Навязчивые мысли
Утро встретило их серым небом и мелким, почти незаметным дождем, который не лил, а словно висел в воздухе. Асфальт был темным и влажным, под ногами тихо шуршали лужи, а прохладный ветер забирался под одежду, заставляя невольно поеживаться.
Женя шла рядом с Хэнком, засунув руки в карманы ветровки. Капюшон был накинут на голову, защищая от мороси, но пряди волос все равно выбивались и прилипали к щекам. На ней были черные джинсы, темная кофта и легкая ветровка, все простое, почти незаметное, будто она специально не хотела привлекать к себе внимание.
Хэнк шел рядом и что-то рассказывал. Голос у него был спокойный, ровный, иногда он усмехался сам себе, добавляя какие-то детали. Он явно старался держать разговор, не давать повиснуть тишине. Женя кивала время от времени. Но она его почти не слышала.
Они свернули на знакомую улицу, и в какой-то момент взгляд Жени зацепился за дом.
Обычный. Серый. С чуть облупившимися стенами. Дом Глеба. Она сразу его узнала. И в ту же секунду внутри что-то резко дернулось. Мысль пришла мгновенно, без предупреждения:
Там есть.
Женя помнила это слишком хорошо. Как будто прошел не месяц, а день. Как заходила туда, как закрывалась дверь, как все становилось проще, легче, тише внутри.
Тело отреагировало быстрее, чем она успела что-то осмыслить. Где-то в груди появилось знакомое тянущее ощущение, почти физическое, как голод, только сильнее, глубже. Ей вдруг стало трудно идти прямо. Шаги начали сбиваться. Она на секунду замедлилась, почти незаметно, но внутри уже начиналась борьба.
Зайти. Просто зайти. Попросить. Это же рядом. Буквально в нескольких метрах.
Дом стоял совсем близко. И в этот момент она вспомнила, что рядом идет Хэнк. Женя резко перевела взгляд на него.
Он шел спокойно, все так же что-то рассказывая, не замечая, что с ней происходит. Его присутствие вдруг стало чем-то вроде границы, которую она не могла переступить.
Он не даст.
Боря просто не позволит ей туда свернуть. И это одновременно злило и останавливало.
Она снова посмотрела на дом. Желание стало почти невыносимым. Тело будто начинало жить своей жизнью, ноги чуть сами тянулись в ту сторону, дыхание сбилось, в голове крутилась одна и та же мысль, заглушая все остальное.
Еще шаг.
И она могла бы свернуть.
Еще чуть-чуть.
И она бы точно не остановилась. Это было страшно осознавать, насколько мало ей нужно, чтобы сорваться. И именно это ее дернуло.
Женя резко ускорила шаг. Сначала просто быстрее пошла, будто пытаясь уйти от этого места, от этого ощущения. А потом, почти сорвалась на бег. Резко, без предупреждения.
Хэнк сразу заметил.
— Жень? — окликнул он, не понимая. — Ты куда?
Но она не ответила. Женя не могла. Если бы остановилась, проиграла бы.
Дождь начал чуть сильнее бить по капюшону, дыхание сбивалось, ноги сами несли вперед, прочь от этого дома, от этой улицы, от этой мысли. В голове было только одно:
Убежать. Пока еще есть силы.
Этот дом всплыл в памяти слишком резко, слишком ярко, будто она не просто вспомнила, а снова оказалась там. Один из тех дней.
Женя сидит прямо на полу, прислонившись спиной к дивану. Перед ней низкий журнальный столик, заваленный всем подряд. Пустые бутылки, какие-то грязные стаканы, смятые упаковки, пепел, который никто даже не пытался стряхнуть. Воздух тяжелый, спертый, пропитанный запахом алкоголя, пота и чего-то еще, от чего хотелось отвернуться, но некуда.
Вокруг люди. Незнакомые. Кто-то смеется слишком громко, кто-то говорит сам с собой, кто-то просто лежит, не двигаясь. Лица смазаны, как будто не настоящие, как будто это не люди, а просто силуэты.
Глеб сидит на диване. Точнее, уже не сидит, спит, запрокинув голову назад. Рот приоткрыт, руки безвольно лежат на коленях. Он даже не выглядит живым в этот момент, просто тело, которое заняло место.
Женя чувствует себя отвратительно. Не морально даже, физически. Тело тяжелое, внутри мутит, в голове шумит так, что сложно сосредоточиться хоть на чем-то. Ей плохо, но недостаточно плохо, чтобы остановиться. Наоборот, это то самое состояние, когда хочется еще, чтобы стало "нормально".
Она тянется к столу, берет первую попавшуюся бутылку. Пиво. В ней еще осталось немного на дне. Женя даже не нюхает. Просто подносит к губам и выпивает залпом, морщась от горечи, от теплой, застоявшейся жидкости. Она не чувствует вкуса, ей важно другое. Хоть как-то перебить это состояние.
Женя опускает бутылку и сразу начинает искать глазами дальше. На столе лежат шприцы. Использованные. Не один раз. Они просто валяются рядом, как что-то обычное, как мусор, который никто не убрал. Рядом рассыпанные таблетки, без упаковки, без названий, просто разноцветные, перемешанные.
Женя даже не задумывается. Она тянется, хватает пару штук, не разбирая какие, и сразу закидывает в рот. Запивает остатками пива из другой бутылки.
Никаких сомнений. Никакого страха. Только желание, чтобы стало легче.
Проходит немного времени. Сначала ничего. Потом внутри начинает крутить. Резко. Сильнее, чем раньше. Женя морщится, хватается за живот, пытается вдохнуть глубже, но становится только хуже. Тошнота поднимается волной, такой сильной, что невозможно игнорировать. Она резко поднимается. Шатаясь, почти не чувствуя ног, добирается до ванной. Дверь даже не закрывает. Падает на колени перед унитазом и ее выворачивает. Жестко. Больно. До слез. Она не успевает даже нормально вдохнуть между спазмами, горло дерет, глаза слезятся, руки дрожат.
Когда становится чуть легче, она опускает голову, тяжело дышит, пытаясь прийти в себя. И только тогда замечает. Рядом, у стены, лежит девушка. Она спит. Прямо на полу. И рядом с ее лицом следы рвоты. На одежде. На волосах. Она даже не попыталась встать. Просто отключилась там, где ее накрыло.
Женя смотрит на нее несколько секунд. И в этот момент внутри что-то сжимается. Потому что это не просто кто-то. Это она. Та же самая картина. То же самое состояние. Та же самая точка, в которую она сама катится. И самое страшное, тогда это не остановило. Она просто отвернулась.