Стыд.Обиды.Желание.Пустота.
Прошла еще одна неделя.
В комнате было тихо. Настолько тихо, что было слышно, как за окном иногда проезжают машины и как где-то в квартире скрипят полы. Женя лежала на кровати, уставившись в потолок, не двигаясь уже долгое время. Ломка прошла, тело больше не сводило, не трясло, не выворачивало изнутри. Боль ушла. Но легче от этого не стало.
Осталось другое. Желание.
Оно не кричало, как раньше, не разрывало, но сидело где-то глубоко и постоянно напоминало о себе. Тихо, настойчиво. В какие-то моменты казалось, что если сейчас протянуть руку, найти хоть что-то, станет проще. И это пугало больше, чем сама ломка.
Она устало прикрыла глаза и медленно выдохнула. Настроения не было вообще. Ни на что. Даже просто встать с кровати казалось чем-то лишним. А мысль о том, что нужно с кем-то разговаривать, кого-то видеть, вызывала только раздражение и желание закрыться еще сильнее.
Женя перевернулась на бок, поджала под себя руку и уткнулась лицом в подушку. И почти сразу в голове начали всплывать воспоминания. Слова. Сцены.
Она резко зажмурилась, будто это могло остановить. Но не остановило. Она вспомнила, как кричала на отца. Как вырывалась, как говорила вещи, за которые сейчас становилось стыдно. Настолько, что хотелось просто не вспоминать. Как будто это была не она. Но это была она. И от этого никуда не деться.
Потом всплыл Хэнк. И здесь стало еще хуже.
Женя сжала губы, сильнее уткнувшись в подушку. Все, что она ему говорила. Как давила. Как предлагала ему отношения, как будто это что-то нормальное.
Она тихо выдохнула, почти болезненно. Ей было стыдно. Настолько, что она даже не представляла, как теперь с ним говорить. Смотреть в глаза. Он ведь все это слышал. Видел ее такой. Слабой. Злой. Жалкой. И при этом все равно остался. А она. Она просто вылила на него все, что было внутри. Несправедливо. Она это понимала. И это только сильнее давило.
Женя перевернулась на спину, уставившись в потолок. Взгляд был пустой, но мысли внутри не останавливались.
Мел.
Она медленно прикрыла глаза. С ним все было по-другому. И от этого больнее. Она вспомнила их первые дни. Как они смеялись, как он смотрел на нее, как держал за руку. Как все было легко. Просто. Без этого постоянного напряжения внутри.
Женя тихо выдохнула. Она облажалась. Это было слишком очевидно. Женя сама все испортила. Своим поведением, своим отношением, своей жизнью, которая в какой-то момент пошла не туда. И сейчас она понимала, что хочет быть с ним. По-настоящему. Не как тогда, не между делом, не на эмоциях. А нормально. Но уже было поздно.
Эта мысль неприятно сжала изнутри. Она прикусила губу, сдерживая желание просто закрыться от всего этого. И тут же в голове всплыло еще одно.
Киса.
Женя резко отвернулась, будто от этого можно было уйти. Но не получилось. Она помнила все. Слишком хорошо. И дело было не только в самом факте. А в том, когда это произошло. Как. Почему.
Она понимала, что это было не из-за чувств. Не из-за желания быть с ним. А просто, как способ. Отвлечься. Заглушить. И от этого становилось мерзко. В первую очередь, к себе.
Женя зажмурилась, сжимая пальцами край одеяла. Перед глазами тут же всплыл Мел. И это наложилось одно на другое. Слишком резко. Слишком неправильно. Ей стало стыдно. Перед ним. Хотя он даже не знал. И от этого было только хуже. Потому что она знала. И этого было достаточно.
Женя провела рукой по лицу, устало, будто пытаясь стереть эти мысли. Но они не уходили. Только крутились по кругу.
Стыд.
Обиды.
Желание.
Пустота.
Все сразу.
Женя снова уставилась в потолок, не моргая.
И в какой-то момент поймала себя на мысли, что ей просто не хочется ничего.
Ни разговаривать.
Ни объяснять.
Ни исправлять.
Потому что она не понимала, с чего начать. И есть ли вообще смысл.
Она медленно выдохнула и закрыла глаза. И впервые за долгое время тишина в комнате не казалась спокойной. Она давила. Почти так же, как раньше давила ломка. Только по-другому.
Женя лежала на кровати, глядя в одну точку, почти не двигаясь, когда в дверь тихо постучали. Стук повторился, чуть увереннее, и через секунду дверь приоткрылась. В проеме показалась мама. Она осторожно заглянула внутрь, будто проверяя, в каком состоянии дочь, и только потом вошла на шаг.
Женя перевела на нее взгляд, но ничего не сказала.
Ольга на секунду замялась, осматривая комнату, потом остановилась взглядом на дочери и мягко заговорила:
— Может... завтра пройдемся по магазинам? — она сделала небольшую паузу. — Купим тебе что-нибудь к школе.
Голос у нее был спокойный, но в нем чувствовалась осторожность, как будто она подбирала каждое слово, чтобы не спровоцировать очередную резкую реакцию.
Женя чуть дернула плечом и отвела взгляд в сторону.
— Мне ничего не надо, — ответила она тихо, без раздражения, но и без интереса.
Мама кивнула, будто ожидала такой ответ, но все равно на секунду опустила взгляд, сдерживая вздох. Потом все же вдохнула глубже и добавила:
— Мне Рита звонила... — она посмотрела на Женю внимательнее. — Спрашивала, почему ты ей не отвечаешь.
Женя на это только поморщилась, словно даже само упоминание кого-то из друзей вызвало неприятное чувство. Она чуть повернула голову обратно к стене и устало сказала:
— Я не хочу сейчас ни с кем разговаривать.
Ответ прозвучал спокойно, но в нем была четкая граница. Без желания объяснять, без попытки смягчить.
Ольга несколько секунд смотрела на нее, будто хотела что-то еще сказать, но в итоге только кивнула.
— Хорошо, — тихо ответила она.
Мама не стала настаивать. Не стала задавать лишних вопросов. Просто постояла еще секунду, будто надеясь, что Женя сама что-то добавит, но, не дождавшись, развернулась и вышла из комнаты. Дверь закрылась так же тихо, как и открылась. И тишина снова вернулась.