. В спальню. Не отрываясь. И всё, что осталось позади — звуки, вещи, мысли — потеряло значение.
Утро пришло тихо. Лера проснулась раньше него. Некоторое время она просто лежала, глядя в потолок, прислушиваясь к его ровному дыханию рядом. Всё вчерашнее ещё не успело разложиться по полкам — только осело где-то внутри тяжёлым, тёплым следом.
Она медленно выдохнула. Осторожно высвободилась из его рук, стараясь не разбудить, и села на край кровати. На секунду замерла, будто собираясь с мыслями, а потом поднялась. Движения были тихими. Аккуратными. Она накинула на себя бельё, потянулась за платьем, лежащим рядом, и уже собиралась его надеть, когда— тепло чужих рук внезапно обхватило её со спины. Сильные. Горячие. Слишком знакомые. Она едва заметно вздрогнула.
Витя притянул её ближе, уткнулся губами в её плечо, медленно провёл по коже, а затем — выше, к шее.
— Жалеешь?
Голос был хриплым после сна. Тихим.
Лера застыла. На короткое мгновение. Прикрыла глаза, будто этот вопрос задел сильнее, чем она ожидала. Но ответила спокойно. Почти сразу:
— Нет.
Едва заметно покачала головой. И в этом «нет» было куда больше, чем просто слово.»
Тогда она не соврала. Она действительно не жалела — ни сразу, ни позже, когда осталась одна со своими мыслями, потому что в тот момент это не казалось ни ошибкой, ни слабостью, ни чем-то, за что нужно расплачиваться.
Впервые — ещё в восемьдесят девятом — это было по любви. Первой. Той самой, которая не спрашивает разрешения, не думает о последствиях и не оставляет пространства для холодного расчёта. И, возможно, именно поэтому тот первый раз остался в ней как что-то отдельное, почти нетронутое временем, — как точка отсчёта, от которой потом всё только усложнялось.
Сейчас всё было иначе. Гораздо сложнее. За полтора года — всего несколько раз, редкие, почти случайные встречи, которые случались не потому, что кто-то их планировал, а потому что в какой-то момент оба переставали сопротивляться. Пять раз. Не больше. И каждый из них был похож на предыдущий — тот же импульс, та же попытка не думать, не анализировать, не останавливаться в нужный момент. Лера и сама не понимала, как это происходит. Как она снова оказывается рядом. Почему не уходит раньше, когда ещё можно. Почему не ставит точку окончательно. Но одно она для себя решила давно — и держалась за это решение почти упрямо, как за единственную возможную опору. Никаких обещаний. Никаких слов, за которыми может что-то стоять. Никаких «мы». Потому что «мы» означало бы слишком многое.
Лучше так. Коротко. Без обязательств. Без будущего. Чем позволить себе больше — и потом жить с постоянным ожиданием, сомнениями и страхом, что в какой-то момент всё разрушится, как это обычно бывает с такими, как он. Она слишком хорошо понимала, какой он. Как легко он относится к людям, к связям, к границам. И она не собиралась проверять это на себе. Не хотела становиться ещё одной историей, которая закончится так же, как у него заканчиваются все остальные.
Поэтому каждый раз, уходя от него, она говорила одну и ту же фразу. Спокойно. Почти ровно. Словно заранее расставляя всё по местам:
— Это ничего не значит.
Сначала — для него. Чтобы не было лишних вопросов. А потом — уже для себя. Чтобы не позволить себе поверить в обратное. И с каждым разом она произносила это всё увереннее.
Но где-то глубоко внутри оставалось ощущение, что она говорит это не потому, что так есть, а потому что иначе — слишком опасно.