Точка невозврата
Дом встретил ее тишиной, которая сразу показалась фальшивой. Женя захлопнула дверь чуть громче, чем собиралась, и на секунду даже улыбнулась, все еще на остатках дурного, легкого веселья. Мир будто плыл, движения были слишком свободными, мысли расплывчатыми. Потом она вспомнила.
Кухня. Свет. Они.
Женя остановилась в дверном проеме. Оба родителя сидели за столом. Мама напряженная, с поджатыми губами. Отец неподвижный, злой, с тем самым взглядом, от которого внутри все сжималось.
— Вот, — сказала Женя, стараясь держаться прямо. — Я вернулась, — усмешка вышла кривой. — Если бы вы меня не запирали, я бы и не сбегала.
Отец прищурился. Он смотрел на нее слишком внимательно. Слишком точно.
— Ты... — начал он и резко встал. — Ты под чем?
Она не успела ничего ответить. Отец подошел быстро, грубо схватил ее за руку и дернул. Женя не удержалась, споткнулась и упала на пол. Воздух выбился из легких, в ушах звенело. Несколько секунд она просто сидела, не понимая, где верх, где низ. Потом подняла глаза.
Валентин нависал над ней. Лицо искаженное злостью.
— Ты вообще понимаешь, что творишь?! — заорал он, стараясь говорить тише, но не справляясь. — Ты неблагодарная тварь! Ты посмела явиться в таком виде?!
— Это вы меня довели! — крикнула Женя, вскакивая. Голос сорвался. — Это вы!
Отец ударил ее. Коротко, резко. Мир дернулся в сторону, она отшатнулась к столу, зацепилась за край, едва устояв. Во рту появился металлический вкус.
— Валя! — вскрикнула мама. — Успокойся!
Но что-то уже щелкнуло. Не в нем, в Жене.
Она увидела стол. Предметы на нем. Ее взгляд зацепился за один из них, и мысль пришла внезапно, холодно, почти ясно.
— Еще шаг, — сказала Женя и задрала рукав кофты. — И я вскроюсь!
Она подставила холодный нож к руке, с нажимом. Отец замер. Потом его лицо перекосилось еще сильнее.
— Ты вообще понимаешь, что говоришь?! Или наркота твоя все мозги проела?! — прошипел он. — Я тебя в психушку сдам. Слышишь?!
Женя усмехнулась. Улыбка вышла пустой.
— Давай, — сказала она. — Попробуй, — дочь посмотрела отцу прямо в глаза. — Я ненавижу тебя. И буду ненавидеть всегда.
Женя провела ножом по руке. Узкие струйки крови начали объединяться в одну широкую и капать на пол.
Отец рванулся к ней.
Раздался резкий звук, нож упал из рук. Мама закричала.
В комнате Жени были тихо. Слишком тихо после кухни.
Мама сидела рядом с ней на кровати, осторожно перематывая руку бинтом. Делала это медленно, аккуратно, будто боялась причинить еще хоть каплю боли. Пальцы у нее дрожали.
— Отец сказал... — начала она и запнулась. — Сказал, что рана не сильно глубокая.
Дочь смотрела в стену. Глаза сухие, пустые.
— Он мне больше не отец, — сказала она ровно.
Ольга замерла. Потом медленно отпустила руки. Бинт был уже закреплен, но она все равно еще секунду держалась за него, будто это могло что-то удержать.
— Жень... — голос у нее надломился. — Не говори так.
Женя ничего не ответила.
Слезы у мамы выступили неожиданно, не истерикой, а тихо, беззвучно. Она закрыла лицо ладонью, плечи слегка задрожали. Дочь посмотрела на нее, на секунду в груди что-то сжалось, но это чувство быстро исчезло, как будто ей уже было нечем.
Мама вытерла слезы, встала.
— Все... все готово.
Женя тоже поднялась. Молча. Натянула зеленое худи, прошла мимо зеркала, даже не глянув в него, и направилась к двери.
— Жень, — окликнула Ольга. — Ты куда?
— Я вернусь, — сказала она, уже в коридоре. — Не переживай.
— Хотя бы... — мама сглотнула. — Хотя бы звони мне. Ладно? — дочь кивнула, не оборачиваясь. — Я поговорю с отцом, — добавила она.
Женя остановилась на секунду.
— Прости, — сказала она почти шепотом.
И вышла.
На кухне отец сидел за столом. Он не сказал ни слова. Просто смотрел, как Женя проходит мимо, как закрывает за собой дверь. В его взгляде не было злости, только растерянность и что-то еще, похожее на страх, но слишком поздний, чтобы что-то изменить.
Дверь закрылась.
Квартира снова погрузилась в тишину.