Не у всех есть дом
Они сидели втроем на диване. Хэнк посередине. Просто сидели. Без напряжения. Без тяжелых тем. Киса лениво щелкал зажигалкой, не поджигая сигарету.
— Слушайте, — сказал он, глядя в потолок. — А вы помните, как Геныч в позапрошлом году пытался научиться кататься на скейте? — Женя усмехнулась.
— Он не катался. Он падал.
— Он летал, — поправил Ваня. — Причем всегда лицом, — Хэнк фыркнул.
— Самое смешное, что он каждый раз говорил, что «да я почти научился».
— Почти, — передразнила Женя. — На уровне «жив».
Они засмеялись. Киса продолжил:
— А помните, как он пытался подкатывать к той блондинке из магазина?
— Которая сказала ему, что он «слишком добрый»? — спросила Женя.
— Да! — Ваня оживился. — Это был приговор.
— «Слишком добрый» это даже не френдзона, — сказал Хэнк. — Это гуманитарная катастрофа, — Женя рассмеялась.
— Это когда тебя не хотят даже как вариант.
Они еще немного посидели, перебрасываясь такими же тупыми, легкими фразами. Про школу, про людей с района, про дурацкие истории, про лето, про то, как все хотят уехать отсюда, но никто не знает куда.
Обычный подростковый разговор. Ни о чем. Именно поэтому важный.
В этот момент вернулись Гендос и Мел. Они подошли к дивану. Гендос сразу протянул Жене сложенные купюры. Она растерялась.
— Это что?
Женя посмотрела на деньги, потом на них. Мел спокойно сказал:
— Мы с Гендосом смогли достать шесть тысяч, — она сразу покачала головой.
— Нет. Не надо. Я не возьму, — Гена вздохнул.
— Рыжая, ну ты же понимаешь, — сказал он прямо. — Тебе их все равно больше негде взять.
Женя молчала. Секунду. Две. Потом медленно потянула руку. Взяла деньги. Сжала их в ладони. Поднялась с дивана и обняла сначала Гендоса, крепко, без слов. Потом Мела.
— Спасибо, — тихо сказала она.
Они шли по улице, без спешки. Разговаривали обо всем подряд. Кто что будет делать завтра, кто куда поедет, кто кому должен написать, кто опять пропал.
Гендос шел чуть впереди, потом резко остановился, будто что-то вспомнил. Обернулся к Жене.
— Это, — неловко начал он. — Сегодня не получится, чтобы ты у меня осталась.
— Да все нормально, — спокойно ответила. — Без проблем, — Гена почесал затылок.
— Ко мне должны... прийти, — Киса тут же оживился.
— Прийти-и-и, — протянул он с ухмылкой. — Да ты на расхват, брат.
— Да иди ты, — буркнул Гендос, но улыбнулся. Женя только хмыкнула.
— Я не в претензии, правда.
Мел, который шел рядом, чуть замедлился и посмотрел на нее.
— Тогда переночуешь у меня.
Спокойно сказал. Без нажима. Женя удивленно повернулась.
— Точно можно?
— Можно, — коротко ответил он. — Родители все равно уже спят.
Она чуть подумал, не сразу ответила.
И тут Хэнка будто кольнуло. Он остановился. Посмотрел сначала на Егора. Потом на Женю.
В груди неприятный укол. Не злость даже. Ревность. Та самая, тихая, липкая.
— Можешь у меня остаться, — сказал он резко, быстрее, чем собирался. Женя перевела взгляд на него.
— Вы сейчас серьезно? — тихо спросила она. — Оба? — Киса сразу рассмеялся.
— Ого. Вы посмотрите на них. Прям кастинг: «Кто сегодня принимает Рыжую у себя дома», — он посмотрел на друзей. — Может, вы еще подеретесь за право вынести ей тапочки?
Повисла пауза. Мел и Хэнк встретились взглядами. В этом взгляде было все. Напряжение, понимание, раздражение, чувство соперничества и неловкость от того, что Ваня, по сути, попал в точку.
Женя первая отвела взгляд. Повернулась к Боре. Тихо сказала:
— Прости... твой отец меня пугает. И я пока не готова быть рядом со своим домом. Не сейчас.
Без грубости. Без обесценивания. Честно. Хэнк кивнул. Внешне спокойно.
— Понимаю.
Но внутри все сжалось. Обида. Ревность. Чувство, что он опять где-то «не туда».
Не на Женю, на ситуацию. На себя. На то, что он вообще в этом месте.
Киса хлопнул его по плечу.
— Не драматизируй, герой. Это не финал сериала.
Гендос что-то пробормотал, пытаясь перевести тему.
Компания пошла дальше. А между Хэнком и Мелом повисло напряжение, которое никто не проговаривал, но все уже чувствовали.