Дом - это люди
Они остановились у подъезда Риты. Старого, облупленного, вечно с неработающим домофоном и лавочкой, на которой обязательно оставляли пустые банки. Воздух был теплым, липким от лета, пах асфальтом и чьим-то деловым парфюмом из открытого окна.
— Она щас выйдет, — сказал Киса, глядя в телефон. — я написал.
— «Сейчас» у Риты понятие растяжимое, — усмехнулся Мел.
Женя уже сидела на бортике клумбы, болтая ногами, и выглядела так, будто всегда была здесь. Будто не было года, рехаба, пауз. Только лето и свои.
— Эй, — она резко спрыгнула и толкнула Хэнка плечом. — Ты чего такой серьезный? Расслабься, я же не сбегаю больше никуда.
— Очень смешно, — буркнул он, но уголки губ все равно дернулись.
Ваня тем временем нашел где-то пустую бутылку и поставил ее на асфальт.
— Так, ставки. Кто с первого раза собьет, тот король вечера.
— Ты в прошлый раз королем был ровно три секунды, — хмыкнула Женя и с размаху пнула бутылку. Та покатилась, задела бордюр и упала набок.
— Все, снимаю корону, — театрально вздохнул Киса. Мел вдруг хлопнул в ладоши:
— Рыжая, а ну повернись.
— Чего?
— Проверю, настоящая ли ты, — он прищурился. — А то вдруг это коллективная галлюцинация, — она закатила глаза, но тут же рассмеялась и по крутилась на месте.
— Настоящая, — сказала Женя. — С сертификатом.
Киса сделал вид, что аплодирует, Хэнк тихо усмехнулся, наблюдая за ней. В какой-то момент она забралась на лавочку и начала изображать диктора.
— Добрый вечер, дамы и господа. Сегодня в программе: Киса все еще идиот, Мел уже выше меня, а Хэнк...
— Эй! — перебил он.
— ... а Хэнк все еще делает вид, что ему все равно, — закончила Женя и рассмеялась первой.
В этот момент дверь подъезда хлопнула.
— О, — Киса выпрямился. — Кажется, звезда выходит.
Все обернулись одновременно. Лето будто стало еще громче, еще ярче. И Женя поймала себя на мысли, что именно так и должен ощущаться вечер, когда ты снова среди своих.
Дверь подъезда распахнулась резко, почти с грохотом. Женя спрыгнула с лавочки. Рита вышла и замерла на секунду, будто не сразу поверила глазам. Потом ее лицо медленно расплылось в шоке, который тут же сменился чистой, оглушительной радостью.
— ЖЕНЯ?!
— Рит... — она не успела договорить.
Рита рванула к ней так, что чуть не снесла Кису по дороге, и в следующую секунду Женю уже сжали в крепких объятиях, отчаянных объятиях.
— Ты... ты вообще реальная?! — подруга держала ее за лицо, разглядывая так, будто боялась моргнуть. — Господи, ты живая. Ты здесь. Ты... — голос к нее сорвался, и она снова прижала Женю к себе.
— Я вернулась, — засмеялась Женя, утыкаясь ей в плечо. — Сюрприз.
— Ты офигела, — Рита отлипла на полсекунды, чтобы тут же снова обнять ее. — Ты вообще понимаешь, что ты со мной сделала?
Она не отпускала ее. Держала за руки, за плечи, снова притягивала к себе, будто проверяя, никуда не исчезнет.
— Я так скучала, — тихо сказала Женя.
— Я тоже, — Рита шмыгнула носом и фыркнула. — Даже злиться не могу. Хотя должна.
Киса с Мелом переглянулись, ухмыляясь, а Хэнк стоял чуть в стороне, наблюдая, как Женя смеется. Легко, по-настоящему.
Егор смотрел внимательнее остальных. Не так, как смотрят на друга, который просто вернулся, а так, как смотрят, когда пытаются понять, выжил ли.
И он видел: да.
Она правда стала другой.
Не худой тенью, не острыми углами, в ней появились формы, мягкость. Плечи больше не торчали так болезненно, как раньше, руки выглядели живыми, теплыми. Она больше не казалась собранной из одних костей и злости.
А глаза...
Глаза были главнее всего.
Они не были полностью спокойными, нет. Но в них было движение. Свет. Смех, который доходил до самого взгляда, а не застывал где-то на губах.
Мел поймал себя на мысли, что впервые за долгое время смотрит на Женю не с тревогой, а с тихим облегчением.
Она стояла посреди двора, в объятиях Риты, окрашенная шумом, смехом, летом и выглядела счастливой. По-настоящему. Настолько, насколько могла сейчас.
И, кажется, этого было достаточно. Хотя бы на этот вечер.