2.
Ровно двенадцать. Я тихо встала, взяла торт — свечи уже горели, мягкий свет дрожал в полумраке кухни. Я улыбалась, сама не замечая как, и аккуратно пошла в комнату Иры. Сердце почему-то билось быстрее, будто это мой день рождения.
Я приоткрыла дверь — она не спала. Лежала в телефоне, и как только увидела меня с тортом, сразу приподнялась, глаза расширились, а на лице появилась та самая детская радость.
— С днём рождения… — тихо, но с улыбкой сказала я, заходя внутрь.
Она сразу села, я поставила торт ближе, и начала говорить — не идеально, не заученно, но от души:
— Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Чтобы у тебя всё получалось, чтобы ты никогда не теряла себя… и чтобы ты знала, что я всегда рядом.
Она уже улыбалась, но глаза начали блестеть. Мы обнялись крепко, тепло, по-настоящему.
— Спасибо… — прошептала она.
— Давай, загадывай желание, — тихо сказала я.
Она закрыла глаза на секунду, а потом задулa свечи.
И в этот же момент — звонок в дверь.
Мы переглянулись, она удивлённо улыбнулась и быстро вышла в коридор. Я пошла следом. Ира открывает дверь — и в следующую секунду в квартиру буквально врываются её друзья: шарики, подарки, ещё один торт, громкие голоса.
— С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ!
Кто-то сразу начал снимать на видео, кто-то обнимал её, кто-то смеялся. Всё стало шумным, ярким, живым. Ира стояла в центре этого хаоса, сначала растерянная, а потом счастливая до невозможности.
Мы все начали её поздравлять, говорить тёплые слова, обнимать. Она смеялась, закрывала лицо руками, а потом я заметила — у неё блеснули слёзы. Не от грусти. От того, как сильно её любят.
Поздравления не заканчивались — Ира стояла в центре, обнимая всех по очереди, смеясь, благодаря, иногда закрывая лицо руками от переизбытка эмоций.
— Спасибо вам… вы вообще сумасшедшие, — смеялась она, глядя на всех сразу. — Я вас так люблю.
Я стояла чуть в стороне, наблюдала за этим всем… и вдруг заметила знакомое лицо.
— Сонькааа! — раздалось резко и радостно.
Я даже не успела ничего сказать, как ко мне уже подлетела Кристина. Голубоглазая блондинка, как всегда яркая, ухоженная, с этим своим уверенным взглядом.
— Ты приехала! — она обняла меня крепко. — Мы скучали!
— Я тоже, — улыбнулась я, искренне. — Очень.
Мы чуть отстранились, оглядывая друг друга, как будто проверяя, изменились ли за это время. Но всё было как раньше — легко и тепло.
Я перевела взгляд дальше и заметила остальных девочек. Я их знала… ну как знала — скорее видела, слышала, понимала, кто есть кто. Подруги Иры. И каждая — по-своему красивая.
Аня Акулич — с яркой внешностью, ухоженная, с длинными волосами и уверенной подачей, из тех, кто сразу притягивает взгляд. Она выглядела очень стильно и спокойно, будто всегда знает, как себя подать.
Каролина — девушка Ильи Эксайла, нежная, аккуратная, с мягкими чертами лица. В ней было что-то спокойное, почти воздушное, но при этом она держалась уверенно рядом со всеми.
Наташа Генсуха — живая, активная, с яркой энергетикой. Она выглядела как человек, который всегда в центре движухи, с выразительными чертами и лёгкой дерзостью во взгляде.
Настя Анисимова — высокая, стройная, с модельной внешностью, длинные ноги, аккуратные черты лица и очень выразительные глаза. В ней чувствовалась эта «глянцевая» красота, но без холодности — наоборот, она выглядела довольно тёплой.
Они все были красивые. По-настоящему. Такие, на которых смотришь и понимаешь — другой уровень. Я с ними близко не общалась, но знала одно: они хорошие. И сейчас они улыбались мне так, будто я уже часть этой компании.
Ира снова оказалась в центре внимания, кто-то включил громче музыку, кто-то продолжал снимать. Она смеялась, благодарила всех, обнимала… и в какой-то момент я снова заметила — у неё слегка дрожат губы, а в глазах блеск.
Она была счастлива. И это было видно каждому.
После всех поздравлений, смеха и шума вечер начал постепенно стихать. Ребята ещё немного посидели, поболтали, но вскоре начали разъезжаться — с обещаниями увидеться уже на большой тусе в честь дня рождения.
— Это только разогрев, — с улыбкой сказала Ира, провожая всех.
Когда дверь закрылась, в квартире снова стало тихо. Только мы вдвоём. Мы переглянулись и почти одновременно выдохнули, а потом рассмеялись. Снова ушли на кухню, налили ещё немного вина и продолжили говорить — уже спокойно, без спешки. Обсуждали всё подряд: её друзей, мою работу, планы на лето… иногда просто сидели в тишине, но в этой тишине было уютно.
В какой-то момент разговоры стали тише, слова — медленнее. Усталость взяла своё.
— Всё, я спать, — зевая, сказала Ира.
— Я тоже, — улыбнулась я.
Мы разошлись по комнатам, и я, едва коснувшись подушки, почти сразу уснула.
Утро было… идеальным. Солнечный свет мягко заливал комнату, тёплый, живой. Москва будто проснулась вместе со мной. Я открыла глаза и сразу почувствовала это настроение — лёгкость, спокойствие, предвкушение дня.
Я встала пораньше, тихо вышла на кухню и решила сделать для неё маленький сюрприз. Пока она спала, я приготовила завтрак — аккуратно, с душой. И ещё заранее заказала цветы: большой, нежный букет уже стоял в вазе на столе, наполняя кухню свежестью.
Я как раз заканчивала, когда услышала шаги. Дверь тихо открылась, и Ира вышла из своей комнаты — ещё сонная, с растрёпанными волосами… и в следующую секунду замерла, глядя на всё это.
— Доброе утро… — сонно, но с улыбкой сказала она, всё ещё глядя на стол, будто не до конца верила, что это всё для неё.
Я обернулась и улыбнулась:
— Доброе утро, именинница. Завтрак подан.
Она тихо засмеялась, всё ещё немного в шоке, и медленно села за стол. Я поставила перед ней тарелку с пастой и креветками, аккуратно подвинула ближе. Ира потянулась к цветам, вдохнула аромат и сразу закрыла глаза на секунду:
— Я так люблю ромашки…
Я мягко улыбнулась:
— Я знаю.
Мы начали завтракать, и разговор снова потёк легко, без напряжения. Мы смеялись над какими-то мелочами, вспоминали детство, обсуждали предстоящую тусу, её планы, мои какие-то глупые рабочие истории. Это был тот самый разговор, которого так не хватало — без спешки, без лишних людей, просто мы вдвоём.
Иногда мы просто молчали, но это молчание не было неловким. Наоборот — уютным, родным. Я смотрела на неё и понимала, как сильно скучала по таким моментам. По простоте, по близости, по этому ощущению, что ты не один.
И, кажется, она чувствовала то же самое.
Я вдруг замерла на секунду, будто что-то вспомнила, и резко посмотрела на неё:
— Точно… подарок.
Ира сразу подняла брови:
— Какой ещё подарок? Сонь, ты уже всё сделала, мне правда ничего не нужно.
Я закатила глаза, улыбаясь:
— Так, даже не начинай. Ты знаешь, что я так не могу.
— Соня… — протянула она, уже смеясь. — Серьёзно, не надо.
— Надо, — перебила я мягко. — Просто… я подарю позже. Не сейчас.
Она прищурилась, внимательно глядя на меня:
— Мне уже страшно.
— И правильно, — усмехнулась я. — Потерпи.
Она только покачала головой, улыбаясь, но было видно — заинтригована.
И в этот момент её телефон начал звонить. Потом ещё раз. И ещё. Она посмотрела на экран и рассмеялась:
— Всё, началось…
Она взяла телефон:
— Да, привет! Спасибо большое…
Пока она принимала поздравления, я сидела напротив, делая глоток кофе и наблюдая за ней. Она улыбалась, благодарила, слушала, смеялась — вся светилась.
Мы доели завтрак под смех, обсуждая какие-то глупости и перебивая друг друга. Потом встали убирать — я мыла посуду, Ира вытирала и раскладывала всё по местам. Музыка всё ещё тихо играла на фоне, и утро было таким лёгким, будто день только набирал обороты.
— Короче, по поводу тусы, — начала она, облокотившись на стол. — Это закрытый клуб, туда просто так не попадёшь. Всё будет красиво, серьёзно. Дресс-код — чёрный, деловой стиль.
Я кивнула:
— Окей, звучит зашибись.
— И обязательно возьми с собой очки-сердечки, — добавила она с улыбкой. — Для фоток. Там будет куча съёмок.
— Конечно, куда без этого, — усмехнулась я.
Она на секунду стала серьёзнее:
— И Сонь… будь аккуратной, ладно? Там много людей, ты их не всех знаешь.
Я закатила глаза, но без злости:
— Ира, ну я же не маленькая. Я сама справлюсь.
Она посмотрела на меня чуть пристальнее и тихо сказала:
— Тогда ты тоже думала, что справишься…
Я сразу замолчала. Подняла на неё взгляд — грустный, немного разочарованный. Внутри будто что-то кольнуло. Она знала. Знала, как меня это задевает.
Ира сразу выдохнула, лицо смягчилось:
— Ладно… прости. Я не хотела. Я просто переживаю.
Она подошла ближе и обняла меня. Я ответила, уткнувшись ей в плечо, но внутри всё равно осталось это неприятное чувство. Эта тема… она всегда была слишком личной. Слишком больной. Я ненавидела, когда её поднимают, даже если из заботы.
Потому что прошлое — это не просто воспоминания. Это то, что до сих пор где-то внутри. И от чего, как бы ни хотелось, невозможно полностью избавиться.
Мы медленно отстранились друг от друга. Я посмотрела в её глаза — тёплые, немного уставшие, но такие родные. В них всегда было всё: забота, тревога, любовь. Она чуть улыбнулась, провела рукой по моему плечу:
— Я просто хочу, чтобы ты жила сама… чтобы ты была счастливой. Правда. Но в мире так много плохих людей, Сонь. И я не хочу, чтобы тебя кто-то снова сломал.
Я тихо выдохнула, глядя на неё:
— Я понимаю…
На секунду повисла пауза, но потом я сама решила разрядить обстановку:
— Ладно, давай лучше скажи… во сколько вообще этот ваш «великий праздник»?
Ира сразу оживилась, будто переключилась:
— Основной движ начнётся в семь. Но нам нужно быть там где-то за час раньше.
— Зачем? — прищурилась я.
— Ну как зачем, — она закатила глаза. — Помочь, всё проверить, подготовиться. Я вообще-то именинница, но всё равно всё на мне.
Я усмехнулась:
— Классика.
— Конечно, — улыбнулась она. — Так что готовься. Сегодня будет весело.
День как-то незаметно перешёл в подготовку. Сначала Ира ещё какое-то время сидела с телефоном — обзванивала друзей, уточняла, кто точно придёт, кому что напомнить, кому скинуть адрес.
— Не опаздывайте, это важно, — говорила она в трубку, параллельно записывая что-то в заметки.
А потом началось самое интересное — сборы. Мы разложили вещи, включили музыку погромче, и квартира снова наполнилась жизнью. Я сидела на стуле, пока она крутила мне локоны, потом менялись местами.
— Нет, это не то… — я перебирала одежду.
— Сонь, у тебя половина гардероба чёрная, что значит «не то»? — смеялась она.
Ира в итоге выбрала своё платье — длинное, в обтяжку, серебряное, всё в блестках. Оно переливалось при каждом движении, подчёркивало фигуру и делало её ещё ярче. Честно — ей оно пиздец как шло. Она выглядела как будто это её вечер не просто формально, а по-настоящему.
Я тоже наконец определилась с образом. Чёрный, как и требовал дресс-код, но с характером. На мне были широкие кожаные брюки с высокой посадкой — они красиво садились по талии и свободно спадали вниз, добавляя уверенности в каждом движении. Сверху — укороченная черная атласная рубашка на завязках. Строгая, но с дерзкой ноткой, которая открывала талию.
На ногах — массивные ботильоны на платформе с высоким каблуком, которые добавляли роста и делали походку чуть более уверенной, даже дерзкой. Волосы я собрала в высокий хвост с лёгкими волнами, чтобы открыть лицо, а макияж сделала аккуратный, но выразительный — акцент на глаза.
Я посмотрела на себя в зеркало и на секунду задержала взгляд. Вроде бы всё чёрное, строгое… но внутри всё равно оставалась той же — мягкой, осторожной. Просто сегодня — чуть более собранной.
— Ого, — сказала Ира, оглядывая меня. — Ты сегодня опасная.
Я усмехнулась:
— Не преувеличивай.
Но внутри я чувствовала — этот вечер точно не будет обычным.