Не выдержать
Женя так и не уснула.
Ночь тянулась вязко и долго. Дом давно затих. Где-то скрипели доски, кто-то переворачивался на другом конце комнаты, за стеной слышалось ровное дыхание. А она лежала, уставившись в темноту, считая трещины на потолке, которых не видела. Голова болела с самого вечера, но к утру боль стала другой. Плотной, давящей, будто кто-то медленно сжимал череп изнутри.
Она зажмурилась, стиснула зубы. Не помогло.
Женя перевернулась на бок, потом обратно на спину, сжала простыню в кулаке. Хотелось выть, но она лишь выдыхала через рот, чтобы не разбудить остальных.
Слезы потекли сами. Тихо, без всхлипов. Просто текли по вискам, впитывались в подушку. От бессилия у нее вдруг сорвало крышу. Женя сжала ладонь и ударила себя по голове. Несильно. Потом еще раз. И еще.
— Прекрати... — прошептала она сама себе, но рука снова дернулась.
В этот момент на полу резко зашевелились.
Мел проснулся от глухого звука и резкого движения. Он сначала не понял, что происходит, а потом увидел ее. Согнутую, дрожащую, с рукой, поднятой над головой. Егор вскочил почти мгновенно и перехватил ее запястье.
— Женя! — шепотом, но резко. — Ты что делаешь?!
Женя вздрогнула, словно ее поймали на чем-то постыдном, и попыталась вырваться. Но он держал крепко, не больно, просто не отпускал.
Мел наклонился ближе и увидел ее лицо. Красные глаза, мокрые ресницы, следы от слез. Она выглядела сломанной, не пьяной, не дерзкой, не «обычной» Женей.
— Что случилось? — уже тише спросил он. — Скажи мне, — она несколько секунд молчала, потом выдохнула.
— Голова... — голос дрогнул. — Она болит сильнее. Гораздо.
Егор больше ничего не стал спрашивать. Он осторожно потянул ее за руку, помогая встать.
— Пойдем.
Женя послушно поднялась, будто в ней не осталось сил сопротивляться. Мел вывел ее из комнаты, прикрыв дверь, чтобы никого не разбудить. Дом был полутемным, кухня холодной и чужой. Он усадил ее за стол, налил воды и подвинул стакан ей.
— Попей, — сказал Егор. — Не торопись только.
Она сделала пару глотков, но это не помогло. Женя поставила стакан и уставилась в столешницу.
— Скажи, что нужно сделать, — он сел напротив, оперевшись локтями о стол. — Таблетки? Лечь? Вызвать кого-то? — она качнула головой.
— Ты ничем не поможешь, — тихо сказала Женя. — Я просто... хочу домой.
Мел замер.
Он даже не сразу понял смысл сказанного. Женя и «хочу домой». Та самая Женя, которая всегда первая сбегала, которая ненавидела возвращаться, которая смеялась над словом «дом».
Егор смотрел на нее и вдруг понял. Если она это говорит сейчас, значит ей правда плохо. Настолько, что даже дом со всеми его стенами, запретами и криками, кажется ей единственным вариантом.
— Ты уверена?.. — осторожно спросил он и она кивнула, не поднимая глаз.
— Очень.
И в этот момент Мелу стало по-настоящему страшно за нее.
Егор разбудил вес быстро. Без резких слов, но с таким тоном, что стало ясно: это не обсуждается.
— Вставайте. Сейчас же.
За окнами уже серело. Ночь ушла почти незаметно, оставив после себя мутный, холодный рассвет. В доме было тихо, слишком тихо. Та тишина, в которой любое движение кажется громким.
Киса первым сел на полу, потер лицо ладонями и хрипло спросил:
— Что случилось?
— Жене хуже, — коротко ответил Мел. — Мы едем домой.
Слово «домой» повисло в воздухе странно и тяжело. Хэнк мгновенно вскочил, даже не задавая вопросов. Гендос молча натянул футболку, будто давно ждал этого момента.
Через несколько минут они уже выходили из дома. Утренний воздух был прохладным, влажным, пах землей и травой. Где-то вдалеке кричали птицы, слишком бодро для того, что происходило внутри машины.
Женя села спереди. Она держалась за голову, взгляд был разфокусированным, будто она смотрела сквозь все вокруг. Хэнк хотел что-то сказать, но передумал.
Гендос завел двигатель. Машина тронулась, и дом остался позади, маленький, чужой, будто сон, который не хотелось вспоминать.
Дорога была пустой. Рассвет медленно окрашивал небо в бледные оттенки, свет становился ровным, беспощадным. Таким, от которого ничего не спрячешь. Никто не включал музыку. Даже Киса не шутил.
Мел сидел сзади и смотрел на Женю. На то, как она вздрагивает от каждой неровности, как сжимает губы, чтобы не застонать.
— Терпи немного, ладно? — тихо сказал он.
Женя кивнула, не поворачивая головы.
В машине было напряженно, тесно и слишком по-настоящему. Они ехали обратно, уже не ради приключений и не ради веселья, а потому что другого выхода просто не было.