затопленные соседки
1. Аня
Я ненавижу запах сырости.
Не тот лёгкий, после дождя, когда хочется заварить чай и укутаться в плед. А этот — липкий, подвальный, который въедается в одежду, в волосы, в самое нутро. Который остаётся, когда соседка сверху забыла выключить стиралку, а твоя комната оказалась прямо под её ванной.
Вчера в два часа ночи я сидела за ноутбуком, дописывала лабораторную по линейной алгебре, и вдруг потолок издал звук, похожий на предсмертный хрип старого водопровода. Я подняла голову за секунду до того, как гипсокартон вздулся и лопнул.
Воду я помню плохо. Помню, что заорала. Помню, что Катя и Лена — мои «соседки» — повизгивали в коридоре, но не зашли помочь ни выключить рубильник, ни переставить ноутбук. Они боялись намочить свои милые тапочки с зайчиками.
Я вытащила технику. Свой рюкзак. Ноутбук, который кормит меня не первый год. Всё остальное можно купить. Или украсть. Или обойтись.
Четыре часа утра. Я стою в коридоре общего крыла, на мне мокрая футболка, волосы слиплись сосульками, а из моей комнаты всё ещё капает. Катя и Лена уже нашли себе место — сжалились сердобольные девчонки с третьего этажа. Меня не позвали.
Ну и правильно. Я бы всё равно не пошла.
Утром я первым делом пошла к коменданту.
Её коморка пахнет нафталином и старыми бумагами. Валентина Павловна — женщина, которая видела этот университет ещё при царе Горохе. Она сидит за столом, подперев щёку кулаком, и читает журнал учёта. На меня смотрит поверх очков так, будто я ей должна деньги.
— Вчера был потоп, — говорю я без приветствия. Бесполезно тратить вежливость на тех, кто тебя не выселит по доброй воле.
— Знаю, Анют, — она даже не кивает. — Стиралка на пятом этаже, виновницу нашли. Комиссия придёт в понедельник.
— Мне плевать на комиссию, Валентина Павловна. Мне негде жить.
Она вздыхает. Тяжело, по-бабьи, будто я её внучка, которая пришла просить деньги на новый телефон.
— Анют, я понимаю. Но мест свободных нет. Твоих соседок я переселила — Катю к подруге, Лену в блок 3Б. А тебе... — она листает журнал, хотя отлично знает, что там. — Тебе пока некуда. Жди.
— То есть «жди»? — переспрашиваю я. — Ждать что? Пока моя комната высохнет? А где мне спать? На лестнице?
— Можешь пожить у знакомых.
Я сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться ей в лицо. Знакомые. Я здесь три недели. Я ни с кем не здороваюсь первой. Я вообще сюда приехала учиться, а не дружить.
— Нет у меня знакомых, — говорю ровно. — Переселяйте куда угодно. В подсобку. В кладовку. На чердак. Мне плевать.
Валентина Павловна смотрит на меня долго. Потом снова открывает журнал, перелистывает страницу, другую. Хмурится. Я уже знаю этот взгляд — сейчас будет «ничего не могу».
— Есть одна комната, — говорит она нехотя. — В мужском блоке.
Я замерла.
— Две комнаты на блок, общий туалет и душ. Кухонный угол. — она произносит это так, будто описывает трёхкомнатную квартиру в центре. — Там живёт один мальчик. Второкурсник.
— Вы предлагаете мне жить с мужиком?
— Я предлагаю тебе крышу над головой, — жёстко отрезает комендант. — Ты просила хоть куда-то. Я нашла. Не хочешь — живи у себя.
Мужской блок. Это звучит как приговор. Я представляю: грязные носки на батарее, запах пота, порно на всю громкость и попытки заглянуть в душ.
Но потом я вспоминаю запах сырости в своей комнате. Гипсокартон, который будет сохнуть две недели. Катю и Лену, которые не позвали меня ночевать.
— Ладно, давайте, — говорю я.
Валентина Павловна смотрит на меня с уважением. Или с сожалением. С этой женщиной никогда не разберёшь.
— Мальчик нормальный, — говорит она, протягивая ключ на синей пластиковой болванке. — Не пьёт, не курит в комнате. Драться не будет.
— Большое спасибо, — я беру ключ. — Нашли мне рыцаря.
— За языком следи, — беззлобно говорит комендант. — Блок 4, комната 17. Твоя комната справа от входа. Не потеряешься.
Я возвращаюсь в свою бывшую комнату за вещами.
Потолок похож на лицо после пластической операции — вздутый, с желтоватыми разводами. Пол набух. Стул, на котором сидела Катя, покосился, как пьяный. Моя сторона комнаты пострадала меньше всего.
Рюкзак уцелел. Ноутбук в чехле. Документы в пластиковой папке — я не идиотка, храню их в герметичном пакете.
Одежда? Частично. Джинсы на нижней полке промокли. Кроссовки тоже, поэтому я выкидываю их без сожаления — старые, разношенные. Книги по анализу данных, слава богу, лежали на верхней полке. Математика не терпит воды. Как и я.
Я собираю вещи за пятнадцать минут. Два рюкзака, сумка с ноутом, пакет с остатками. Всё. Я — человек, который помещается в два рюкзака. Это не грустно. Это удобно.
В дверях сталкиваюсь с Катей. Она зашла за своим феном, который забыла на подоконнике.
— О, ты куда? — спрашивает она, округляя глаза.
— В мужской блок, — отвечаю я. — К мужику.
Катя открывает рот. Закрывает. Я не жду её ответа — перешагиваю через порог и иду по коридору, не оборачиваясь.
Блок 4 — это отдельный коридор, тихий и почти пустой. Здесь пахнет не дешёвым освежителем, как в женском крыле, а стиральным порошком и ещё чем-то... мужским. Не противным. Просто другим.
Комната 17. Дверь серая, обшарпанная. Я вставляю ключ. Замок щёлкает неохотно, будто не рад меня видеть. Я уже привыкла.
Внутри — короткий коридорчик. Сразу направо — дверь. Моя. Слева — ещё одна дверь, наверное, его. Посередине — дверь в санузел. Дальше крошечная кухня с плитой, раковиной и холодильником, который гудит, как больной кот.
Захожу в свою комнату.
Она маленькая. Метров десять, не больше. Окно выходит во двор, на старые тополя. Стены выкрашены бледно-зелёной краской — казённой, как в больнице. Кровать, стол, стул, шкаф. Всё.
Но здесь сухо. Нет запаха сырости. Нет Кати, которая слушает попсу по утрам. Нет Лены, которая вечно спрашивает «Ань, ты злая?».
Я ставлю рюкзак на кровать. Достаю ноутбук на стол. Разбираю пакет с вещами — футболки, джинсы, носки, нижнее бельё. Всё это аккуратно раскладываю по полкам.
Потом негромко включаю музыку на телефоне. Инструментал. Что-то электронное, без слов. Люблю, когда мозг занят ритмом, а не текстами про любовь.
Расправляю постельное бельё. Своё — серое, без рисунков. Застилаю угол кровати так, как люблю — подушку ближе к стене, плед поверх одеяла.
Всё. Я дома.
Пока что.
Не знаю, каким окажется этот сосед. Нормальный, сказала комендант. «Не пьёт, не курит в комнате». Это уже лучше, чем половина мужиков в этом общежитии.
Но я ничему не удивлюсь.
Главное — не лезть не в своё дело. Он не лезет — я не лезу. Мы просто два человека, которые спят в трёх метрах друг от друга через стенку с туалетом.