На грани/Мел

К Рите они шли вместе. Вечер тянулся теплый, шумный, город жил своей обычной жизнью, и Женя ловила себя на странном ощущении. Она снова идет по этим улицам не одна. Сюрпризом. Просто так. Как раньше.

— У кого-нибудь есть сигареты? — спросила Женя на ходу, словно между делом.

Киса молча достал пачку. Взял себе одну сигарету и остальное протянул ей. Она взяла, щелкнула зажигалкой, затянулась глубоко, жадно. Дым обжег горло, и от этого стало чуть легче. Не телу, голове.

— Ну что, — Мел посмотрел на нее внимательнее. — Как там... в рехабе?

Вопрос повис в воздухе. Женя выдохнула дым, подала плечами.

— Ужасно. И скучно, — сказала она спокойно. — Я хотела покончить с собой два раза.

Тишина упала мгновенно. Киса замер с сигаретой в руке. Мел резко перестал идти. Хэнк остановился совсем.

— Что? — выдохнул Боря. — Как... в смысле два раза?
— Зачем? — глухо добавил Ваня.

Женя посмотрела на них так, будто они спросили что-то очевидное.

— Потому что я не могла там оставаться, — сказала она просто. — Мне было плохо. Очень. Еще и ломка в добавок, — Женя снова затянулась, потом, не глядя на них, закатала рукава. — Сначала я хотела вскрыться, но персонал быстро все понял. Успели.

Она показала руки. Шрамы были грубые, неровные, старые, но все еще слишком заметные. Не красивые. Не киношные. Настоящие.
Киса выругался. Мел отвернулся. Хэнк смотрел и не мог отвести взгляд.

— А второй раз? — спросил он, и голос у него дрогнул.
— Хотела повеситься, — сказала Женя так же спокойно. — Меня остановили, когда я... — она замялась на секунду. — Когда уже почти все сделала.

Женя пожала плечами, будто рассказывала о чем-то бытовом. О плохой еде. О скучном расписании.

— В общем, ничего интересного.

Никто не смеялся. Никто не шутил. Даже город вокруг будто стал тише.
Хэнк чувствовал, как внутри все сжимается до боли. Он видел перед собой не ту Женю, которая сейчас шла рядом и курила, а ту, запертую, сломанную, одну. И мысль о том, что она могла не вернуться, ударила сильнее всего.

— Жень... — Боря сделал шаг к ней, но не знал, что сказать дальше.

Она посмотрела на него и вдруг мягко улыбнулась.

— Эй. Я же здесь, — сказала Женя. — Сейчас здесь.

Но Хэнк знал, это «здесь» досталось слишком дорогой ценой.
Они пошли дальше, будто специально делая вид, что тяжелого разговора не было. Лето снова дышало вокруг. Чьи-то голоса из дворов, музыка из открытого окна, теплый асфальт под ногами.
Женя шла чуть впереди, потом друг обернулась.

— А где Гендос? — Киса фыркнул.
— Да подцепил себе телочку какую-то. Сейчас с ней зависает.

Он бросил на подругу быстрый взгляд, криво усмехнулся и добавил нарочито небрежно:

— Что, за старое решила взяться?

Женя остановилась на секунду, а потом широко улыбнулась. Она обняла Ваню за шею, притянула к себе.

— Да нет, — легко сказала Женя. — Я просто по вам очень скучала.

Слова звучали искренне, без надрыва. Киса даже растерялся на мгновение, потом хмыкнул и приобнял ее в ответ. Мел шел рядом, молча, но с теплой улыбкой, будто все это ему было важно не меньше.
Она наклонилась к нему ближе, почти касаясь губами его уха, и уже шепотом спросила:

— У тебя есть что-нибудь?

Ваня усмехнулся еще шире, тоже понизил голос:

— Есть, — сказал он. — Хэнк по-любому не оценит.

Женя бросила быстрый взгляд вперед. Хэнк шел чуть впереди, о чем-то думая, явно не прислушиваясь. Она снова посмотрела на Кису, заговорщически улыбнулась.

— Мы тихо, — прошептала Женя. — Он не увидит.

И в этом коротком, почти детском заговоре было все. Привычка, опасная легкость и ощущение, что прошлое слишком близко, чтобы просто отпустить его.
Женя вдруг резко выдохнула, будто стряхивая с себя все предыдущее, и заговорила быстрее, живее, как умела только она, когда внутри начинало закипать.

— Блять, вы вообще представляете, — сказала она, закатив глаза. — Мои родители просто сошли с ума, — Киса хмыкнул.
— Это новость?
— Нет, но теперь они пробили новое дно, — Женя резко остановилась и развернулась к ним. — Они сняли дверь с моей комнаты. Вообще. Просто взяли и убрали.
— В смысле... сняли? — уточнил Мел, нахмурившись.
— В прямом, — она развела руками. — Теперь у меня там просто проем. Ни закрыться, ни побыть одной. Я, видите ли, не внушаю доверия. После рехаба, конечно, — Женя усмехнулась, но в этой усмешки было больше злости, чем юмора. — Теперь мне даже домой возвращаться не хочется. — добавила она тише. — Чувствую себя как под присмотром. Как будто я все еще там, — Ваня выругался сквозь зубы.
— Жесть, — сказал он. — Это уже перебор.

Мел кивнул, явно подбирая слова:

— Они, наверное, думаю, что так будет безопаснее...
— Да плевать, что они думают, — перебила Женя. — Это не безопасность, это клетка, — она помолчала секунду, потом посмотрела на них чуть неуверенно, впервые за весь вечер. — Слушайте... — начала Женя и замялась. — А можно я у кого-нибудь останусь? Ну... или хотя бы на вашей базе переночую?

Повисла пауза. Не тяжелая, скорее задумчивая. Киса почесал затылок, Мел уставился в асфальт, будто прикидывая варианты. Было видно, что им не все равно, просто вопрос был не таким простым.

— На базе, в принципе, можно... — начал Ваня. — Но там щас не особо...
— И твои родители, — спокойно вставил Хэнк, который до этого молчал. — Рыжая, они это явно не оценят, — она посмотрела на него, прищурилась.
— А они что-нибудь вообще оценивают? — тихо спросила Женя.

Боря ничего не ответил сразу. Он понимал, что прав, но от этого не становилось легче. Женя стояла перед ним живая, настоящая, уставшая и просила не многого. Просто место, где можно пережить ночь.

— Давайте подумаем, — наконец сказал Мел. — Не на эмоциях. А нормально. Чтобы без лишнего кипиша.

Женя кивнула. Ей было важно уже то, что они думают, а не отмахиваются.