Пролог.
Май — её любимый месяц. Тёплый, но ещё не душный, с мягким ветром и запахом свежей листвы, когда солнце уже греет по-летнему, а вечера всё ещё немного прохладные. В такие дни хочется ехать куда-то далеко, смотреть в окно и просто чувствовать жизнь. Именно в такой май она — шатенка с карими глазами — отправляется к своей сестре в Москву, даже не подозревая, как сильно эта поездка всё изменит. Через два дня у Иры день рождения, и, кажется, всё уже готово к большому празднику.
Ира — полная противоположность ей. Блондинка, лёгкая, яркая, словно сошла с картинки. Популярная танцовщица, вокруг которой всегда люди, смех, музыка, десятки знакомых и ещё больше внимания. Она будто живёт в центре какого-то бесконечного праздника. Она пошла в маму — такая же солнечная, заметная, уверенная. А шатенка — в папу. Более спокойная, тихая, с глубоким взглядом и какой-то внутренней задумчивостью. Если Ира — ангелочек, то она — кошка. Но только внешне. Внутри она совсем не хищница.
По характеру она скорее наивная зайка. Та самая, которая верит людям чуть больше, чем стоило бы. Её доброта — это и её сила, и её слабость. Она чувствует чужие эмоции слишком остро, как будто пропускает их через себя. Если кому-то плохо — ей тоже больно. Если кто-то счастлив — она искренне радуется. Эмпатия стала её даром, но и самым тяжёлым грузом, потому что люди не всегда отвечают тем же. И, возможно, именно поэтому доброта в её жизни не раз оборачивалась разочарованием.
Она не доверяет парням. Уже не может так просто, как раньше. Был опыт, после которого внутри что-то закрылось — тихо, без истерик, но навсегда изменив её. Теперь она осторожна, держит дистанцию, даже если сердце иногда тянется навстречу. И она уверена: лучше не подпускать никого слишком близко… чем потом снова собирать себя по кусочкам.
Их разница — всего год, но иногда кажется, будто между ними целая жизнь. Шатенка младше, она живёт в Питере с родителями, уже работает менеджером моделей и зарабатывает достаточно, чтобы чувствовать себя самостоятельной. Но каждое лето она всё равно уезжает к сестре в Москву — меняет город, ритм и немного себя, продолжая работать дистанционно, сидя с ноутбуком где-нибудь у окна или на кухне под разговоры Иры.
Несмотря на всё, они близки. Очень. Шатенка обожает эти поездки не только из-за смены обстановки, но и из-за сестры. Ей нужны их ночные разговоры, когда можно просто лечь рядом и говорить обо всём — о страхах, людях, чувствах, жизни. Она любит приключения, спонтанность, маленькие радости, которые Ира часто даже не замечает.
Но Ира — другая. Старшая. Более жёсткая, более реальная. Она часто смотрит на сестру с лёгкой тревогой и пытается её «приземлить». Говорит, что нельзя быть такой наивной, что мир давно не про доброту. Что в этом гнилом мире мягкость — это слабость, которой пользуются. Она не хочет ранить её словами, но всё равно говорит правду так, как умеет.
А шатенка только улыбается в ответ. Потому что она слышит, понимает… но не может стать другой. Даже если знает, что Ира во многом права.
И вот сейчас она стоит посреди комнаты, окружённая вещами, и собирает чемоданы — завтра вылет Питер–Москва. Майский свет мягко падает в окно, а на кровати уже лежат аккуратные стопки одежды, которые в итоге всё равно превращаются в хаос. Чемоданов — штук пять, не меньше. И каждый кажется «самым нужным».
Рядом мама, как всегда. Спокойная, тёплая, с лёгкой улыбкой, но уже немного уставшая от этого бесконечного «мам, а это брать?». Она больше про душу — про поддержать, подсказать, обнять.
— Сонь, ну возьми вот эту кофту, вечерами прохладно бывает, — мягко говорит она, аккуратно складывая вещи.
— Мам, у меня уже нет места…
— Найдётся. У тебя всегда всё «не помещается», а потом половину не носишь, — с лёгкой усмешкой отвечает она.
С ними всегда было так: мама — про чувства, про слова, про то, как правильно прожить эмоции. Папа — про действия, про «если что — я решу». И именно с ними она чувствовала себя в безопасности, как будто в мире, где её доброта — не слабость.
— И, Сонь… — мама на секунду останавливается, смотрит чуть внимательнее. — Постарайся там… не терять себя.
Она кивает, делая вид, что всё понимает легко, хотя внутри что-то тихо сжимается. Потому что она знает — мама не просто про вещи сейчас говорит.
Чемоданы закрываются с трудом, молнии натягиваются почти до предела. В комнате остаётся ощущение скорого отъезда и лёгкого волнения. Завтра всё начнётся.
-
Ждёте?)