На грани/Мел

Они вернулись в гостиную. Женя прошла первой и без раздумий села на диван рядом с Хэнком, зацепив его плечом. Он действительно сидел с какой-то непривычной, тихой улыбкой. Не широкой, а скорее задумчивой.

— У тебя что, хорошее настроение? — спросила она, покосившись на него. — Редкое явление, — Хэнк хмыкнул.
— А что, нельзя?
— Можно, — Женя пожала плечами. — Просто странно.

Она помолчала пару секунд, потом будто вспомнила, зачем вообще села. Достала телефон, ткнула в экран и повернула его к Боре, а потом и ко всем остальным.

— Мне, кажется, конец, — сказала Женя без особого драматизма, но голос был напряженный. — Когда я вернусь домой.

Сообщение от отца висело на экране, короткое и злое. Даже Киса перестал улыбаться, когда прочитал.

— Жестко, — протянул он.
— Я не понимаю, что делать, — продолжила Женя. — Если вернусь, будет плохо. Если не вернусь, тоже будет плохо. Он все равно меня найдет.

Повисла тишина. Гендос почесал затылок, Хэнк уставился в пол. Мел сел в стороне, оперевшись локтями о колени, и молчал.

— Слушай, — наконец начал Ваня. — Как ни крути, все хуйня. Но лучше все-таки вернуться.
— Да, — кивнул Гена. — Когда пропадаешь, родители сходят с ума еще сильнее. Потом будет в два раза хуже.
— Это правда, — тихо добавил Хэнк. — Если ты не придешь, он может решит, что ты вообще сорвалась. А так... хотя бы ты дома, — Женя выдохнула, потерла лицо ладонями.
— Я это понимаю, — сказала она. — Просто страшно.
— Страшно в любом варианте, — пожал плечами Киса. — Тут вопрос, где меньше, — Женя помолчала еще немного, потом кивнула.
— Ладно. Вернусь.

Ваня уже хотел что-то добавить, но вдруг заметил Мела.

— Эй, — сказал он, прищурившись. — А ты че такой молчаливый? Сидишь, будто не с нами. О чем задумался? — Егор поднял взгляд, будто его выдернули издалека.
— Да ни о чем, — ответил коротко он.
— Не похоже, — усмехнулся Киса.
— Не важно, — повторил Мел и отвел глаза.

Женя мельком посмотрела на него, но ничего не сказала.

К вечеру квартира будто выдохлась. Шум дня сошел на нет, голоса стали тише, движения медленнее. В коридоре горел один верхний свет, желтый и слишком яркий для этого часа. Женя стояла, наклонившись, возилась со шнурками кед. Пальцы слушались не сразу, то ли усталость, то ли мысли мешали. Косяк держался в губах, почти догоревший, с горьковатым привкусом на языке.
Она выпрямилась, прислонившись плечом к стене и негромко позвала:

— Гендос.

Он появился из кухни, уже настороженный. По одному не взгляду понял, что разговор будет не из легких.

— Что?

Женя посмотрела на дверь, потом снова на него. Голос у нее был спокойный, слишком спокойный.

— Мне нужна таблетка, — Гена сразу же покачал головой.
— Рыжая, нет. Ты же... ты только очухалась.
— Я знаю, — перебила она. — Поэтому и прошу сейчас, а не потом, — он сжал губы, скрестил руки на груди.
— Это плохая идея.
— Я иду домой, — сказала Женя тише. — Не просто домой. Я иду туда, где меня уже ждут, — она усмехнулась без веселья. — Это почти как на собственные похороны идти. Хочется хотя бы не трезвой.

Гендос долго молчал, потом провел рукой по лицу, отвернулся и все-таки протянул ей таблетку.

— Одна, — жестко сказал он. — И все.
— Одна, — кивнула Женя.

Она убрала таблетку, докурила косяк и раздавила окурок в пепельнице у двери.
В коридор постепенно подтянулись остальные. Киса встал у стены, Мел чуть в стороне, напряженный, словно хотел что-то сказать, но не решался. Хэнк подошел ближе всех. Женя по очереди отняла всех.
Ваню быстро, по-дружески, с коротким смешком. Гену крепче, дольше, почти виновато. Борю тепло, с паузой, в которой было больше, чем просто прощание. Потом подошла к Егору. Он замешкался на секунду, будто не был уверен, можно ли, но Женя сама шагнула ближе. Обняла его первой. Не резко, спокойно, мягко. Мел неловко обхватил ее в ответ, чуть сильнее, чем собирался.

— Чуть что пиши, — тихо сказал Егор ей почти на ухо.

Женя кивнула, не поднимая глаз.

— Ты уверена, что хочешь идти одна? — спросил Хэнк, когда она уже взялась за ручку двери.
— Да, так лучше.
— Ну... удачи, — сказал Киса, уже без подколов, — Женя обернулась, улыбнулась уголком губ.
— Удачи желают неудачникам, — она посмотрела на всех по очереди. — А мне успехов.

И, не оглядываясь больше, вышла. Дверь закрылась за ней тихо.
В коридоре еще несколько секунд никто не говорил.