Пламя Мести

песня: Dangerous Woman - Ariana Grande

Щелчок дверного замка отозвался в ушах гулким эхом, отрезая внешний мир. В прихожей воцарилась тяжелая, почти осязаемая тишина. Прямо напротив замерла та самая девица, которую при первой встрече хотелось  прибить, за её  дерзкий язык и манеры. Габриэлла стояла, вызывающе скрестив руки на груди, и всем своим видом демонстрировала крайнюю неприязнь ко мне.

— Наконец-то ты явилась, — процедила она сквозь зубы, и в её голосе отчетливо проступило недовольство.

Вместо ответа последовало лишь спокойное движение, пальцы расстегнули ремешки туфель, и каблуки с глухим стуком опустились на пол. Сделав уверенный шаг навстречу к ней. Я  замерла, ожидая продолжения.

— Проходи в гостиную, — бросила Габриэлла, разворачиваясь и направляясь вперед.

В голове невольно всплыли события последнего часа. Звонок сестры Стефано застал врасплох. Откуда у этой женщины номер? Вопрос остался без ответа, да и любопытство по этому поводу отсутствовало. Вполне вероятно, что информация была добыта какими-то сомнительными путями. Голос на том конце провода звучал ледяным, расчетливым тоном, лишенным всяких эмоций. Никаких предисловий, никаких извинений за беспокойство. Лишь сухая, бьющая наотмашь фраза: «Приезжай в особняк Стефано, у меня к тебе дело».

Странное, почти непреодолимое желание узнать, что же скрывается за этим приглашением, заставило отбросить сомнения. Переодевание заняло считанные минуты, а дорога до поместья пролетела в напряженном ожидании. Габриэлла выбрала идеальный момент для этой встречи. Стефано отсутствовал, а его недавний приказ немедленно вернуться домой создавал для меня идеальное прикрытие. Сразу возникла догадка, она намеренно хочет скрыть этот визит от брата.

Внутри роился целый рой вопросов, на которые не было ответов, но сейчас, сидя на диване напротив собеседницы, можно было надеяться на прояснение ситуации.

— Что за дело, Габриэлла? — голос прорезал затянувшееся молчание.

Габи не спешила отвечать. Вместо этого она принялась изучать меня, буквально сканируя взглядом каждое движение, каждый мимолетный жест мой. Этот пристальный, колючий взор заставлял кожу покрываться мурашками. Казалось, стоит только моргнуть и девушка решит, что лучший способ избавиться от раздражения — это физическая расправа. В глубине души промелькнула едкая усмешка: «Неужели ты планируешь меня убить прямо здесь?»

Словно почувствовав этот немой вызов, Габриэлла наконец отвела глаза, устремив взгляд в окно.

— Ты готова мне помочь? — наконец сорвалось с её губ.

— В чем именно? — голова чуть наклонилась вбок, выражая сомнение.

— Признаюсь, мне крайне неприятно просить тебя об этом, — Габриэлла картинно закатила глаза, — но у меня нет выбора. И даже не надейся, что после этого я внезапно проникнусь к тебе симпатией.

— Ближе к сути, Габриэлла, — последовала резкая реакция, а руки привычно скрестились на груди. — Терпеть не могу загадки и пустую болтовню.

— Это прекрасно, Мирабель, — Габриэлла поднялась с дивана и медленно подошла к окну, за которым догорал закат.

Габриэлла замерла у окна, безмолвно созерцая сумерки, опускавшиеся на двор поместья. В этой неподвижности сквозило нечто пугающее. Развернувшись ко мне. Я тяжело опустилась на диван, облокотившись на спинку, закинула ногу на ногу.

В голове навязчивым вопросом пульсировала одна и та же мысль, преследовавшая с самого первого знакомства: что, черт возьми, не так с этой девушкой? В её отношении чувствовалась необъяснимая, почти иррациональная враждебность. Казалось, Габриэлла возвела стену ненависти на пустом месте, хотя повода для такого ожесточения не было. Видимо, полноценное знакомство с этой леди предстояло провести мне чуть позже. Стоит сделать пометку.

Тишину разорвал резкий, как удар хлыста, голос Габриэллы. Она развернулась, и её лицо было непривычно серьезным.

— У Стефано сегодня встреча с мексиканцами. И его попытаются убить.

Брови невольно поползли вверх. Прищуренный взгляд впился в лицо собеседницы.
— И зачем им это делать?

— Не тупи, — фыркнула Габриэлла, раздраженно дернув плечом. — Мексиканцы готовят ловушку. Я намерена этому помешать.

— Ближе к сути, —не стала тратить время на лишние эмоции, переходя сразу к делу. — В чем заключается ловушка? И какова твоя роль в этом?

Внутри шевельнулось тревожное предчувствие. Опасность для Стефано не была чем-то новым. После той прошлой стычки, когда покушение едва не увенчалось успехом, муж проявил излишнюю осторожность, наотрез запретив мне проявлять инициативу. Вредный упрямец.

— На встрече с Луисом, Аресом и  Стефано, будет присутствовать один из лидеров картеля — старший брат, Сантьяго, — Габриэлла начала говорить быстрее, чеканя каждое слово. — Переговоры пройдут под его присмотром. Но пока они будут вести беседу, в одной из VIP-лож затаится Мигель, его младший брат. По приказу Сантьяго он должен взорвать здание. Весь клуб уже окружен их людьми. Нам нужно предотвратить катастрофу.

Она тяжело выдохнула, словно сбрасывая груз ответственности.

— Я в курсе, — сохраняла она  внешнее спокойствие, хотя сердце забилось чаще. — Мои братья выставят охрану, они будут наготове. Но...

Она осеклась, когда сделала шаг вперед, вторгаясь в личное пространство.

— Что «но»? —подалась навстречу, не отводя взгляда.

— Но эти ублюдки не остановятся, — голос Габриэллы стал низким и опасным. — Они приехали за кровью, и они её прольют.

— Ты всерьез полагаешь, что они осмелятся на убийство, даже если Стефано и Луис окажутся на пути?

— Именно, Мирабель. Мои братья очень сильно задели их за живое. Теперь ими движет только месть. Их подкупил другой клан, и ради денег эти наемники готовы устранить даже самого могущественного лидера.

Я отвернулась, глядя сквозь собеседницу на пустую стену, пытаясь переварить масштаб угрозы. — Каков план?

На губах Габриэллы заиграла улыбка. Но это не было проявлением радости — скорее, хищный, дьявольский оскал. — Мы просто затуманим разум Мигелю. Он забудет о своей цели.

В этот момент пришло осознание: эта женщина была безумной. И, к собственному удивлению, это вызывало странный интерес. Возможно, дело было в том, что в зеркале я видела нечто очень похожее.

Наступило молчание, наполненное тяжелыми раздумьями.

— А если мы провалимся? — наконец произнесла, подняв брови. — У нас должен быть план «Б». И с чего бы мне соглашаться на спасение собственного мужа?

— Мы не провалимся. Поверь мне, — Габриэлла сделала акцент на каждом слове. — Он обожает красивых женщин, особенно тех, что принадлежат к враждебным кланам. Так что план «Б» нам не понадобится. Я уверена в успехе на все сто. А насчет твоего согласия... я знаю, что ты уже приняла решение.

— Откуда такая самоуверенность? — в голосе проскользнула едкая усмешка.

— Потому что тебе невыгодно его смерть. Если он погибнет, ты снова улетишь к себе, а ведь ты так стремилась попасть в наш клан. Это твой шанс заявить о себе. Стеф это оценит, — Габриэлла многозначительно подмигнула.

В горле пересохло. Эта девица знала слишком много. Ненависть к людям, которые проникали в твои тайны и знали твои слабые места, вспыхнула с новой силой. Быть «прозрачной» для кого-то было невыносимо.

— Слишком поэтично звучит, Габриэлла, —  криво усмехнулась. — Не подстава ли это? Ты меня презирала, а теперь зовешь в союзники.

— Я всё еще тебя ненавижу, — честно ответила она и в её глазах на миг мелькнула искренность.

— Считаю, что ты недостойна моего брата и порочишь его статус. Но я готова отбросить гордость ради семьи. В этом деле я могу на тебя рассчитывать?
Габриэлла протянула руку.

— Я тоже тебя ненавижу, —  медленно протянула ладонь в ответ, сжимая чужие пальцы. — И я могла бы легко отказать, потому что мне плевать на твоего брата, на твою фамилию и даже на тебя саму. Но я не допущу гибели невинных людей, которые просто пришли отдохнуть. Так что я в деле.

Габриэлла удовлетворенно кивнула.

— Детали сообщу позже. Стефано скоро будет дома, — она бросила короткий взгляд на наручные часы.

— Значит, он не должен знать об этом плане? — поднялась с дивана, ощущая прилив адреналина.

— Да. Ни при каких обстоятельствах. Не говори ему ни слова, даже не упоминай о нашей встрече. Он слишком проницателен — сразу заподозрит неладное.

— Ладно, я не буду...

Слова застряли в горле, когда тишину особняка разрезал резкий, нарастающий гул автомобильного мотора. Звук приближался к территории поместья, предвещая скорое появление незваных или слишком желанных гостей.

— Тихо, — Габи стремительно сократила расстояние между нами, прижимая ладонь к губам.

Холод её кожи заставил на мгновение оцепенеть. Взгляд её стал предельно серьезным, не терпящим возражений.

— Я спрячусь в ванной, а ты беги наверх. Стеф не должен нас застукать.

Короткий кивок стал единственным ответом. Сжав пальцы на ремешке сумочки, почти бегом бросилась к лестнице. Сердце колотилось о рёбра, словно пойманная птица. Едва дверь спальни закрылась, последовал судорожный выдох. Спина прижалась к прохладному дереву, служа единственной опорой в этот момент.

В груди ворочался колючий, липкий ком. Дыхание становилось рваным, коротким, а внутри всё сжималось от непонятного, сосущего чувства тревоги. Известие, принесенное Габи, выбило почву из-под ног. Ожидание разговора о Стефано и Луисе было подсознательным, но мысль о том, что на них открыта охота, казалась абсурдной и пугающей. Убить. Это слово пульсировало в висках, как набат.

Дрожащая рука непроизвольно легла на грудь, пытаясь унять неистовый ритм сердца. Откуда эта паника? Почему мысли постоянно возвращаются к нему? Как бы дико это ни звучало, но за этого несносного придурка цеплялось всё существо. Страх за него был почти физическим. Несмотря на внешнее спокойствие во время разговора с Габи, внутри разверзлась бездна. Теперь они были семьей. Единственными, кто остался.

Тетя и Ви... Мысли о них отозвались глухой болью. Предательство собственного прошлого ради спасения будущего ощущалось как трусость, но выбора не было. Желание просто жить, дышать и оставаться в безопасности перевесило всё остальное, и они это понимали.

«Прости меня, Боже», — пронеслось в голове.

Пришлось опуститься на корточки, поставив сумочку на пол. Мысль о том, что их жизни могут оборваться из-за разбора мексиканской группировки, приводила в бешенство. Нельзя просто стоять и дрожать. Нужно действовать. Роль в этой игре пока не была ясна, но готовность идти до конца уже закипала в крови.

— С ума сошла. Просто дура! — едва слышный шепот сорвался с губ.

Кулак с силой ударил по груди, а глаза зажмурились, отсекая окружающий мир. Страх перед неизвестностью был огромен. Весь этот образ сильной, независимой девушки, который приходилось выстраивать перед миром, трещал по швам. Внутри, за стальными доспехами, скрывалась хрупкая девушка, мечтающая лишь о том, чтобы позволить себе слабость. Но в этом мире, где правит мафия, слезы — непозволительная роскошь. Слабость здесь приравнивается к смертному приговору.

Открыв глаза, пришлось заставить себя успокоиться. Это всего лишь план. Очередная задача. Почему же тогда подступает паника, если рука уже не раз нажимала на курок?

Глубокий вдох. Медленный выдох.

Снизу донесся звук открываемой двери и приглушенные голоса. Шаги по лестнице заставили напрячься. Замерев, превратившись в тень, быстро проскользнула к кровати. Внизу слышалась перепалка Стефано и Яна. Муж вернулся.

— У нас гости, Ян? — голос Стефано прозвучал резко, с той самой сталью, которая обычно предвещала бурю.

Ответа не последовало, но стало ясно: Ян не должен был видеть встречу с Габи. Это обстоятельство давало хоть какую-то долю уверенности. Спустя несколько минут голоса затихли, и по паркету поплыли тяжелые, уверенные шаги.

Сбросив одежду и оставшись в одном нижнем белье, затаила дыхание. Дверь распахнулась без стука.

— Эй! — возмущение едва не вырвалось наружу.

Но Габи уже была в комнате. Она стремительно сократила дистанцию и снова прижала ладонь к губам, закрывая дверь.

— Молчи. Тебя могут услышать, — прошептала она прямо в ухо, обдав прохладой
.
Пришлось с раздражением убрать её руку, одновременно пытаясь прикрыться валявшимся на краю кровати полотенцем.

— Нужно предупреждать, когда входишь, — нахмурилась, стараясь вернуть себе самообладание.

— Извините ваше величество, — язвительно отозвалась она, бесцеремонно опускаясь на кровать. Окинув взглядом просторную спальню, она добавила: — И что это Стеф так разбаловал тебя, выделив такую комнату? Ох, ты что, в душ собиралась?

Взгляд Габи скользнул по фигуре, затянутой в кружево белья.

— Что тебе нужно? — вопрос прозвучал сухо. Руки привычно скрестились на груди.

— Ладно, перейдем к делу, — она подалась вперед, и её лицо мгновенно утратило напускную веселость. — Стефано попросил у Яна записи с камер дома. Ты должна перехватить флешку до того, как он заберет её, удалить один конкретный фрагмент и только потом передать её мужу.

— Допустим, я заберу эту флешку, — нахмурилась, обдумывая её слова. — Но где я удалю видео, если у меня даже ноутбука нет под рукой?

— Хм, об этом я не подумала, — Габи на мгновение задумалась. — Значит, сделаем иначе. Я сама вырежу нужный момент и передам тебе флешку с уже исправным файлом. Тебе останется только подменить одну флешку другой. Идет?

Короткий кивок подтвердил согласие.

— А что насчет мексиканцев? — голос стал тише.

— Тут всё просто. По ходу дела поймешь, когда мы с ними пересечемся, — Габи зевнула, всем видом демонстрируя, что эта тема ей наскучила.

— Предположим, — поправила выбившийся локон, стараясь скрыть нарастающее беспокойство. — Но к чему мне готовиться? Какова моя настоящая роль?

— А ты готова на всё ради моего брата? — Габи склонила голову набок, и в её глазах промелькнуло нескрываемое, почти хищное веселье.

Эта девушка была настоящей провокаторшей. Пыталась задеть, проверить на прочность, подтолкнуть к признанию слабости. Но на этот раз ловушка не сработала.

— Готова, — голос прозвучал твердо, без тени сомнения. — Он уже пожертвовал собой. Теперь наступил мой черед делать то же самое, Габриэлла.

На мгновение в комнате повисла тишина. Удивление на её лице было почти осязаемым.

— Впечатляет. Не думала, что ты способна на такое, — выдохнула она.

— Нам нужно усыпить бдительность младшего брата, — перешла она сразу к сути, не желая тратить время на светские беседы. — Только так план сработает.

Габи поднялась с кровати и медленно, словно хищник, подошла ближе.

— Не хочу раскрывать тебе все карты прямо сейчас. Знаю я тебя: начнешь нервничать, засомневаешься, и в итоге всё пойдет прахом. Терпеть тебя не могу, но, признаться, мы чертовски похожи, — она фыркнула, и в этом жесте было больше признания, чем враждебности. — Поэтому оставлю подробности до нашей следующей встречи. Не забудь про флешку, сладкая. Я ушла.

С этими словами она развернулась и исчезла за дверью, оставив после себя лишь шлейф дорогих духов и ворох спутанных мыслей. «Ну и коза», — пронеслось в голове.

Однако вместо паники пришло странное чувство спокойствия. Если Габи не стала вываливать на меня все ужасы сразу, значит, ситуация всё еще под контролем. Значит, она верит в успех. Эта уверенность подействовала как топливо, разжигая внутреннюю решимость.

Быстрый душ помог смыть остатки напряжения. Отражение в зеркале теперь выглядело безупречно: уверенное, собранное. Выбор гардероба был стратегическим — кожаные высокие сапоги, черные колготки и короткая юбка в сочетании с облегающим лонгсливом. Образ получался дерзким и притягательным. Подмигнув своему отражению, направилась к выходу.

Стоило пальцам коснуться дверной ручки, как раздался негромкий стук. На пороге вновь стояла Габи. Она быстро оглядела коридор, словно проверяя, нет ли свидетелей, и молча вложила в мою ладонь холодный пластиковый корпус флешки. И прежде чем последовал любой вопрос, она растворилась в темноте коридора, будто её и вовсе не существовало.

Спустившись вниз, отправилась на поиски Яна. Удача улыбнулась мне. Он как раз поднимался из подвала.

— Ян! — окликнула его, стараясь придать голосу непринужденность.

Он шел, сосредоточенно глядя в пол, но, услышав мой тон, поднял глаза и тепло улыбнулся.

— Слушаю вас, Мирабель, — ответил он с подобающей серьезностью, хотя в уголках его губ играла доброжелательность.

— Это что у тебя? — невинным тоном поинтересовалась, делая вид, что просто любопытная.

— Кое-что для босса, — уклончиво отозвался Ян, не собираясь выдавать детали.

Сердце пропустило удар. Это она. Тот самый материал с камер.

— Давай я передам это Стефано? Я как раз направляюсь к нему, — протянула рука в надежде на удачу.

Ян на мгновение замер, в его взгляде промелькнуло сомнение, но в итоге он сдался.

— Ну... давайте, — флешка переместилась из его рук в её.

Первый этап завершен. План начал обретать форму.

Сжав кулак в знак благодарности, почти бегом направилась в комнату мужа. Путь к цели лежал через короткую, но решающую подмену. Наконец, сжимая в кармане нужный предмет, подошла к дверям спальни. Эйфория от успеха была настолько сильной, что вежливость отошла на второй план. Не стучась, распахнула дверь, сияя от радости.

Но комната оказалась пуста. Вещи Стефано лежали на кровати, а из ванной доносился мерный шум воды.

В этот момент разум словно отключился. Ноги сами, повинуясь какому-то первобытному импульсу, понесли к двери ванной. Дверь поддалась легко. Сделав шаг внутрь, невольно подняла взгляд и мир вокруг на мгновение замер. «О мой Бог...» единственная мысль, сумевшая пробиться сквозь оцепенение.
Рука инстинктивно прижалась к губам. Там, под струями воды, стоял муж. Полностью обнаженный, безупречный. Капли воды медленно скользили по его рельефному телу, подчеркивая каждый мускул. Он, словно не замечая присутствия, сосредоточенно намыливал кожу. Это зрелище было настолько магнетическим, что взгляд буквально приклеился к нему. Стало ясно, почему женщины теряют голову от одного его вида.
Желание немедленно ретироваться боролось с невозможным желанием остаться. И в этот момент борьбы тело предало меня. Двинувшись назад, рука задела стоящий на краю полки флакон. Грохот упавшего предмета прозвучал слишком громко, чтобы не услышать.
Оцепенение спало в ту же секунду. Взгляд судорожно переметнулся от тела Стефано на дверной проем. Услышав шум, он резко повернулся. Глаза округлились от ужаса и смущения, и не помня себя, пулей вылетела из ванной, захлопнув дверь перед самым носом ошеломленного мужа.

Что это вообще было?

Сердце всё еще пыталось вырваться из груди, а в ушах стоял гул. В голове  билась одна и та же мысль: «Боже, как я на него пялилась!». Пальцы судорожно прижались к груди, пытаясь унять дрожь, а губы невольно прикусили от неловкости. Но, несмотря на катастрофическое положение, отрицать очевидное было невозможно: Стефано был чертовски хорош.

Шум воды в ванной внезапно стих. Тишина, наступившая в комнате, показалась оглушительной и угрожающей. Нужно было бежать, немедленно покинуть эту спальню, пока ситуация не стала совсем необратимой. Решив, что нужно сначала забрать флешку, замерла у края кровати.

Дверь ванной распахнулась. Из облака пара вышел Стефано. На его бедрах было лишь белое полотенце, которое он плотно затягивал на талии, не обращая на меня внимания. Но взгляд, вопреки здравому смыслу, снова приклеился к его фигуре. Это было почти физическое невыносимое зрелище.

— Что ты хотела? — его вопрос прозвучал пугающе обыденно, словно ничего не произошло.

Этот будничный тон заставил вздрогнуть. На мгновение память услужливо подкинула цель визита, но волнение вновь взяло верх. Нервно заправила прядь волос за ухо, чтобы хоть как-то придать себе уверенный вид.

Стефано поднял голову. Его взгляд, холодный и пронизывающий, медленно скользнул по моей фигуре, оценивая наряд, позу, каждое мимолетное движение. В этом изучающем взгляде не было ни капли смущения, лишь ледяное спокойствие хищника,наблюдающего за добычей.

— Слушаю тебя, Мирабель, — произнес он, слегка нахмурившись.

Сделала глубокий вдох, чтобы окончательно выйти из оцепенения.

— Я принесла это, — голос слегка дрогнул, но  удалось подойти ближе и протянуть флешку.

Брови мужа поползли вверх. Он смотрел прямо в глаза, создавая невидимое давление, не позволяя отвести взгляд или хотя бы на секунду смутиться.

— Ян передал тебе. Ты просил записи с камер. Всё здесь, — сумочка была брошена на кровать, и сделав еще один решительный шаг, вложила пластиковый корпус в его ладонь.

Стефано сжал пальцы, скрывая предмет. В его глазах заплясали опасные искры. Предчувствие недоброго не обмануло, сейчас последует колкость.

— Он не мог прийти сам? Или ты просто решила воспользоваться случаем и взглянуть на меня? — на губах мужа заиграла та самая ехидная, дразнящая ухмылка.

Этот выпад подействовал как ледяной душь. Разум мгновенно прояснился, вытесняя стыд и оставляя место раздражению. Подколы Стефано стали уже привычным делом, но сейчас они задели за живое.

— Мне просто нужно... — начала я, но слова застряли в горле.

Рука мужа, властная и собственническая, внезапно обхватила талию, рывком притягивая меня к себе. Еще влажное от воды тело Стефано прижалось к моей фигуре, и этот контакт отозвался во всём теле электрическим разрядом. Дыхание сбилось. Ладони невольно замерли на его широкой, горячей груди.

«Соберись, Мирабель! Соберись!» — истошно закричал внутренний голос.

Пришлось вскинуть голову, встречая его взгляд. В глазах читалось искреннее изумление, смешанное с вызовом. Пальцы Стефано медленно, почти нежно, скользнули по пояснице, лаская кожу сквозь тонкую ткань одежды. Настоящий психопат.

— Я узнаю, кого ты приводила в дом, Вишенка, — прошептал он мне на с ухо, и в его низком голосе опасная ласка смешалась с неприкрытой угрозой. — И если мне не понравится этот гость, тебе не поздоровится.

Эта игра была слишком искусной. Он намеренно провоцировал меня, пытаясь напугать, заставить подчиниться. Но на этот раз тактика не сработала.

— Я никого сюда не приводила, — отрезала, стараясь, чтобы голос звучал максимально твердо.

— Камеры расставят все точки над и, — не отступал он, продолжая свою психологическую атаку. — Мы увидим, кого ты впускала, а кого нет.

Стефано отстранился от моего уха, но хватку не ослабил. Вместо ожидаемого пламени страсти,  у меня в душе  начал разгораться глухой гнев. Я слегка прищурилась, принимая его вызов и сохраняя ледяное спокойствие.

— Смотри сколько хочешь. Я свою позицию изложила, — уверенно бросила.

Муж промолчал, продолжая изучать мое лицо, словно пытаясь найти брешь в этой новой броне. Пора было заканчивать этот сомнительный контакт.

— Отпусти меня! Я вся промокну из-за тебя, — возмущенно воскликнула, пытаясь сменить тему и вырваться из его объятий.

— Ничего страшного. Переоденешься, — его рука лишь сильнее сжала поясницу, лишая малейшей возможности ускользнуть.
Он явно не собирался прекращать это противостояние. Но гнев уже взял верх над влечением.

— Нет уж! Я не для того тратила столько времени на сборы, чтобы ты потом всё испортил! — резко, с силой хлопнула ладонью по его обнаженной груди.

Взгляд Стефано мгновенно изменился. Голос стал еще ниже, обретая хищные, почти звериные нотки.

— И для кого же ты тогда так нарядилась?

Дыхание перехватило. Руки, до этого лежавшие на его груди, медленно опустились, а из груди вырвался тяжелый, рваный выдох. Взгляд встретился с его глазами, и в этом столкновении не осталось места для страха.

— Для себя, — ответ прозвучал тихо, но в этой краткости крылась непоколебимая уверенность.

— Отлично, — бросил он, и в этом коротком слове сквозило нечто нечитаемое.

Хватка на пояснице ослабла. Пользуясь моментом, удалось сделать шаг назад, восстанавливая личное пространство. Однако Стефано не собирался отступать. Его глаза сузились, превращаясь в две ледяные щели.

— А наблюдать за тем, как твой муж принимает душ, ты тоже делала «для себя»? Или планировала передать эту информацию кому-то еще?

Вопрос ударил под дых. Сердце пропустило удар, а по спине пробежал неприятный холодок. Значит, всё-таки заметил. Скрыть замешательство было задачей не из легких, но пришлось заставить себя поднять подбородок выше, демонстрируя ледяное спокойствие.

— Не понимаю, о чем ты, — голос прозвучал резко.

Разворот к двери был стремительным, почти порывистым. Но стоило пальцам коснуться дверной ручки, как чужая ладонь мертвой хваткой перехватила запястье. Боль от сжатых пальцев заставила стиснуть зубы.

— Не лги мне, Мирабель. Я прекрасно знаю, что ты заходила и смотрела на меня, — этот шепот, обжигающий кожу, заставил волоски на руках встать дыбом.

«Зачем спрашивать, если уже всё знает?» — ядовитая мысль пронеслась в голове. Бессмысленная игра в кошки-мышки начала утомлять.

— Надеюсь, ты увидела всё, что хотела. Ибо я не понимаю, зачем ты постоянно врываешься в мое пространство.

Удалось вырвать руку. Взгляд, полный негодования, был устремлен на мужа. Надев привычную маску безразличия. Лучший щит против его напора.

— Не выдумывай, псих! — слова сорвались с губ легко, без тени смущения, хотя внутри всё еще бушевал пожар. — Я просто хотела отдать флешку. Увидев, что тебя нет в комнате, решила проверить, не в ванной ли ты или в гардеробной. Я вышла сразу же, как только тебя заметила!

Врать больше не имело смысла, правда всё равно была ему известна. Оставалось лишь подать её так, чтобы он не догадался. Его вид, эти капли воды на коже, его внезапная уязвимость... это вызвало в душе те странные, пугающие эмоции, которых раньше никогда не существовало.

— Отдала? Теперь проваливай, — приказал он, властным жестом указывая на выход.

Настоящая натура Стефано проступила сквозь маску светского мужа. В ответ на этот приказ на губах сама собой появилась дерзкая улыбка.

— И это твоя благодарность? Ну спасибо, псих, — последовал разворот к выходу.

Пальцы легли на прохладный металл ручки.

— И собирайся быстрее. Мне надоело тебя ждать, — бросила через плечо, захлопывая дверь.

— Спускайся вниз, Мирабель.

Последние слова эхом отозвались в пустом коридоре. Выйдя из комнаты, пришлось на мгновение остановиться. Тело ощущалось чужим, непослушным, словно каждая мышца вибрировала от едва сдерживаемого напряжения. Тряхнула головой, отгоняя наваждение. Сейчас не время для самоанализа или попыток понять, что это за странная тяга к этому безумцу. В приоритете был план с мексиканцами. С ними нужно разобраться, а чувства... чувства подождут.

Спускаясь по ступеням, взгляд зацепился за фигуру Яна. Он стоял около машины, окутанный сизым дымом сигареты, и неподвижно скрестил руки на груди.

— Ян, твой босс всегда такой вредный? — вопрос сорвался с губ прежде, чем гнев успел утихнуть.

Ян не ожидал такого прямого вопроса. Он поперхнулся дымом, и на мгновение в его глазах промелькнуло замешательство. Подойдя ближе, удалось осторожно похлопать его по спине, пытаясь сгладить неловкость.

— Я не хотела тебя... — попытка подобрать слова затерялась в воздухе.

— Вы удивили меня этим вопросом, мисс, — Ян сохранял профессиональную дистанцию, методично туша окурок подошвой ботинка.

— Так он всегда такой вредный псих? — бровь невольно взметнулась вверх.

— Он не «вредный», как вы выразились, — Ян наконец поднял взгляд. — Он просто расчетлив в вопросах того, кого подпускать к себе близко.

В голове тут же заработал аналитический механизм. Значит, пока что статус «близкого человека» для Стефано еще не достигнут. Если он позволяет себе такой тон, значит, дистанция всё еще слишком велика.

— Ты давно работаешь с ними? — не унималась, пытаясь переключить внимание на что-то более осязаемое. Гнев требовал выхода, а разговор с Яном казался единственным способом не сорваться на ком-то другом.
Ян лишь коротко кивнул. Собеседник из него оказался так себе.

— Вы можете уже пройти в машину, Мирабель, если устали стоять, — предложил он, явно желая закончить этот разговор.

В голове всплыли слова Габи: Стефано может поехать один из соображений безопасности. А значит, роль телохранителя была на мне прямой обязанностью.

— Давай ты будешь просто называть меня Мирабель и перейдешь на «ты»? Договаривались же, — рука сама потянулась вперед, предлагая рукопожатие.

Ян помешкался, словно взвешивая, стоит ли нарушать субординацию, но в итоге ответил на жест.

— Договорились, Мирабель, — спокойно произнес он.

Ян снова достал сигарету. Щелчок зажигалки, и в прохладный воздух вырвалось серое облако дыма. Взгляд замер на фигуре телохранителя, невольно анализируя каждое его движение: как он держит руки, как стоит, как реагирует на окружающую обстановку. В голове роились вопросы, один другого опаснее: есть ли у него семья? Как он оказался в клане Стефано? Какова его истинная роль в этой иерархии?

Попытка облечь любопытство в слова была прервана. Из входной двери показался Стефано. На нем были лишь классические брюки и простая футболка, которая не скрывала рельефных мышц и замысловатых узоров татуировок, покрывавших правую руку. Его походка была спокойной, почти ленивой, но в этой неспешности чувствовалась скрытая мощь.

— Можем выдвигаться, Ян, — коротко бросил он, даже не глядя на меня.

Муж прошел мимо, обдав холодным спокойствием, и направился к своему автомобилю. Мой брошенный в пустоту хмурый взгляд не принес результата. Стефано будто не замечал моего существования. «Ну хорошо, псих,» пронеслось в мыслях с долей обиды. Посмотрим, кто из нас первым сорвется

Пока Стефано открывал дверь машины, Ян что-то негромко произнес, обращаясь к боссу.

— Слушаюсь. Мирабель едет туда же, куда и вы? — уточнил телохранитель, уже делая шаг в мою сторону, чтобы открыть дверь другого автомобиля.

— Да, — отрезал муж, не терпящим возражений тоном.

Внимание было приковано к Стефано, из-за чего движение Яна осталось почти незамеченным. Ладонь телохранителя почти коснулась плеча, когда он потянулся к дверце машины, предназначенной для меня. Взгляд переместился на автомобиль Яна. Что за игры они затеяли? Подбородок взметнулся вверх в жесте презрения. В глазах читалось явное возмущение. Муж играет в благородного спасителя, хотя сам едва ли способен защитить себя от собственной ярости. Мысленное закатив глаза было единственным способом выразить всё накопившееся раздражение.

— Я не поеду с ним, — голос прозвучал твердо и решительно.

Прежде чем Ян успел что-то возразить, решительно обошла его, направляясь прямиком к машине Стефано.

— Мирабель, сядь в ту машину, — голос мужа сорвался на предупредительный рык.

По его тону было ясно: терпение иссякает. Эта вспышка гнева, вместо того чтобы напугать, вызвала внутри странное, почти болезненное чувство азарта. Попытка изобразить улыбку вышла кривой и дерзкой.

— Сяду. Но только в твою, — рука с силой дернула ручку пассажирской двери.

Было видно, как внутри Стефано закипает ярость от такого открытого неповиновения. «Не на ту нарвались», мелькнуло в сознании. Стоило учесть, что приказы, не устраивающие меня, будут проигнорированы. Если бы не осознание того, что его жизнь висит на волоске и любая ошибка может стать фатальной, выбор в пользу машины Яна не казался бы таким уж плохим. Но сегодня правила игры изменились.

Стефано достал из кармана брюк пачку сигарет, выуживая сигарету. Взгляд проследил за этим резким, раздраженным движением.

— Ты едешь с Яном, — процедил он сквозь зубы, возвращаясь к своей старой, избитой пластинке.

Глаза невольно закатились. Он снова начинал давить, снова пытался сломить волю. Это бесило до дрожи в руках.

— Нет. Я еду с тобой, и мне плевать, нравится тебе это или нет, — слова были брошены как вызов.

Последовало бесцеремонное движение. Запрыгнула на сиденье и демонстративно отвернулась к окну. Тяжелый, полный разочарования вздох сорвался с губ Стефано. Он выбросил сигарету, так и не притронувшись к ней, и с грохотом опустился в водительское кресло. Дверь захлопнулась с такой силой, что, казалось, задрожали стекла.

Тишина в салоне была обманчивой и тяжелой.

— В чем твоя проблема, Мирабель? — прорычал он, и мощный рокот двигателя заполнил пространство вокруг.

В его движениях читалась борьба с внутренними демонами. Казалось, он готов разрушить всё на своем пути лишь бы не терпеть это непослушание. «Какая же противная жена ему досталась»,издевательски отозвалось в голове. На самом деле, за этим самобичеванием скрывался азарт. Внутри пробуждался настоящий дьявол, жаждущий крови и хаоса. Злись, псих! Это доставляло чертовское удовольствие, видеть, как вены на его висках вздуваются от ярости.
Подчинение никогда не было моей сильной стороной. Годы сурового воспитания и наказаний со стороны отца лишь закалили этот характер, сделав его непробиваемым. Я никогда не подчиняюсь ни кому и для Стефано это тоже не станет исключение. Быть оторвой — это не просто привычка, это суть. И
Вырвавшись из плена собственных дерзких мыслей, пришло время ответить на его вопрос.

— У меня нет проблем, — отозвалась максимально спокойно, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Но Стефано, кажется, не устраивали подобные ответы. В его глазах вспыхнуло раздражение, которое не сулило ничего хорошего.

— Мне кажется, они у тебя есть. Если я приказываю ехать с Яном, значит, ты берешь и едешь с ним. Тебе ясно? — взгляд мужа стал тяжелым, свирепым. Он буквально впился в профиль, пытаясь прожечь насквозь.

Его ярость была заразительной. Чужой гнев коснулся нервных окончаний, заставляя внутренности сжаться в тугой узел. «Зря ты это начал, Стефано», едко промелькнула мысль. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, пытаясь унять нарастающую дрожь возмущения.

— Нет, не ясно, — огрызнулась в ответ, не отводя взгляда.

— Уясни в своей умной головушке. Если продолжишь ослушиваться, я сделаю то, что тебе очень не понравится, — после этого Стефано резко рванул с места.

Тело отбросило к спинке сиденья под мощным ударом ускорения. Челюсти сжались до боли. Этот человек явно не владел собой и возникает закономерный вопрос: как в таком состоянии он вообще способен управлять автомобилем? Однако комментировать его безумство не было желания. Машина сорвалась с места, стремительно набирая скорость. Стрелка спидометра неумолимо ползла вверх, но напряжение в салоне росло еще быстрее, становясь почти осязаемым, густым.

Взгляд продолжал изучать его лицо, не выказывая ни капли страха. Неужели он думает, что прибавив скорость, можно запугать меня? Очевидная ошибка. Он уже проигрывал этот раунд. Его пустые угрозы лишь вызвали снисходительную усмешку.

— Запрешь меня дома? Заберешь телефон? Ха, да пожалуйста! — губы тронула дерзкая ухмылка. — Можешь начинать прямо сейчас, мне не привыкать к подобному.

— Что ты за человек такой? Почему ты не способна просто слушать своего мужа? — бросил он, не отрывая глаз от уходящей вдаль дороги.

— А я никого не слушаюсь, — последовало демонстративное скрещивание рук на груди.

Разговор зашел в глухой тупик. Внимание было сосредоточено на его реакции. Челюсти мужа плотно сомкнулись, а костяшки пальцев на руле побелели от колоссального напряжения. Удалось. Равновесие было окончательно нарушено. Браво, Мирабель, ты добилась своего. Но вместо ожидаемого триумфа внутри не прибавилось веселья, напротив, тревога начала заполнять легкие.

— Это был последний раз, Мирабель. Когда ты идешь наперекор моим указаниям. Если я говорю что-то сделать, то ты идешь и делаешь. Это не прихоть, это необходимость, — голос Туза вибрировал от едва сдерживаемого бешенства.

Скорость увеличилась еще сильнее. Машина превратилась в снаряд, летящий сквозь пространство, но отступать и признавать его правоту не хотелось.

— Не вижу ничего плохого в том, чтобы поехать в одной машине с мужем, — в голосе проскользнули подозрительные, тягучие нотки. — Или ты что-то скрываешь от меня?

Вопрос был задан почти машинально, хотя в глубине души уже сидело понимание: правду здесь не получить.

— Я вижу в этом проблему, — коротко отрезал он, резко совершая маневр и обходя медленно ползущий впереди автомобиль.

— А я — нет.

— Я вижу в этом проблему, Мирабель! Я не просто так отдал распоряжение Яну!

Догадка осела в голове холодным осадком. Значит, предчувствия не обманули: Стефано действительно собирался спасать меня, поставив собственную безопасность на второй план. Чрезвычайно благородно, почти до тошноты.

— Значит, ты точно что-то скрываешь, раз устроил весь этот цирк, — констатировала очевидное.

Стефано тяжело выдохнул, обходя очередную машину. Очевидно, его злило, насколько проницательным оказалась я, «непослушный» объект его опеки.

— Разговор окончен. Молча сидишь, — отрезал он, немного сбавляя темп.

— Что это за встреча? Она опасна для нас обоих? — настойчивость в голосе не позволяла замолчать.

Ответа не последовало. Стефано хранил ледяное молчание, сосредоточив всё внимание на дороге. Но остановиться было уже невозможно.

— Это связано с мексиканцами? У тебя с ними какие-то дела? — допрос продолжался, прикрываясь пугающим внешним спокойствием.

— Стефано, ответь мне! — голос сорвался на крик, когда любопытство переросло в неконтролируемую жажду правды.

Внезапно последовал резкий, сумасшедший тормоз. Шины зашлись в истошном визге по асфальту. Разъяренный Стефано резко развернулся в кресле. Его пальцы стальной хваткой обхватили мой подбородок, заставляя смотреть прямо в эти темные, пылающие глаза.

— Вишенка, — прошипел он. В этом обращении было больше яда и угрозы, чем в любом из предыдущих слов. — Сейчас ты закроешь свой ротик и будешь ехать молча, глядя только на дорогу.

Взгляд не дрогнул. Несмотря на властную хватку мужа, глаза продолжали смотреть прямо в его темные, нечитаемые зрачки. На мгновение разум затуманило странное, не поддающееся логике чувство. Внимание предательски соскользнуло на его губы, но через долю секунды  принудительно вернула фокус на лицо. «Не сейчас, Мирабель! Только не сейчас», жестко приказала себе.

Ладонь, вопреки здравому смыслу, мягко накрыла пальцы Стефано, которые все еще сжимали подбородок. Тело решило действовать само, игнорируя приказы разума.

— А ты закрой мой ротик, — прозвучало почти ласково, но в этом шепоте сквозила невыносимая дерзость.

— Я не нарушаю договор, который подписал с тобой, — отрезал он. Голос был сухим, лишенным всякого тепла.

В груди что-то тяжело рухнуло, оставляя после себя лишь пустоту. Что вообще происходит? Неужели сознание окончательно дает сбой, если реакция на него становится такой... неправильной? Стефано отпустил лицо, возвращая руки в привычное положение. Сделав глубокий вдох, он снова вывел автомобиль на трассу, восстанавливая контроль над ситуацией.

В салоне воцарилась давящая тишина. Больше не было сил на споры или очередные выпады. Наверное, стоило признать, за этой яростью скрывалась забота. Возможно, он действительно так опасался за безопасность, что отправил Яна следом. Но признавать это значило проиграть.

Мысли закрутились в болезненном вихре. Ему следовало беспокоиться о себе, о своем клане, о наследии. Но никак не о ком-то вроде меня. Ведь я не была частью его мира. Я — пустое место, пешка в масштабной игре двух мощных противников. И, честно говоря, роль пешки была вполне выгодной: здесь, в тени его власти, хотя бы чувствовалась иллюзия безопасности. Он даже не подпускал меня достаточно близко, чтобы впустить в свой круг, в свою настоящую семью. Никаких знакомств, никаких официальных встреч с элитой, о которой можно было только мечтать.

«Дура!» — обожгло изнутри. «Его забота, лишь пункт в контракте. Ничего более». Нельзя искать скрытый смысл там, где есть только сухой расчет. Он просто выполняет свою роль, так же как и я. Глупый, бессмысленный вздох сорвался с губ, растворяясь в шуме мотора.

Автомобиль плавно припарковался у входа в элитный клуб, принадлежащий Duo Mortis. Стефано вышел первым. Он открыл дверь и подал руку.

Вход в заведение обрушился на нас стеной оглушительного баса и хаосом ночной жизни. Стефано собственническим жестом приобнял за талию, прокладывая путь сквозь плотную, потную толпу. Вокруг бушевало безумие: неоновые вспышки диско-шаров окрашивали лица танцующих в неестественные, кислотные цвета. Музыка била по перепонкам, а у барных стоек, в вихре соблазнов, девушки в откровенных нарядах кружились на шестах, заставляя мужчин забывать обо всем на свете.

Пробившись сквозь людской поток, удалось заметить знакомые фигуры. Луис и Арес друг Стефано, уже ждали нас.

— Привет, Мирабель, — Арес приветственно улыбнулся, протягивая руку.

Реакция последовала не сразу, сознание все еще пыталось адаптироваться к шуму и свету.

— Привет, — короткий кивок стал ответом на его жест.

Стефано тем временем переключил внимание на брата.

— Всё готово? — спросил он, вклиниваясь в гул музыки.

Из-за грохота басов слова сливались в неразборчивый гул, и разглядеть суть разговора было невозможно. Все внимание невольно переключилось на Ареса.

— Как тебе у нас? — поинтересовался он, внимательно изучая выражение лица.

Взгляд скользнул по его фигуре. Сейчас он не казался тем несносным придурком, которым предстал при первой встрече, и эта перемена вызывала невольное одобрение. Губы тронула легкая, едва заметная улыбка.

— Неплохо. Но я пока не успела рассмотреть всё, — последовало легкое пожатие плечами.
В глазах Ареса вспыхнул азартный огонек.

— Если твой муженек не будет против, я с удовольствием покажу тебе все тайные уголки нашего Вегаса, — он многозначительно подмигнул. — Если ты, конечно, не против.

Приглашение вызвало легкое смущение. В голове за доли секунды пронеслись варианты. С одной стороны — риск, с другой — возможность. Изучить местность, собрать информацию, почувствовать ритм города. Потерять было нечего.

— Я не против. Только сначала спроси у... — взгляд переместился на Стефано, который продолжал беседу с Луисом, — ...у этого психа, — фыркнула в сторону мужа.

Арес, мгновенно поняв, что «псих» — это ласковое прозвище для Стефано, разразился коротким смехом.

— Договорились.

Завершив разговор с братом, Стефано бросил на меня мимолетный, почти неуловимый взгляд, в котором на мгновение промелькнула тень улыбки.

— Спасибо, Луис, — он коротко похлопал брата по плечу.

Не выпуская мою талию, он повел меня в сторону VIP-зоны. Луис и Арес следовали позади, мгновенно погрузившись в свои обсуждения.

— Мы долго здесь пробудем? — прошептала я, почти касаясь губами его уха, обдавая кожу горячим дыханием.

— Достаточно. Если устанешь, Ян сможет тебя отвезти, — Стефано на мгновение замер, заглядывая прямо в глаза.

Этот пристальный, сканирующий взгляд заставил почувствовать себя под микроскопом. Казалось, муж пытается выудить из сознания все сокрытые секреты. Пришлось выдержать этот шторм, надеясь, что маска спокойствия не треснула и тайны остались при мне.

— Нет, не нужно его утруждать, — последовал резкий отказ, пропитанный желанием продемонстрировать независимость.

Внимание переключилось на толпу, мелькавшую в проходах. Ощущение чужих взглядов стало почти физически осязаемым, тяжелым, как липкий туман. Шепотки, косые взгляды, негласное обсуждение, всё это вызывало лишь глухое раздражение. Неужели в этом городе больше заняться нечем? В голове промелькнул невольный закатывающий глаза жест.

Поднявшись по ступеням, пришлось миновать тусклый, длинный коридор, вдоль которого тянулись двери частных VIP-лож. Погруженность в собственные мысли привела к тому, что плечо случайно задело случайную прохожую.

— Прошу прощения, — вежливо брошенная фраза не принесла облегчения.

Девушка подняла голову, и вместо извинений в ответ последовало шипение, полное яда и отвращения, словно перед тобой была дикая змея. Её взгляд тут же метнулся к мужу. Внимание переключилось на Стефано. Он застыл, сверля незнакомку тяжелым, пронзительным взором. Внутри что-то неприятно кольнуло — возникло пугающее подозрение: неужели они знакомы?

Луис и Арес выглядели пугающе невозмутимыми, их лица не выражали ровным счетом ничего. В такой ситуации наступила дезориентация, подобных сцен в жизни никогда не случалось.

Взгляд незнакомки, полный презрения, опустился на руку Стефано, все еще сжимающую талию.

— Новая шлюха? — без малейшего смущения выплюнула она, кивнув в мою сторону.

Лицо обдало жаром от возмущения. Кто. Она. Такая. Смелость этой особы переходила все границы, но гнев мгновенно столкнулся с ледяным осознанием. Неизвестно, кем именно она приходится Стефано. Голова забилась от противоречивых мыслей, но одно было ясно — связь между ними очевидна. При этом Стефано даже не дрогнул, не подал виду, услышав это оскорбление.

— Жена, — чеканя слово, произнес муж. Хватка на талии стала еще крепче, словно он пытался защитить или, наоборот, присвоить.

Я замерла, словно марионетка, наблюдая за этой короткой, но ядовитой перепалкой.

— Ах, жена... — протянула девица, окинув фигуру оценивающим, грязным взглядом. — А прикид-то как у шлюхи.

Глаза округлились от дерзости. Как шлюха?! Да она сама как шлюха выглядит, дура крашеная, пронеслось в мыслях, но дар речи был напрочь потерян. Сзади донесся издевательский свист Ареса — его забавляла эта драма. Конечно, ему легко рассуждать о веселье, когда не он оказывается мишенью.

Спустя несколько мучительных минут Стефано разомкнул объятия.

— Арес, отведи Мирабель в VIP-зону, — приказал он, не терпящим возражений тоном.

Друг кивнул и, словно тень, материализовался впереди. Находясь в состоянии шока, удалось впервые в жизни подчиниться приказу мужа без единого слова или протеста. Луис и Арес зашагали впереди, а приходилось плестись следом, пытаясь переварить произошедшее. Стефано и эта женщина остались позади.

Чужой, прожигающий взгляд заставил обернуться. На мгновение в глазах мужа промелькнуло нечто похожее на сожаление и даже отчаяние, будто ему было стыдно за эту сцену. Но разве такие люди, как он, знают, что такое стыд? В ответ на этот взгляд внутри лишь закипало презрение. Пора было двигаться дальше.

В ложе воцарился шум. Луис и Арес о чем-то бурно спорили, заходя внутрь. Они уселись на диван, принявшись разливать виски. Пришлось пристроиться рядом, отложив сумочку. Мысли о той незнакомке не отпускали, выжигая изнутри. Конечно, Туза знал весь Вегас — статус Капо обязывал, но то, как она смотрела на него... В этом взгляде читалась надежда, какая-то болезненная, самозабвенная любовь. Неужели она была влюблена?
Голова невольно дернулась в сторону. А спал ли он с ней? Анализ ситуации был суров. Скорее всего, да, раз он не стал отрицать её присутствие в своей жизни.
Сквозь гул музыки начали пробиваться голоса. Сначала удалось разобрать, кто говорит, пока резкий толчок в плечо не выдернул из оцепенения.

— Мирабель! — голос Луиса прозвучал слишком громко.

— Что? — сорвалось с губ слишком резко. Пришлось убрать его руку, возвращая контроль над пространством.

— Выпьешь? — вопрос не смутил его, несмотря на вспышку раздражения.

Короткий кивок. Стакан Луиса был перехвачен и опустошен залпом. Горло обожгло крепким алкоголем. Арес с Луисом обменялись удивленными взглядами.

— Осторожнее, — предостерег Арес.

Вернув пустой стакан, поднялась с места. Эта девчонка застряла в сознании, словно заноза. Нужно было срочно успокоить бушующий внутри дух. Взгляд зацепился за открытый балкон. Не спрашивая разрешения, ноги сами направились к выходу, но на полпути пришлось затормозить. Развернувшись, удалось поймать на себе внимательные, изучающие взгляды обоих мужчин.

Вопрос зудел под кожей, не давая возможности сделать даже полноценный вдох. Либо получить ответ сейчас, либо окончательно сойти с ума от неопределенности.

— Кто эта женщина? — голос прозвучал резче, чем планировалось.

Арес, поставив стакан на стол с глухим стуком, криво усмехнулся. В его взгляде читалось странное сочетание раздражения и какой-то обреченности.

— Карла. Местная элитная шлюха, — бросил он, словно выплевывая само это слово.

В голове мгновенно сложился пазл, детали которого до этого момента казались разрозненными и неважными. Значит, это была она. Та самая женщина, с которой муж делил постель.

— Стефано... он... — слова застряли в горле, предательски дрогнув. Что происходит с самообладанием? Почему эта новость вызвала такую разрушительную реакцию?

Кулаки невольно сжались до белизны в костяшках.

— Карла — его любовница? — вопрос был задан с такой силой, что, казалось, воздух вокруг наэлектризовался.

Арес отвел взгляд, не желая становиться громоотводом для чужой ярости. Но Луис не собирался играть в благородство. Он откинулся на спинку кресла, вальяжно и почти издевательски наблюдая за тем, как рушится напускное спокойствие.

— Была и остается ею. Они вместе уже целую вечность, — Луис улыбнулся, явно наслаждаясь произведенным эффектом. — А ты что, действительно верила, что Стеф будет верен тебе?

Арес свирепо толкнул друга в бок.

— Заткнись, Луис! — прорычал он, но тот лишь отмахнулся.

— Плевать, — выплюнула я, пытаясь вернуть себе остатки достоинства, хотя внутри всё выгорало от колючей, острой боли. — Главное, чтобы он не лез в мою жизнь. Пусть развлекается с сотнями других, если ему так угодно.

— Не переживай, он тобой никогда не заинтересуется. Ты не в его... — Луис не договорил, заливаясь смехом и залпом осушая стакан виски.

Эти слова ударили под дых, точнее, по самому живому. До этого момента в глубине души теплилось странное, неосознанное желание быть замеченной им. Но сейчас, после жестокого вердикта его брата, пришло горькое прозрение: я не в его вкусе. И поинтересоваться жалкой девчонкой из враждебного клана — это точно не в его профиле.

Тяжело вздохнув, пришлось поспешно скрыться на балконе, с силой захлопнув за собой дверь. Воздуха катастрофически не хватало, легкие жгло, словно от вдыхания пепла. Вцепившись в ледяные перила, удалось уставиться на танцпол. Толпа внизу продолжала свое безумное кружение, люди смеялись и танцевали, даже не подозревая о маленькой катастрофе, разыгравшейся в нескольких метрах над ними.

Глубокий вдох не приносил облегчения. Почему это так сильно задело? Он был женат на мне по договору, но продолжал спать с ней. Внутри всё сжалось, а в горле встал плотный, мешающий глотать ком. Он не обязан был хранить верность. По законам логики, это должно было приносить облегчение. Но вместо этого в груди поселилась тупая, изматывающая боль.

Ладонь прижалась к сердцу, пытаяясь унять неровный ритм. Луис был прав. Стефано никогда не будет смотреть на девушку своего заклятого врага. Раньше эта мысль успокаивала. Но сегодня всё изменилось. Внутри пробуждалось нечто новое, пугающее и чуждое — отношение к Стефано, которое невозможно было игнорировать.

«Дура!» — мысль ударила по вискам. «Тебе должно быть плевать!»

Спит с ней — ну и что? Главное, что это не касается меня напрямую. Но разум проигрывал битву с инстинктами. Сзади послышался звук открывающейся двери. Даже не оборачиваясь, можно было узнать эту тяжелую, властную походку. Нужно было собраться. Нельзя позволить ему увидеть эту слабость. Нельзя показать, что он победил.

Стефано медленно приблизился, останавливаясь за спиной.

— Это была девушка, с которой ты спишь? — вопрос сорвался с губ прежде, чем удалось его сдержать. Голос старался казаться ровным, но напряжение в нем было почти осязаемым.

Тишина стала ответом. Муж молчал, и это молчание давило сильнее любого признания. Неужели ему стыдно? Вряд ли. Такие, как он, не знают этого чувства. Боль в груди вспыхнула с новой силой.

— Ответь мне, Стефано, — прошептала я, теряя остатки твердости. — Я не хочу чувствовать себя дурой, если снова столкнусь с ней.

Вместо ответа он сделал шаг вперед, окончательно стирая дистанцию. Тело ощутило его присутствие еще до контакта. Стефано прижался к спине, накрывая ладони, сжимающие перила, своими руками. Его тепло и тяжесть стали единственным, что удерживало меня от падения в бездну.

— Ты не будешь чувствовать себя дурой, Вишенка, — прошептал он, опустив подбородок на левое плечо.

Ответом послужило тяжелое молчание. Взгляд замер на танцполе, выхватывая из суеты случайную пару. Рыжеволосая девушка, заливаясь смехом, кружилась в объятиях парня, тот смотрел на нее с таким обожанием, словно она была единственным источником света во всей вселенной. Невольная улыбка тронула губы, а в груди шевельнулось горькое, почти детское желание, вот бы и на меня так смотрели. Чтобы сердце растопил прекрасный принц, превратив жизнь в сказку.

Но реальность обрывала эти фантазии, как ледяной душ. В этом мире, пропитанном порохом и кровью, слово «любовь» не имело веса — оно было лишь слабостью, которую использовали для удара в спину. Тяжелый вздох Стефано вернул в настоящее.

— Значит, я правильно поняла... — попытка возобновить разговор далась с трудом, но потребность услышать честный ответ была невыносимой.

— Ты очень умная девушка, — выдохнул он прямо в ухо.

Обжигающее дыхание заставило кожу покрыться мурашками. Его близость была слишком осязаемой, она туманила рассудок, мешая мыслить логически. Пришлось прикусить губу, чтобы не выдать замешательства. В нос ударил сложный аромат: терпкий запах дорогого алкоголя, смешанный с его фирменным парфюмом. Нужно было взять себя в руки. Нельзя поддаваться этим странным, пугающим импульсам. С этим человеком не имело смысла искать мягкости. Он был монстром, и это следовало помнить.

— Я знаю это, псих. Впредь предупреждай меня, когда появится твоя... — голос запнулся, подбирая верное слово.

Набравшись решимости, пришлось договорить, стараясь придать тону стальную твердость.

— Впредь предупреждай меня, когда появится твоя девушка.

Называть ту женщину шлюхой при нем казалось ниже достоинства. Вдруг она не просто случайная связь, а та, кого он скрывал? Зачем тогда эта сделка? Ради помощи бедной девушки или ради удовлетворения собственного эго? Вопросы градом сыпались в сознании, но страх показаться слишком навязчивой сковывал язык.

— Она не моя девушка, Мирабель, — он выпрямился, отстраняясь и разрывая созданный им кокон близости.

Я резко развернулась  к нему всем телом, прижавшись спиной к холодным перилам. Взгляд стал прямым, обезоруживающим. Пора было прогнать слабость и загнать эти нелепые чувства обратно в самую темную бездну души.

— Мне плевать, кто она, Стефано. Я сказала то, что хотела. Впредь сделай это, пожалуйста, — предостерегающий жест указательного пальца подчеркивал серьезность слов.

На губах мужа заиграла едва заметная усмешка. Нахмурив брови от непонимания, столкнулась с резким, собственническим движением. Стефано перехватил руку, одним рывком притянув к себе. Вскрик от неожиданности сорвался с губ, но, к собственному удивлению, отстраняться не захотелось. Напротив, эта близость казалась необходимой, спасительной. Ладони невольно легли на его плечи, ища опору в этом зыбком мире.

— А что будет, если я не сделаю, Вишенка? — в его голосе промелькнул азартный блеск.

— Ничего, Стефано. Ничего не будет. Просто, если ты хоть каплю уважаешь меня то ты это запомнишь и в будущем выполнишь. — выдохнула я, чувствуя, как силы для споров и колкостей окончательно иссякли.

Желая скрыть мимолетную слабость, пришлось машинально стряхнуть невидимую пылинку с его плеча.

— Хорошо, мисс Россо, — его улыбка стала мягче.

Внутри внезапно разлилось непривычное тепло. Факт того, что он называл меня Россо, частью его собственной семьи, заставлял сердце трепетать. Конечно, признаться в этом было невозможно. Взгляд невольно заскользил по его лицу. Каким бы дьяволом он ни был, внешне его притягательность была неоспоримой. Темные глаза манили окунуться в них, а хриплый, властный голос заставлял слушать его бесконечно, подчиняясь каждому слову.

Разум твердил: это лишь мимолетное влечение, вызванное алкоголем. Завтра маска ласки рухнет, и вернется прежний, беспощадный Стефано Россо. Но где-то глубоко внутри теплилась безумная, иррациональная надежда, что он может быть таким даже на трезвую голову.
Внезапно в сознание ворвалась холодная мысль о реальности. Мексиканцы. Эти чертовы клоуны не должны забрать его. Пока я все тайны Стефано не раскрою,ему просто нельзя умирать.
Взгляд встретился с его взглядом. Напряжение между нами стало почти осязаемым.

— У тебя здесь встреча с мексиканцами? — вопрос прозвучал неожиданно, разрезая тишину ночи.

Стоило произнести это, как мягкость на лице Стефано мгновенно испарилась. Лицо вновь превратилось в непроницаемую каменную маску, а в глазах застыл холод.

— Не лезь в это, Мирабель, — прошипел он, и этот предостерегающий тон не оставлял места для дискуссий.

Скрывать карты за спиной, его привычное дело, и в этом не было ничего удивительного. В ответ на его резкость на губах появилась едва заметная, понимающая улыбка. Смысл был ясен, и в голове уже созрел план, предстоящая встреча с мексиканцами не станет сюрпризом, ведь известно, какой вклад в нее внесут мы с Габи.

— Ладненько, — коротко бросила я, принимая правила игры.

Сделав резкий вдох, отклонилась корпусом назад, запрокидывая голову. Стефано среагировал мгновенно, его ладони крепко обхватили талию, удерживая от падения и возвращая равновесие. В поле зрения снова возникла та влюбленная пара — теперь они танцевали, почти не размыкая объятий. Внутри шевельнулось острое, жадное желание. Если этот вечер — последний шанс ощутить подобие тепла, то нужно выжать из него всё до последней капли. Нужно окунуться в этот момент целиком.

— Что ты задумала? — вопрос мужа, вскинувшего бровь, бесцеремонно вырвал из раздумий.

— Ничего, Стефано, — взгляд снова устремился на танцпол, делая вид, что ничего не произошло. Но в глазах уже разгорался азартный огонь.

Стефано наклонился ниже, пока лбы не соприкоснулись. Расстояние между нами сократилось до критического, когда его глаза, словно два бездонных омута, впились в зрачки, ища подвох. Он не верил в легкую покорность.

— Уверена? — его голос вибрировал от сомнения.

— Уверена, муж, — ладони коснулись его лица, а тело медленно начало подниматься.

В этом жесте было нечто отчаянное и одновременно нежное. Было приятно видеть, как он смотрит. Так, словно весь остальной мир перестал существовать. В этот миг пришло осознание, этот вечер останется в памяти обоих, пусть и будет тщательно скрыт за масками безразличия. Тонкая нить, натянутая между ненавистью и чем-то иным, начала ослабевать, позволяя нам стать на шаг ближе друг к другу.

Помогая выпрямиться, Стефано не разжимал рук на талии.

— Хочу увидеть Ви, — сорвалось с губ прежде, чем разум успел вмешаться.

Мысль о подруге отозвалась щемящей тоской. Хотелось встречи, но вполне осознавалось, что Стефано не даст на это согласия.

— Нет, — отрезал он, отстраняясь и пряча руки в карманы брюк.

Предсказуемо. Однако этот вопрос не был закрыт окончательно. Была уверенность: встреча состоится, чего бы это ни стоило. Не теряя ни секунды, пришлось перехватить его пальцы и потянуть за собой, к двери, ведущей обратно в комнату. План требовал немедленного исполнения.

— Я не принимаю такого ответа, Стефано! — решительный толчок двери балкона прозвучал почти как вызов.

На губах мужа заиграла усмешка, но он послушно последовал за этим порывом. «Хороший мальчик», промелькнула едкая мысль.

— Сама узнаешь этот ответ, Мирабель, — бросил он вслед.

Внутри зала крепко сжала его руку, буквально ведя за собой. Возле столика, за которым расположились Луис и Арес, продолжался их неспешный разговор под звон виски. Взгляд непроизвольно метнулся к ряду наполненных шотов, стоящих на столе. Внутренний демон в этот момент требовал единственного: подпитать эту дерзость алкоголем. А сопротивляться голосу крови было выше моих сил.

Не сбавляя шага, схватила сразу три рюмки. Жидкость обжигающим потоком пронеслась по пищеводу, проникая в самую глубину и выжигая остатки осторожности. Это была та самая смелость, которую не способна дать трезвая голова.

Стефано замер позади, не отрывая тяжелого взгляда от моей фигуры. Луис и Арес застыли, ошарашено наблюдая за этой внезапной вспышкой безумия. Вместо того чтобы смутиться,  лишь вызывающе хмыкнула  и осушила еще одну порцию.

— Тебе не станет плохо, детка? — со смехом, в котором сквозило неприкрытое веселье, спросил Арес.

Усмешка Ареса не удостоилась даже мимолетного взгляда. Этот парень вызывал лишь глухое раздражение. Его присутствие казалось чем-то лишним и неприятным. Луис и Арес продолжали пялиться с таким видом, будто увидели нечто из ряда вон выходящее, хотя в их глазах читалось лишь нелепое недоумение. Придурки. Молчание было слишком дорогим подарком для Ареса, чтобы дарить его ему просто так.

— Максимум, от чего мне станет плохо, так это от твоего присутствия, — фыркнула, даже не удостоив его взором.

Внимание переключилось на следующую порцию алкоголя. Пальцы ловко подцепили дольку лимона, а зубы сомкнулись на кислой мякоти, прежде чем рюмка опустела. С каждым глотком тяжесть в голове сменялась странной, пьянящей легкостью. После нескольких шотов чувствовалась необъяснимая раскрепощенность и готовность бросать новые вызовы мужу.

Когда последняя рюмка была поставлена на стол, взгляд невольно зацепился за Луиса. Он не отводил глаз всё то время, что длилось это безумство. Казалось, в его голове рождался вопрос, на который он никак не решался. Под глазами мужчины отчетливо проступили тени, глубокие, темные синяки. Как давно он выглядит таким измотанным? пронеслась тревожная мысль. Несмотря на попытки сохранить невозмутимый и даже высокомерный вид, за его маской «красавчика» проглядывала истинная, болезненная усталость.

В памяти всплыла ссора с Виоллой. С тех пор, как они повздорили, Луис будто перестал быть собой. Стало очевидно, он безумно любит её, и отсутствие Ви в его жизни буквально выжигает его изнутри. Именно это осознание заставляло помогать семье Россо, несмотря на их холодность и грубость. «Дура!»самокритично прошептала внутренний голос. Но желание помочь им помириться, увидеть их счастливыми, было сильнее логики.

— У тебя есть ко мне вопросы, Луис? — наконец, решительно спросила, глядя ему прямо в глаза.

В ответ последовало лишь едва заметное покачивание головой. Взгляд Луиса вновь наполнился привычным презрением. Опять этот образ ненавистника. Было непонятно, почему к нему всё ещё теплилось некое подобие доброты.

— И слава богу, потому что я бы всё равно не стала на них отвечать, — заязвила, нарочито громко цокнув языком.

Пусть думает, что его мнение не имеет значения. Сегодня в центре внимания был только один человек. Развернувшись к мужу, подмигнула ему, обозначая начало новой игры.

— Я хочу танцевать, — голова слегка склонилась набок, а взгляд стал вызывающим.

Стефано издал тяжелый, полный усталости вздох. Его ладонь разжалась, отпуская мою руку. Муж опустился на диван, широко раздвинув ноги, и потянулся к стакану с виски. Это движение, этот жест расслабленности вызвали внутри странный импульс. Подойдя вплотную, сокращая дистанцию до минимума. Встала прямо между его коленями.

— Я хочу, чтобы ты потанцевал со мной, — руки скрестились на груди, а подбородок был слегка приподнят. План должен был сработать.

— Нет, — отрезал он, даже не глядя вверх.

Такой ответ не устраивал. Ожидалась неудача, но где-то в глубине души теплилась надежда на иное. «Интересно он когда нибудь отказывал Карле», мимолетный вопрос промелькнул в сознании. Решительность, жаркая и дерзкая, пробежала по всему телу. Если не получается по-хорошему, значит, придется вывести его из равновесия. Сам напросился.

Тело подалось вперед. Одна ладонь легла на его пресс, и сквозь тонкую ткань футболки отчетливо ощутилась стальная твердость мышц. Вторая рука уперлась в плечо, фиксируя положение. Наклонилась к самому уху, обдавая его кожу горячим, пьянящим дыханием. В голове пульсировала лишь одна мысль, не оставляющая сомнений: он согласится. Никак иначе.

— Тогда я пойду и выберу любого парня с танцпола, — прошептала  прямо в его ухо, и в голосе проскользнула опасная, предвкушающая искра. — Думаю, мне никто не откажет. И кто знает, чем закончится наш танец...

Фитиль был подожжен, сейчас произойдет взрыв. Стефано мог сколько угодно отрицать чувства, но его натура собственника была сильнее любых слов. Он не терпел, когда принадлежало ему, а я была его собственностью, и мысль о чужих руках на моем теле должно было привести его в бешенство.

Выпрямившись,  нацепила на лицо самую невинную и в то же время дерзкую улыбку. Развернувшись, направилась к выходу, чувствуя на спине его свирепый, обжигающий взгляд. Было очевидно: он не позволит никому другому коснуться меня . Сзади послышался как кто-то встал.

На лестнице, ведущей вниз, уверенный шаг сопровождался эхом тяжелых шагов за спиной. Муж шел следом — раздраженный, полный неохоты, но неизменно преследующий цель. Внутри разлилось торжество. Подчинить этого мужчину , лишь вопрос времени.

В основном зале клуба внимание охраны мгновенно переключилось на нас. Пробираясь сквозь плотную толпу, пришлось лавировать между телами, высматривая место для танца. Мужские взгляды провожали каждое движение, и было очевидно, что Стефано фиксирует каждый такой взгляд.

Когда пришлось проходить сквозь очередную компанию, чья близость казалась почти удушающей, чья-то рука резко перехватила мое запястье. Не успела даже обернуться, чтобы выразить протест, как раздался глухой удар. Муж, появившийся словно из ниоткуда, с силой отсек чужую ладонь от моей руки.

— Руки убрал от неё! — проревел он, и этот рык перекрыл даже тяжелые биты музыки.

В ту же секунду его пальцы властно перехватили мое запястье. В глазах застыло ошеломление. Я перевела взгляд с наглого незнакомца на разгневанного мужа, не в силах подобрать слова.

Парень, явно не ожидавший такой первобытной агрессии, дернулся, и его лицо исказилось от злости. В этот момент его даже стало немного жаль. Он совершил роковую ошибку, просто коснувшись того, что принадлежало моему мужу . Хотелось возмутиться, потребовать, чтобы Стефано не устраивал сцен, но было ясно, эту машину разрушения уже не остановить. И, признаться честно, то, с какой силой он вырвал руку из чужой хватки, вызывало внутри странный, запретный восторг. Это чувство ликования пришлось тщательно скрывать за маской спокойствия.

— Ты кто такой?.. — незнакомец, не осознавая масштаба катастрофы, сделал шаг вперед, пытаяясь вновь сократить дистанцию.

Невольно закусила губу, наблюдая, как тяжело вздымаются ноздри Стефано. В его глазах сейчас не было ничего человеческого, только холодный расчет и первобытная ярость. Монстр. Псих. Именно так он выглядел в этот миг. Коротким, резким движением муж оттолкнул меня себе за спину, закрывая меня своим телом, словно щитом.

Я послушно замерла за его широкой спиной. Сквозь грохот музыки доносились лишь яростные выкрики Стефано. Любопытство взяло верх, и слегка выглянула из-за его плеча, подглядывая за разыгрывающейся драмой.

— Хочешь проблем? — Стефано мертвой хваткой вцепился в воротник футболки парня, притягивая его к лицу.

Дыхание перехватило. Казалось, сейчас он просто размажет наглеца по стене.

— Еще раз я увижу, что ты касаешься моей жены, — голос мужа внезапно стал пугающе ровным, твердым, как сталь, — и проблем у тебя будет столько, что ты их не вывезешь.

С огромной силой он отшвырнул парня в сторону. В ту же секунду, словно по сигналу, подоспела охрана. Внутри что-то болезненно перевернулось, и на смену недавнему восторгу пришла жгучая, едкая ненависть.

— Слышь, мужик, ты!.. — только и успел выкрикнуть парень, прежде чем охранники бесцеремонно потащили его к выходу.
В памяти всплыл образ Карлы. Как он смеет так рьяно защищать свою территорию, запрещать другим приближаться, если сам позволяет себе прикасаться к этой... шлюхе! В груди закипал настоящий пожар.

— Я не просила меня защищать, — отрезала, и голос прозвучал холоднее льда.

Стефано обернулся. Грудь его тяжело вздымалась, в глазах всё ещё полыхал гнев после недавней стычки.

— Ты ведь хотела танцевать? Так танцуй. У тебя мало времени, — грубо бросил он, не пытаясь скрыть раздражения.

— Грубиян, — фыркнула, ловко вывернувшись из его стальной хватки.

Отойдя на несколько шагов, окинула зал коротким взглядом и позволив векам опуститься, отдалась ритму. Музыка захватила мгновенно, вытесняя из сознания всё: обиды, страхи и тяжесть последних дней. Тягучий, ритмичный поток звуков обволакивал пространство, становясь продолжением моего собственного тела. Танцпол был единственным местом, где можно было чувствовать абсолютную свободу, зная, что никто не осудит и не заставит остановиться.

Чувство ритма было в крови с самого детства. В памяти всплыли те далекие годы, когда мама отвела меня вместе с Ви на занятия танцами. Тогда, в пять лет, мир казался огромным и полным возможностей. Мы  с Ви были лучшими в группе, не из-за статуса обеспеченных семей, а из-за того, как естественно чувствовали музыку. Особенно в дуэте с Ви.

Но счастье оборвалось в один миг. После того жуткого случая, когда нас  с мамой едва не похитили, отец навсегда закрыл для меня мир танца, наложив строжайший запрет. Мне пришлось смириться, в то время как Ви продолжила свой путь. Глядя на успехи подруги, я испытывала лишь гордость: Ви смогла воплотить в жизнь свою мечту, чего была лишена сама.

Сейчас тело снова подчинялось каждому удару бита. Каждая нота отдавалась вибрацией в позвоночнике. Руки взметнулись вверх, пальцы запутались в волосах. И среди этого экстаза было отчетливое ощущение чужого присутствия. Стефано не просто смотрел, он наблюдал за каждым изгибом, каждым движением. В его взгляде больше не было злобы или изнуряющей усталости. Напротив, в глубине зрачков зажегся странный, завороженный огонь.

Стефано Россо. Капо этого города, самый жестокий человек в мире мафии, безумец и психопат. Самый невыносимый, наглый и занудный мужчина на свете. И сейчас этот монстр просто стоял и смотрел на меня, не в силах отвести глаз. «Мой псих» промелькнула дерзкая, торжествующая мысль. Как бы он ни пытался казаться равнодушным, в этот миг он принадлежал мне. Он был моим центром вселенной, и это осознание вызывало внутри сладкий трепет.

Я начала вращаться, делая акцент на плавных, провокационных движениях бедер. Взгляд невольно скользнул к его шее. Кадык Стефано дернулся. Он понял посыл. Он увидел всё, что я пыталась ему показать.

Сокращая дистанцию, он сделал шаг навстречу. Темп танца ускорился, окончательно растворяясь в музыке и в этом мужчине. Глаза прикрылись, оставляя лишь ощущение жара, исходящего от него. Сделав шаг навстречу ритму, ощутила резкий рывок, Стефано притянул меня к себе.

Ни капли удивления не отразилось на лице. Руки опустились, веки распахнулись. Его ладонь, большая и грубая, медленно скользнула в мои волосы. На автомате запрокинула голову, прикусив нижнюю губу. От этого прикосновения по коже пробежала волна мурашек, а внутри разлилось тягучее, почти болезненное наслаждение.

Его вторая рука властно легла на талию, а пальцы в волосах слегка сжали пряди, заставляя меня выгнуться навстречу ему. Я обхватила его шею руками, продолжая двигаться в такт, но уже в его тесных объятиях.

В этот момент реальность с проблемами и грязью казалась бесконечно далекой. Хотелось лишь остаться здесь, в этом коконе из музыки и тяжелого дыхания, смотреть в его искрящиеся глаза и не возвращаться назад. Впервые за долгое время внутри воцарился покой. Исчез страх, исчезло ожидание удара или предательства. Рядом с ним, даже несмотря на его ярость и безумие, я чувствовала себя в абсолютной безопасности. Что бы он ни говорил, какой бы монстр передо мной ни стоял, я знала он защитит. Он не даст меня в обиду. Его запах и взгляд затягивали в бездну, из которой не хотелось выбираться.

Внезапно Стефано склонился к ключице, и горячее дыхание обожгло кожу. Я почувствовала, как по телу прошла дрожь, когда его нос коснулся нежной поверхности плеча. Он вдыхал аромат моей кожи так жадно, словно это был единственный источник кислорода, способный удержать его на плаву в этом безумном мире.

— Танцуй со мной, Стефано, — выдохнула  сквозь грохот музыки, едва слышно, почти невесомо.

В глубине души затаилось ожидание отказа. Казалось, он сейчас отстранится, бросит какую-нибудь колкость или просто уйдет. Но произошло невероятное. Его тяжелое, мощное тело начало подстраиваться под мой мягкий ритм. Стефано, этот дикий хищник, пытался двигаться в такт моим плавным линиям. На губах заиграла едва заметная, торжествующая улыбка.

Муж выпрямился, и на его лице промелькнула дерзкая, почти хищная усмешка.

— Ты милый, когда пытаешься танцевать, — прошептал ему прямо в ухо.

Приподнялась на носочки, стремясь стать еще ближе, еще ощутимее. Его присутствие заполняло всё пространство, затуманивая разум, делая мысли тягучими, как мед. Он промолчал, не удостоив меня ответом, но это молчание было красноречивее любых слов. Пришлось сосредоточиться на танце, стараясь растянуть это мгновение. Скоро маски будут сброшены, пламя между нами утихнет и нас снова поглотит прежняя, холодная и жестокая реальность.

Решив пойти ва-банк, отстранилась, но лишь на миг. Ладонь скользнула по его груди, медленно, дразняще спускаясь ниже, к рельефному прессу, при этом не разрывая наш обжигающего зрительного контакта. Бедра продолжали мерно покачивать ритм.

Затем развернулась к нему спиной. Руки взметнулись вверх, а движения стали еще более акцентированными, вызывающими. Перекинув взгляд через плечо, провоцировала его, наслаждаясь тем, как жадно он пожирает меня глазами. Это возбуждало до дрожи в коленях. Пальцы Стефано мертвой хваткой впились в мою талию, с силой прижимая мою спину  к его животу.

— Для кого ты так танцуешь, вишенка? — голос мужа упал до опасного, вибрирующего баритона.

Сердце пропустило удар. Вопрос застал врасплох. Если признаться, что танец был посвящен только ему, вся игра в «независимость» рассыплется в прах. Я не хотелось, чтобы он понимал, насколько успешно манипулирую его вниманием. Не сбавляя темпа,  сделала движения еще более дерзкими. Я то опускалась ниже, то вновь выгибалась вверх, едва касаясь его паха, чувствуя, как его возбуждение становится почти осязаемым.

— Ответь, Мирабель, — процедил Стефано сквозь зубы, и его пальцы с силой смяли тонкую ткань  моей водолазки.

Зачем ему этот ответ? Разве очевидное не было слишком прозрачным?

— Ты так жаждешь ответа? — под дразнила, и в глазах заплясали черти. Мне хотелось, чтобы он требовал, чтобы он терял контроль, чтобы он буквально вырывал правду из меня.

Тишина в ответ лишь подстегнула азарт.

— Молчишь? Значит, не очень-то и хочешь, — тихо рассмеялась я, вкладывая в смех всю свою дерзость.

В следующую секунду Стефано совершил резкий рывок. Он с такой силой прижал мою попу к своему паху, что перехватило дыхание. Ощущение его твердого, неистового возбуждения, прижатого к моему телу, отозвалось мгновенной вспышкой внизу живота. Всё внутри сжалось в тугой узел, почувствов, как белье мгновенно стало влажным от нахлынувшего желания.

— Еще ответы нужны? — прохрипел он, борясь с самим собой, сдерживая зверя, который рвался наружу.

Я лишь покачала головой, откидывая волосы назад и позволяя музыке затихнуть в мое сознании. Танцевать больше не было сил, осталась только чистая, концентрированная страсть.

— Для кого ты танцуешь, вишенка? — повторил он. Теперь в его голосе не было только гнева. В нем проскользнула пугающая, глубокая ласка, смешанная с ледяной, неумолимой сталью.

— Для тебя, — лукаво улыбнулась, и в этой улыбке сквозило торжество. — Сегодня я танцую только для тебя, Стефано. Считай это моим свадебным подарком.

Наконец-то признание было произнесено. Резким, почти яростным движением муж развернул меня к себе лицом. Его карие, цвета крепкого кофе, глаза впились в мой взгляд, заставляя замереть. Этот взгляд был чертовски завораживающим, способным выбить почву из-под ног. Его ладонь переместилась на мою шею, не сжимая, но властно обозначая право собственности. Настоящий собственник, доминант, не знающий границ.

— Повтори, — потребовал он, и его голос едва пробивался сквозь грохот клубной музыки.

Чуть приподнялась на носочках, заглядывая ему в самую душу. В голове крутился вихрь вопросов. Чувствует ли он то же самое? Или он просто безупречно играет роль мужа, скрывая ледяное безразличие? Прочитать его эмоции было невозможно. Взгляд Стефано оставался непроницаемой бездной. Но одно было ясно точно, этот миг навсегда отпечатается в памяти, выжженным клеймом на черством, холодном сердце, которое под его влиянием начало медленно, но верно таять. Я запомню всё. Каждый тяжелый взгляд, каждый жест, каждое слово.

Позволив мыслям нестись вскачь, решительно запустила пальцы в его густые волосы.

— Для тебя, Стефано Россо. Сегодня я танцевала для тебя. Но это разовая акция, псих, — бросила и сохранив на лице дерзкую ухмылку, мягко отстранилась, намеренно оставляя его с чувством неутолимого голода.

Его руки еще на несколько секунд задержались на моей пояснице, удерживая, словно пытаясь удержать ускользающий момент.

— Умница, — выдохнул он.

От этого короткого слова по телу пробежала волна готовности отдать ему всё. Проклятый алкоголь , иногда он делал меня слишком уязвимой, слишком податливой. «Соберись, Мирабель, возьми себя в руки», приказала внутреннему голосу.

Мы стояли так, борясь с внутренним пожаром. В груди бушевало пламя — безумная смесь дикой страсти и той самой ненависти, которая должна была выжигать всё на своем пути, но вместо этого лишь подпитывала неукротимое желание.

— Нам пора, Мирабель. У меня встреча, — произнес Стефано, возвращая самообладание и крепко беря за руку.

Я послушно кивнула, приходя в себя. Идя рядом, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Сейчас наступит момент, от которого будет зависеть жизнь Стефано и Луиса. Вокруг продолжали шуметь люди, смеяться и праздновать, не подозревая о надвигающейся буре. Анализируя каждое его движение, я следовала за ним. Когда мы подошли к лестнице, Стефано внезапно остановился.

— Ян отведет тебя в мой кабинет. Сидишь там тихо и никуда не высовываешься, — его голос прозвучал резко, почти приказно.

Такая резкость должна была насторожить, но я понимала скрытый смысл этих слов. Мне было невыносимо жаль, что мне снова придется проявить непослушание. Но я знала, это единственный способ спасти его. Медленно разжав пальцы, высвободила его руку. Теперь нужно было сыграть роль. Я  должна была изобразить недоумение, ведь мои привычным оружием всегда была язвительность.

— Почему не отправил меня домой? — спросила, глядя ему прямо в глаза, стараясь скрыть за маской вопроса внутренний трепет. Знала истинную причину, но продолжала свою игру.

— Ты бы поехала? — парировал он, не давая уйти от ответа.

Лишь покачала головой. За это время он научился понимать меня слишком хорошо.

— И я о том же, Мирабель, — пробормотал он.

Внезапно Стефано склонился и коснулся губами моей макушки. Легкий, почти невесомый поцелуй. Внутри всё похолодело от тревоги. Этот жест, такой непривычный и нежный, вызвал не радость, а пугающее предчувствие. В голове затуманились мысли, а вдруг ничего не получится?
Я обняла его так крепко, словно пыталась физически удержать его в этой реальности. Чувство было инстинктивным, если не сделает то, что должна, он погибнет. Не позволю этому случиться. Не после того, как он смотрел на меня так, словно я его единственный смысл. Стефано прекрасно догадывался, что я понимает серьезность его встречи, но он и представить не мог, насколько глубоко проникла в мой разум эта угроза. Это объятие было пропитано не страстью, а первобытным, парализующим страхом за него.

— Просто выполни эту просьбу и слушай, что скажет Ян, — голос Стефано звучал приглушенно. Его ладонь нежно скользнула по волосам, пытаясь передать то мимолетное спокойствие, которого так не хватало.

Но утешение не работало. Напряжение внутри разрасталось, пульсируя в висках с каждым мгновением, пока он оставался рядом, окутывая своим присутствием.

— Будь осторожен, — отстранилась, заглядывая ему в лицо. В глубине зрачков застыла нескрываемая тревога. Я спасу тебя, псих.

— Постараюсь, — коротко бросил он, разрывая тактильный контакт.

Едва Стефано окликнул Яна, как в поле зрения возникла Габриэлла. Приход сестры был предсказуем, она определенно пришла за мной. Взгляд скользнул по её фигуре. Габи выглядела безупречно, словно и не было никакой угрозы. На губах сияла безмятежная улыбка, а в руке покачивался яркий, вызывающе красочный коктейль. Не теряя времени, Габи с нарочитой восторженностью бросилась в объятия брата.

— Мой любимый брат! — пропела она, едва не задыхаясь от притворного восторга.

— Привет, Габи, — выдавил из себя Стефано. Лицо его оставалось непроницаемым. — А где твой телохранитель? — он вопросительно вскинул бровь.

Замерла в стороне, сохраняя маску отстраненного наблюдателя. Вмешиваться в этот диалог сейчас не было смысла . Нужно было играть роль идеальной жены, не вызывая ни малейших подозрений, ведь на кону стояла чужая жизнь. От театральности Габи выворачивало наизнанку. Столь резкие переходы от холодного расчета к бурным объятиям казались чересчур грубыми, даже для такой искусной актрисы.

— Не переживай, они рядом, — Габи пренебрежительно закатила глаза. Затем, словно только что заметив мое присутствие , фыркнула: — О, Мирабель!

В ответ последовал лишь вежливый, едва заметный жест. Ладонь была протянута для формального приветствия. Габи приняла её с готовностью, которая казалась почти оскорбительной в своей слащавости. От этой наигранной милоты подступала тошнота. Представление пора было заканчивать, усталость от необходимости терпеть эту девушку становилась невыносимой.

— Тебе уже пора, Стефано? — мягко поинтересовалась, переводя внимание на мужа.

Он коротко кивнул, бросив взгляд на свои дорогие наручные часы.

— Даже не буду спрашивать, куда ты направляешься, — Габи изящно подняла бокал, делая крошечный глоток.

— И не нужно, — отрезал Стефано.

— В таком случае, я забираю твою жену под свое крыло, — усмехнулась Габи. Её напускное веселье вызывало лишь глухое раздражение.

Взгляд мужа мгновенно стал колючим и недоверчивым. Он пристально впился в Габриэллу, словно пытаясь вытянуть из неё правду одним лишь тяжелым взглядом.

— Мирабель уходит с Яном, — Стефано подал едва уловимый знак подошедшему телохранителю.

— Хорошо, пусть идет, но сначала мы возьмем по коктейлю! — Габи широко улыбнулась, по-хозяйски приобняв меня за плечи.

— Делайте что хотите. Ян, проследишь за ними. Только не переубивайте друг друга, — бросил он, уже начиная подниматься по ступеням.

Когда силуэт Стефано скрылся в глубине длинного коридора, маска на лице Габриэллы мгновенно сползла, обнажая истинное лицо. Ян остался стоять не подалеку, безмолвной тенью ожидая начала разговора.

— Ну что, Ян? Можем мы с Мирабель немного повеселиться? Или мой братиц тоже это запрещает? — Габи, не дожидаясь ответа, властно взяла меня за руку и потянула за собой к бару.

Остановившись у стойки, Габи быстро заказала два напитка.

— Готово? — прошептала она почти в самое ухо.

— Вполне. Было бы замечательно, если бы ты озвучила план действий, — опустилась на высокий стул у барной стойки.

Ян занял позицию рядом, бдительно охраняя нас.

— Разве Стеф не посвятил тебя в подробности их сделки? — Габи лукаво прищурилась.

Внутри всё вспыхнуло. Кулаки непроизвольно сжались. Эта девушка намеренно давила на больные точки, пытаясь спровоцировать вспышку гнева. Вот же сука.

— Нет, — отчеканила, стараясь сохранить лицо ледяным и спокойным.

— Жаль. А я-то думала, он рассказывает тебе всё как верный муж. Значит, не доверяет, — Габи коротко и сухо рассмеялась.

Это стало последней каплей. Я резко встала, сокращая дистанцию между нами до минимума. Пальцы мертвой хваткой вцепились в воротник футболки Габриэллы. Наглость этой особы перешла все границы, и пришло время напомнить ей о последствиях подобного поведения.

— Слушай меня внимательно, Габриэлла, — голос  опустился до стального шепота, а в глазах застыла угроза. — Ты пришла сегодня язвить или спасать братьев?
Улыбка Габи моментально испарилась. Она выпрямилась, и на её лице отразилась пугающая безэмоциональность. Маска была сорвана.

— Ну, нельзя же так... просто пошутить, — попыталась она вернуть себе контроль над ситуацией, но голос прозвучал неуверенно.

— Пройдем в уборную. Там и обсудим всё, — отрезала она.

Повернувшись к телохранителю, коротко бросила:
— Мы в уборную.

Ян окинул меня недоверчивым, изучающим взглядом, но спорить не стал.

— Я вас провожу, — ответил он, пропуская нас вперед.

Обмен короткими, тяжелыми взглядами с Габриэллой заменил любые споры. Путь до уборной оказался стремительным, шаги эхом отдавались от стен, пока мы не оказались в тесном пространстве. Едва щелкнул замок, Габи начала действовать. Она методично проверила каждую кабинку, убеждаясь, что за дверями нет лишних ушей. Убедившись в безопасности, она подошла к раковине, включила воду и, облокотившись на холодную плитку, скрестила руки на груди.

— Сейчас в одной из VIP-комнат начнутся переговоры, — голос Габи стал низким, лишенным прежней игривости. — Внутри будут Луис, Стефано, Арес и старший брат глава мексиканского картеля. Они будут вести беседу так непринужденно, словно мир вокруг не катится к чертям. Но стоит Стефано заговорить, как погаснет свет. И тогда начнется бойня.

— Почему именно Стефано заговорит? — перебила её, не сводя пристального взгляда с подруги. — Он может просто хранить молчание.

Габи едва заметно качнула головой, в её глазах промелькнуло понимание опасности.

— Молчать не получится. Что бы ни сказал мексиканец, Стефано это не понравится. А в такие моменты он всегда идет в атаку словами. Именно на этом и построен план: подловить его в момент эмоционального отклика. Это идеальный ход. Пока противник погружен в раздумья, анализирует ситуацию, ты просто обрываешь его жизнь.

— Допустим, — нахмурилась, анализируя логику. — Но Стефано не из тех, кто не просчитывает ходы наперед. Он может предугадать засаду.

— Не в этот раз, — отрезала Габи. — Пока он будет ждать удара в спину в финале сделки, они нанесут его в самом начале. Они сменили тактику, и за такой короткий срок предугадать новый стиль боя практически невозможно.

Тяжело выдохнула, стараясь уложить в голове масштаб грядущего хаоса.

— Пока идет обсуждение внутри, снаружи будет дежурить младший босс картеля, — продолжала Габи, едва заметно сбиваясь с дыхания. — Он будет маскироваться под обычного гостя, ожидая распоряжений старшего. Наша цель — именно он. Мы должны вмешаться до того, как он получит приказ.

— Как именно? — вопрос сорвался с губ прежде, чем  успела его обдумать.

— Нам нужно заманить собой этого придурка. Я дам тебе шприц. Твоя задача — вонзить его в него.

— Как я вообще к нему подберусь? — отпрянула от стены, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Он же нас не знает?

— Он нас никогда не видел, — Габи уверенно шагнула ближе. — Пока мы будем подливать ему алкоголь, он забудет, что в комнате был кто-то еще.

— А охрана? — вопросительно вскинула бровь. — Там же не пустое место.

— Яна я усыплю, — Габи говорила об этом так обыденно, будто речь шла о покупке продуктов. — У него на страже четверо: двое снаружи и двое внутри.

— Как начнется знакомство? — план все еще казался зыбким, как натянутая струна.

На губах Габриэллы заиграла хищная улыбка. Она положила ладонь на плечо мое, словно пытаясь передать мне долю своего безумия.

— Все просто. Он всегда вызывает эскорт. Сегодня мы будем играть эту роль.

Сомнения комом встали в горле. План казался безумным, граничащим с самоубийством.

— Не бойся. Нужно лишь пробраться к нему, нейтрализовать, убрать охрану и вывести его. Главное — не дать ему подать сигнал.

Потерла переносицу, пытаясь унять дрожь в пальцах. Слова Габи, несмотря на их жестокость, странным образом принесли крупицу уверенности.

— Хорошо. Попробуем, — тихо произнесла.

— Сейчас, пока я разбираюсь с Яном, подожди у выхода. Затем мы направимся в его VIP-зону. Будем мило общаться, крутиться рядом, создавать иллюзию легкомыслия. Шприц должен быть в твоей сумочке. В нужный момент — удар в шею. Не в руку, не в ногу, именно в шею, чтобы препарат подействовал мгновенно. Флиртуй, заставь его расслабиться, чтобы он сам позволил тебе прикоснуться к своей коже. В это время я начну зачистку внутренних охранников. Дальше по ситуации.

— Понятно.

— Мы справимся. Пора, Мирабель.

Кран щелкнул, обрывая поток воды. Габи рывком открыла дверь, и мы вышли в коридор. Ян стоял неподалеку, его фигура казалась монолитной, а взгляд сканирующим каждого прохожего.

— Ян! Не мог бы ты мне помочь? — звонкий, капризный голос Габриэллы разрезал тишину.

Телохранитель подошел с тем же невозмутимым видом, с каким и стоял.

— Мне нужна помощь в одном деле. Ты не мог бы составить мне компанию? — Габи напустила на себя страдальческое выражение, мастерски играя роль обиженной девчонки.

Я  едва сдержала усмешку, наблюдая за этим дешевым театром.

— У меня приказ следить за Мирабель, — твердо ответил Ян, не поддаваясь на манипуляцию. — Я не могу оставить её одну, Габриэлла.

— Со мной ничего не случится! — вмешалась, подхватывая заданный тон. — Я просто загляну в кабинет Стефано. Там ведь безопасно, верно?

Ян на мгновение замер, задумчиво почесав затылок. В его глазах читалось сомнение, но логика была на моей стороне.

— Ладно. Там действительно безопасно. Но ни шагу дальше, Мирабель. Это предупреждение, — он сурово посмотрел на меня.

В ответ послышался звонкий хлопок в ладоши —изобразила восторженную радость маленького ребенка.

— Спасибо, Ян!

Габи бросила на меня быстрый взгляд. В глубине её зрачков читалось безмолвное одобрение: роль была сыграна безупречно.

Слова застряли в горле, поэтому в ответ последовал лишь короткий, выразительный взгляд. Габи лишь многозначительно подмигнула, словно ставя в нашем маленьком спектакле жирную точку.

— Тогда я пойду, — бросила, разворачиваясь и уходя прочь.

Всё шло подозрительно гладко. Ян согласился на просьбу без тени сомнения и, что еще более странно, даже не вызвался проводить до кабинета. Может, он что-то подозревает?Мелькнула тревожная мысль, но тут же была отброшена. Вероятность этого стремилась к нулю.

Подъем по ступеням сопровождался ощущением странной легкости. Темный коридор, ведущий к VIP-зонам, казался бесконечным. Из одной из прикрытых дверей доносились приглушенные стоны, заставившие губы невольно дернуться в усмешке. Рядом, прямо у входа в очередную комнату, пара застыла в страстном поцелуе: девушка буквально пожирала своего партнера, не обращая внимания на окружающих. Отвела глаза, продолжая путь. В клубе Стефано подобное зрелище было обыденностью.

Внутри заведение буквально кипело. На часах едва пробило двенадцать, но толпа уже заполнила всё пространство. В Нью-Йорке в это время люди только начинают выходить в свет, а здесь же царило безумное оживление. Каждая VIP-ложа была забронирована, бармены работали на пределе возможностей, выписывая коктейли с такой скоростью, будто от этого зависела их жизнь. На шестах, в лучах неоновых огней, изгибались танцовщицы, а пол под ними, казалось, был выложен пачками купюр. Сегодня здесь царил настоящий ажиотаж.

И именно эти мексиканцы собирались превратить этот праздник в бойню. От этой мысли внутри всё сжалось от неконтролируемой ненависти.

Завернув за угол,  едва не столкнулась с кем-то. Из тени одной из комнат вышла женская фигура. Из-за тусклого, дрожащего освещения личность незнакомки не сразу прояснилась. Лишь через пару шагов зрение сфокусировалось на статной брюнетке. Карие глаза женщины буквально пожирали пространство вокруг, а длинные, стройные ноги уверенно чеканили шаг по полу. На высоких шпильках она казалась неестественно высокой, почти монументальной. С каждым движением её экстремально короткое, сверкающее платье приподнималось всё выше, дразня взгляды.

Когда незнакомка прошла мимо, намеренно задев меня плечом, в груди оборвалась струна. Карла. Женщина Стефано.

Челюсти сжались до боли. Ярость, холодная и острая, как лезвие, пронзила тело. Тряхнула головой, пытаясь отогнать дурные мысли и сосредоточиться на миссии, но голос Карлы, прорезавший шум музыки, заставил замереть на месте.

— Смотрю на тебя и не вижу в тебе абсолютно ничего привлекательного, — раздался за спиной насмешливый, ядовитый голос.

— Значит, стоит широко раскрыть глаза, — бросила, даже не оборачиваясь. В голосе не было страха, лишь сухое пренебрежение.

Хотя лица Карлы не было видно, по тому, как изменился воздух вокруг, стало ясно ответ не пришелся той по душе.

— Ты слишком дерзкая. Не смей мне хамить, — процедила брюнетка.

Пальцы невольно сжались в кулаки.

— Если думаешь, что статус жены Стефано дает тебе карт-бланш на всё, ты глубоко ошибаешься, — Карла издала короткий, лающий смешок. — Ты для него всего лишь очередная игрушка. Дешевая шлюшка.

Я зажмурилась, пытаясь унять бурю, бушующую в груди. Слова Карлы вбивались в сознание, словно гвозди. Я знала об их связи, знала, что эта женщина пытается возвыситься за счет унижения другого человека.

— В тебе нет ничего особенного, — продолжала Карла, наслаждаясь своей властью. — Я с ним долгие годы, и я останусь рядом, это лишь вопрос времени. А ты — временное развлечение. Он выбросит тебя, как только ему надоест.

В голове  вспыхнули кровавые картины. Мне хотелось схватить эту женщину за волосы и с силой впечатать её силиконовое с тону шпаклевки лицо в стену, чтобы оно проехалось по бетону, стирая макияж. . Мне хотелось переломать каждую косточку этого тела, если та еще раз откроет свой грязный рот.

— Ах да, — добавила Карла с торжествующим видом. — И когда Стефано будет спать с тобой, не надейся на удовольствие. Он не воспринимает тебя всерьез. Ведь ты — всего лишь дочь...

Она не успела закончить.
Гнев, копившийся внутри, прорвал плотину. Я сорвалась с места. Преодолев разделявшее нас расстояние в один рывок, вцепилась в волосы Карлы и с нечеловеческой силой впечатала её спиной в стену. Звук удара потонул в гуле клуба, но Карла охнула, задыхаясь от внезапной боли.
Лицо мое превратилось в маску ярости. В глазах метались искры, готовые испепелить всё вокруг. Я сжала пряди волос еще крепче, заставляя Карлу задрать голову и смотреть мне прямо в глаза.

— Слушай меня внимательно, — прошипела, пригрозила я ей пальцем  свободной руки и этот жест был страшнее любого крика.

Мимолетный испуг на лице Карлы быстро сменился самодовольной усмешкой. Она явно решила, что эта вспышка была лишь дешевой попыткой напугать её, и ждала, что я вот-вот ослабит хватку. Но эта самоуверенность была роковой ошибкой.

— Держись от меня подальше, — прошипела , до боли впиваясь пальцами в её волосы, заставляя брюнетку закинуть голову еще выше.

Челюсти сжались так, что зубы едва не крошились.

— Мне плевать на твою связь с моим мужем. Делай с ним что угодно, мне абсолютно всё равно, — голос звучал пугающе ровно, в нем сквозила ледяная угроза. — Но если ты еще раз посмеешь открыть свой рот в мою сторону или хотя бы попытаешься приблизиться... я прикончу тебя прямо здесь.

Наконец пальцы разжались. Карла замерла, тяжело дыша. Её напускная улыбка мгновенно испарилась, уступив место растерянному оцепенению.

В этот момент из-за поворота коридора стремительно вылетела Габриэлла.

— Что ты здесь устроила?! — вскрикнула она, переводя встревоженный взгляд с меня на Карлу.

— Ничего особенного, — равнодушно пожала плечами, нацепив на лицо маску беззаботности. С показным дружелюбием протянула руку и нежно погладила Карлу по волосам, словно извиняясь за грубость.

Брюнетка с отвращением отпрянула, словно от ядовитой змеи.

— Ладно, — процедила Габи, не давая ситуации выйти из-под контроля. Она решительно схватила меня за руку. — Нам пора, Мирабель.

Мы быстро направились к одной из VIP-зон, оставив Карлу позади. Силуэт бывшей любовницы Стефано постепенно растворялся в полумраке коридора.

— Да отпусти ты меня! —попыталась вырваться, когда хватка Габриэллы стала слишком настойчивой.

— Мирабель, слушай меня внимательно! — Габи резко остановилась у массивной двери одной из комнат и, схватив меня за плечи, заставила смотреть прямо на себя. — Плевать, что там за стычка у тебя с Карлой. Выброси её из головы. Твоя цель сейчас... — она быстро окинула взглядом коридор, проверяя, нет ли лишних свидетелей, — ...Мигель Кастильо. Он сидит за этой чертовой дверью и ждет нас. Я прошу тебя. Помоги мне убить этого ублюдка.

Голос ее стал пугающе серьезным, почти бесцветным.

— Тебя зовут Беллами, а меня — Элла. Мы не должны выдавать свои настоящие имена. Идем.

Габи отпустила плечи, и сделав глубокий, судорожный вдох, встала рядом. Мы замерли перед входом. Как и предсказывала Габриэлла, у двери, словно живые статуи, замерли двое телохранителей. Их взгляды, тяжелые и изучающие, буквально сканировали каждую деталь внешности наши, проверяя каждый дюйм на предмет скрытого оружия.

— Ваши имена? — коротко бросил широкоплечий мужчина с густой бородой.

— Беллами и Элла, — без тени сомнения ответила Габи.

Один из охранников кивнул, и тяжелая дверь отворилась. Внутри комната оказалась неожиданно роскошной и ярко освещенной. В центре пространства располагался огромный, глубокий диван, обтянутый тяжелым бархатом кофейного цвета. Мягкий свет настенных ламп создавал атмосферу избыточной, почти душной роскоши. В углу заметила крошечную линзу камеры, окутанную едва заметным красным свечением светодиода, который отбрасывал зловещие блики на стены.

На низком столике, рядом с мужчинами, стояла запотевшая бутылка дорогого виски и пара пустых стаканов. Справа от центральной фигуры на диване, как нечто совершенно обыденное, лежал пистолет.
Взгляд невольно переместился на человека, занимавшего главное место. Он сидел в расслабленной, почти вызывающей позе, широко расставив ноги. На нем были простые джинсы, футболка и пиджак, а его черные, как смола, волосы были художественно растрепаны. Создавалось впечатление, что он только что сменил постель очередной случайной спутницы. При этой мысли невольно поморщилась.
На шее мужчины покачивалась массивная цепь, на которой висел пистолет с изысканной гравировкой. Это будет моим билетом к нему, промелькнуло в голове.
Мужчина, почувствовав на себе пристальное внимание, медленно поднял глаза. Его взгляд, хищный и оценивающий, заставил воздух в комнате стать еще гуще.

— Ты так пристально смотришь на меня, красотка, — он усмехнулся, не сводя с меня глаз, и похлопал ладонью по пустому месту на диване рядом с собой. — Присаживайся.

Короткий, едва уловимый обмен взглядами с Габриэллой стал сигналом. Время переговоров закончилось, начиналась охота. Чем быстрее удастся усыпить бдительность этого мужчины, тем выше шансы на успех.

Натянув на лицо безупречную маску кокетства, осторожно опустила сумочку на диван рядом с собой  и присела на край. Мягкая обивка податливо прогнулась под весом тела.

— Присаживайся и ты, милая, — с густой, отчетливой интонацией произнес мужчина, указывая Габи на место с право от себя. В его голосе слышался характерный акцент, придающий речи особый, порочный шарм.

Габриэлла, сохраняя безупречную осанку, заняла свое место.

— Можно мне немного выпить? — начала разыгрывать партию, протягивая тонкие пальцы к стакану в его руке.

Мигель повернул голову, и в его глазах вспыхнуло неподдельное любопытство. Сидящая рядом Габи лишь демонстративно закатила глаза, но я проигнорировала этот жест. Из рассказов Габи следовало, что подобные мужчины — легкая добыча для искусных соблазнительниц, их нужно просто заманить в ловушку, используя их же слабости.

— Конечно, красотка, — протянул он, неохотно передавая ей стакан с виски.

Приняв напиток,кокетливо улыбнулась, но лишь пригубила жидкость, делая вид, что пью. Сейчас было не время разделять трапезу с врагом мужа.

— И чем же вы будете меня развлекать, девчонки? — Мигель вальяжно закинул руки на спинку дивана, обводя нас оценивающим взглядом. — Говорят, в Вегасе самые лучшие женщины. Любопытно посмотреть, что за сокровища в арсенале у Россо.

Я хранила молчание, переваривая его слова. В его манере общения сквозило то самое высокомерие, которое когда-то напоминало мне покойного Ромео. Человек, привыкший коллекционировать женщин, использовать их и выбрасывать, как только они переставали быть интересными. Для Мигеля они были лишь временным развлечением. Если бы не смертельная миссия, я бы уже давно покинула это проклятое место.

— Какие именно услуги тебя интересуют, Мигель? — Габриэлла решительно прервала затянувшуюся паузу, накрыв его колено своей ладонью.

— А что ты можешь предложить? — мужчина перехватил её подбородок, притягивая лицо девушки к своему.

Габриэлла даже не дрогнула. Напротив, она лишь шире улыбнулась, перенося руку на его грудь и чувствуя ритм его сердца.

— Думаю, сначала я бы хотела поиграть в недотрогу, — она томно надула губы. — Чтобы разжечь твой интерес... а потом ты всеми своими способами накажешь меня за дерзость.

От этого диалога по коже пробежал мороз. Незаметно прикусила щеку, чувствуя, как внутри нарастает глухое раздражение. Флирт Габриэллы был настолько убедительным, что, не зная о её принадлежности к клану, можно было бы по-настоящему поверить в её страсть.

— Меня устраивает этот вариант, кошечка, — Мигель отпустил её, но взгляд его оставался тяжелым. — А ты что молчишь, как мышка? — он резко наклонил голову ко мне.

На мгновение дар речи покинул меня . В голове эхом отдавались слова Мигеля и тени прошлого, связанные с Ромео. Бросила ищущий взгляд на Габриэллу, но та лишь хмуро предостерегающе посмотрела на меня, словно говоря: Не тупи, действуй!

— Я хочу тебя, — выплюнула, сжимая челюсти так, что заболели скулы.

Глаза Мигеля округлились от неожиданной прямолинейности. Не теряя ни секунды,  поставила стакан на столик и подавшись вперед, опустилась к нему на колени. Выйдя из оцепенения, он властным движением обхватил меня за талию, притягивая к себе почти вплотную.

— Я могу задать вопрос? — почти шепотом спросила

В комнате царила странная, вакуумная тишина. Музыка снаружи не проникала сквозь толстые стены, создавая иллюзию полной изоляции.

— Спрашивай, мышка, — отозвался он, нежно убирая прядь волос за мое ухо.

Я вздрогнула. Этот жест был слишком интимным, слишком похожим на те, что совершал Стефано. От этого сходства ко мне подступила волна брезгливости, было невыносимо осознавать, что это делает не муж, а ублюдок этот.

— Не волнуйся, со мной можешь обсуждать любые темы, — он наклонился к самому моему уху, обжигая кожу дыханием. — Все равно я накажу тебя в постели.

Он мимолетно коснулся губами моей мочки, и почувствовала, как внутри всё переворачивается от отвращения. Сильнее вцепилась в его плечи, и Мигель ошибочно принял это за экстаз. Мне хотелось закричать, ударить его, вырваться из этого душного омута лжи. И всё это ради Стефано. Зачем я это делает? Этот вопрос продолжал жечь меня изнутри.

— Ты мексиканец? — заставила себя посмотреть ему прямо в глаза, пытаясь вернуть контроль над ситуацией.

Мигель кивнул.

— Меня всегда привлекали мексиканцы, — медленно облизала губы, наблюдая за его реакцией.

Взгляд Мигеля стал по-настоящему хищным.
— Ты забавная, мышка, — он ласково погладил меня по волосам.

Пользуясь моментом, скользнула ладонями от его плеч вниз, к тяжелой цепи. Пальцы сомкнулись на холодном металле кулона в виде пистолета с гравировкой. Мужчина замер, внимательно следя за каждым моим движением. Напустив на себя вид завороженного ребенка, слегка нахмурила губки и кончиками пальцев медленно провела по рельефным буквам на металле.

— Какой любопытный кулон, — пробормотала, не выпуская украшение из пальцев.

Металл был холодным, а гравировка на миниатюрной копии пистолета, пугающе детальной. Пальцы скользили по буквам: «М & С... К Кар...». Последняя часть имени была едва различима, словно ее намеренно стерли или время и грубое обращение с вещью сделали свое дело.

Взгляд , прикрытый густыми ресницами, был направлен прямо на мужчину.

— Это твои инициалы? М... Мигель? — имя сорвалось с губ едва слышным, обволакивающим шепотом.

Его губы тронула довольная ухмылка.

— С... Сантья... — запнулась, пытаясь выудить из памяти имя второго брата, но вовремя осеклась. — Ах, впрочем, неважно.

С мягкой улыбкой убрала кулон с ладони, возвращая ему свободу, и чуть склонила голову набок, демонстрируя покорность.

— Удиви меня.

Мигель на мгновение нахмурился, убирая руки с ее талии. В его глазах промелькнуло недоумение, которое тут же сменилось грубым, коротким смехом.

— Меня? Ты не перепутала, мышка? — Голос его стал жестким.

Прежде чем успела среагировать, он мертвой хваткой вцепился в мои волосы. Резким, властным движением он повалил на диван, нависая сверху всей своей тяжестью. Сердце пропустило удар. Черт. Похоже, чрезмерный флирт не разжег в нем страсть, а задел его самолюбие. Этот ублюдок был оскорблен.

— И это всё, что Россо присылает? Хамки, — он провел широкой ладонью по моей щеке, и в этом жесте не было нежности — только пренебрежение. — Вас здесь совсем не учат манерам?

Дыхание  сбилось. Тело била мелкая, неуправляемая дрожь, которую было невозможно скрыть. Ситуация стремительно выходила из-под контроля, и маска кокетки начала трещать по швам. Нужно усыпить его. Сейчас же. - пульсировала единственная мысль в висках.

Его руки бесцеремонно скользили по моему телу: шея, грудь, талия. Замерла, превратившись в послушную куклу, и судорожно, на ощупь, пыталась нащупать сумочку, лежащую рядом.

— Я научу тебя, мышка, как нужно разговаривать с папочкой, — прорычал он, сжимая талию так сильно, что наверняка должны были остаться синяки.

Глаза расширились. Смысл миссии и инстинкт самосохранения в этот миг отошли на второй план, уступая место механическим действиям. Рука наконец нащупала сумочку. Дрожащими пальцами расстегнула замок и выхватила шприц.

— Что ты там копаешься?! — рявкнул Мигель, заметив движение в руках. Его взгляд стал подозрительным.

— Скажи это еще раз! — выкрикнула, сорвавшись на высокую, почти истеричную ноту. — Меня... меня возбуждает твое доминирование!

Мужчина ошарашенно замер. В его глазах вспыхнул дикий, животный восторг. Он подался вперед и жадно впился поцелуем в мою ключицу, решив, что нашел идеальную игрушку. Это был мой шанс. Крепче сжав шприц, прицелилась, направляя иглу прямо в пульсирующую вену на его шее.

— Шлюшка Россо оказалась не такой уж плохой, — бормотал он, продолжая терзать кожу поцелуями. — После моего урока тебя никто не захочет, но, может, я предложу свои услуги снова...

— Не посмеешь! — взревела я  и с силой вогнала иглу в его плоть.

Мигель сначала замер, не понимая, что произошло. Но как только выдернула шприц, реальность обрушилась на него. Он рванулся вверх, пытаясь встать, и его лицо исказилось от ярости.

— ШЛЮХА СТЕФАНО! — его крик, полный безумия, сотряс стены комнаты.

Охрана мгновенно сорвалась с мест, но в этот же миг воздух разорвали сухие, резкие хлопки выстрелов. Габриэлла, не теряя ни секунды, открыла огонь по двоим охранникам, стоявшим за спинами. Еще двое мужчин уже настигали ее, сокращая дистанцию.

Мигель начал оседать. Его движения стали тяжелыми, заторможенными.

— Что... что ты мне подмешала, тварь?! — он внезапно выбросил руку вперед и вцепился мне в горло.

Однако хватка была слабой, едва ощутимой. Вспомнила, как Стефано сжимал мою шею в моменты гнева — так же, без прежней силы. От этого воспоминания на губах промелькнула горькая, почти безумная улыбка.

— Я Россо, ублюдок. Думал, мы тут будем мило сидеть и пить виски?

С силой оттолкнула его от себя. Мигель мешком рухнул на пол. Не теряя ни мгновения, нырнула рукой под пояс своих шорт, выхватывая пистолет. Встав в полный рост,  вскинула оружие и сделала два точных выстрела в сторону мужчин, которые уже были готовы наброситься на Габриэллу.

— Только попробуйте к ней прикоснуться! — голос прозвучал как удар хлыста, перекрывая хаос в комнате.

Я сделала еще один контрольный выстрел, заставляя нападавших замереть. Стоило лишь на мгновение отвести взгляд к дверному проему, как в помещение ворвались двое охранников, дежуривших на выходе. Реакция последовала незамедлительно. Габриэлла вскинула оружие, снося блондина, а я, не раздумывая, направила ствол на бородатого мужчину. Грохот выстрелов в замкнутом пространстве оглушил, но работа была выполнена чисто.

— Гнитесь в луже собственной крови, твари, — процедила сквозь зубы, глядя на поверженных врагов.

Выпрямилась, ощущая, как адреналин медленно сменяется ледяным спокойствием. Взгляд скользнул по комнате. Здесь царил хаос, но этот хаос был рукотворным. Тела мужчин, почти на каждом шагу, превратили роскошный интерьер в бойню. Ожидалось, что схватка будет долгой и изнурительной, но реальность оказалась куда стремительнее. С Габи мы чертовски хорошая команда.

— Куда деть этого бедолагу? — кивнула на безжизненное тело Мигеля.

— Ты отлично справилась, жена моего брата, — Габриэлла одобрительно присвистнула.

— Ты тоже не подвела, — позволила себе короткую, понимающую улыбку и подмигнула  ей.

— Мы — отличная команда , — Габи крепко похлопала меня по плечу.

Взгляд снова вернулся к трупу. В голове, вопреки здравому смыслу, начали выстраиваться логические цепочки. Человек, совершавший подобные зверства, пытавшийся уничтожить моего мужа и его брата, явно не был просто случайным наемником. Стертая гравировка на кулоне... Это не было фамилией. Профессиональный опыт снайпера подсказывал. Такие вещи носят как знак принадлежности к определенному клану.

За пять лет работы я изучила практически все союзы, знала врагов и союзников в лицо, но клан своего мужа оставался для меня «белым пятном». В моих операциях он никогда не фигурировал. Привыкла быть тенью. Я устраняла цели, чьи мотивы оставались за кадром, и не позволяла себе вникать в подробности чужих войн. Эта расчетливая скрытность принесла мне прозвище «Лиса».

Моим идеальным прикрытием стала легенда немки из небольшого европейского городка. Благодаря урокам Раи, немецкий язык стал вторым «я», безупречной маской, за которой никто не мог разглядеть настоящую личность, происхождение или семью. Я была Foxy Markt — неуловимой, невидимой, существующей лишь в прицеле винтовки.

— Его нужно вытащить. Живым, — голос Габриэллы вырвал из оцепенения. — Пока его брат не заподозрил неладное. Через пять минут он должен подорвать здание.

Мгновенно подобралась. Короткий кивок и мы, схватив тело за ноги, потащили его к выходу.

— Неужели нет никакой тележки? — спросила, пытаясь отдышаться. Несмотря на кажущуюся худобу, Мигель оказался неожиданно тяжелым, и его вес давался нам с трудом.

— Тележки? — Габи замерла, и в её глазах отразился неподлинный ужас.

— Да! Как мы потащим его через коридоры? Нас заметят в любую секунду.

Габриэлла впала в замешательство, начиная мерить комнату беспокойными шагами.

— Я даже не подумала об этом! Черт, Мирабель, что нам делать? — она нервно постучала пальцем по подбородку.

— В ванной. Там должна быть корзина для белья.

Стремительно вошла в уборную. Взгляд быстро сканировал помещение, пока не зацепился за большую корзину на колесиках. Безжалостно выгребла всё содержимое и выкатила пустую корзину к телу.

— Подойдет? — изобразила слабую улыбку.

— Идеально! — Габи ответила тем же.

Внезапный резкий гудок заставил нас обоих вздрогнуть. Взгляды встретились, в них читалась одна и та же паника.

— Надо уходить! — выдохнули мы в унисон.
На ватных ногах, стараясь не шуметь, положили тело в корзину и распахнув дверь, быстро покатили корзину в сторону подвала.

— Быстрее, Габи! — подгоняла я, сердце колотилось в горле.

Коридор оказался пуст, и нам удалось миновать его без лишнего внимания. Мы едва успели спуститься по задней лестнице, как, выходя в освещенный пролет, ведущий к подвалу, наткнулись на Луиса. Тот шел, яростно переговариваясь по телефону на итальянском, и его резкие слова явно свидетельствовали о крайнем раздражении.
Мы замерли, прикрывая корзину собой. Луис остановился, медленно обводя их подозрительным взглядом.

— Стеф, я нашел их, — он склонил голову набок, глядя на корзину. — У них там какой-то труп. Думаю, это именно то, что мы ищем.

— Да, — голос Луиса стал сухим. — Мирабель здесь, в первых рядах.

Я прикрыла глаза. Буквально кожей чувствовала, как Стефано на другом конце провода закипает от ярости. В голове пронеслась лишь одна мысль: «О, кажется, разговор у нас будет очень долгим».

— Сейчас будем, — бросил Луис в трубку и убрал телефон в карман.

— Ну что, наигрались в убийц? Теперь пришло время получать наказание, — голос Луиса прозвучал сухо, без тени привычного сарказма.

Он резко махнул рукой, приказывая следовать за ним, и, засунув ладони в карманы, зашагал вперед тяжелым, решительным шагом.

— А как же тело? — пискнула, чувствуя, как под кожей нарастает беспокойство.

— Охрана доставит его туда, куда нужно. За мной! — рявкнул Луис, не оборачиваясь.

Повинуясь его тону, мы двинулись следом, стараясь не привлекать лишнего внимания. Спустя несколько минут тяжелые двери кабинета Стефано распахнулись. Муж стоял у стола, вальяжно облокотившись на полированную поверхность, и его неподвижная поза казалась предвестником бури. Луис, бесцеремонно отодвинув нас и прошел к брату.

— Собственной персоной, — с напускной усмешкой, за которой скрывалась ярость, бросил он.

— Брат злой... — едва слышно прошептала Габриэлла, вжимаясь в мое плечо.

— Он у тебя вечно недовольный и вечно злой, — закатила глаза, пытаясь сбросить оцепенение.

— Вообще-то, он твой муж, — Габи многозначительно покосилась на меня.

— Да плевать. Козел он и есть, — шепотом парировала.

Пока шепотки не прекращались, Стефано и Луис сверлили нас тяжелыми, нечитаемыми взглядами.

— Еще не наговорились? — нахмурился Луис, прерывая их перепалку.

— Сели, — коротко бросил муж, даже не удостоив взглядом.

Пришлось подчиниться. Присели на край дивана, ожидая долгой и утомительной порции нотаций.

— Где ты должна была находиться, Габриэлла? — Стефано скрестил ноги, его голос был пугающе спокойным.

В кабинете повисла густая, почти осязаемая тишина. Руки его неподвижно лежали в карманах, но в осанке чувствовалось нечто большее, чем просто раздражение. Подняла глаза, пытаясь прочесть его эмоции. Но в его взгляде не было гнева, там кипела чистая, концентрированная ярость. Он был в бешенстве.

— Мисс Россо, ответьте мне, — тон Стефано неумолимо повышался.

— Не знаю... в клубе тусоваться , — Габриэлла опустила голову, нервно теребя подол своей короткой юбки.

Наблюдая за этим театром, откинулась на спинку дивана, скрестив ноги.

—Тусоваться — эхом повторил Стефано. Он резко отпрянул от стола и встал прямо перед нами . — Так что же ты не тусовалась, моя дорогая сестра?

— Я хотела спасти вас... — голос Габи дрогнул, она начала кусать губы.

— От чего?! Габи, черт возьми, ты вообще понимаешь, куда лезешь?! — внезапно взорвался Луис.

Я вздрогнула. Луис активно жестикулировал, буквально размахивая руками в воздухе, а Стефано даже не пытался его унять.

— Ты подвергла опасности не только себя, но и нас всех! — продолжал Луис, в отчаянии закрывая лицо ладонями и начиная мерить кабинет шагами. — Если мы говорим не лезть, значит, нужно просто подчиниться. Хватит перечить нашим приказам, Габриэлла!

Стефано тем временем опустился на корточки перед сестрой, заглядывая ей в глаза.

— Я предупреждал тебя. Говорил не соваться в эти дела, не так ли? — он вскинул бровь.

Габриэлла едва заметно кивнула.

— Тогда какого черта ты подставляешь всех нас под удар?

— Я спасала вас! Вы могли погибнуть, Стефано! Я все просчитала, наш план был идеален! — воскликнула она, пытаясь защититься.

Стефано сделал едва уловимый жест, призывающий к молчанию, и Габи тут же осеклась.

— Ты решила втянуть в это себя, а заодно и Мирабель. Что в твоей голове? — его голос стал ледяным. — Я много лет занимаю пост Капо. Ты думаешь, мы с Луисом не знаем, кто и что проворачивает за нашими спинами? Ошибаешься. У нас тоже есть свои планы, в которые. Ты. Не. Должна. Лезть. Габриэлла. Россо. Но ты лезешь! Это стало последней каплей. Ты...

Я хмурилась, чувствуя, как внутри закипает протест. Почему весь этот гнев обрушивается только на Габи? Почему они ведут себя так, будто она — лишь сторонний наблюдатель, не имеющий отношения к происходящему? Это было несправедливо. И это было неправильно.
Не дав Стефано договорить,  подалась вперед, разрывая тишину.
— Эй! Что вы на нее накинулись? — в голосе зазвенела сталь.

Стефано и Луис замерли.

— Она там была не одна, — решительно указала пальцем в сторону мужа. — Если ты, Стефано, хочешь отчитать кого-то за сорванную операцию, то ругай нас обеих. А не только ее.

Мужчина медленно повернул к ней голову. Его глаза потемнели, а лицо превратилось в непроницаемую маску ярости.

— С тобой, Мирабель, у нас будет отдельный разговор, — процедил он, и в этом обещании чувствовалась неминуемая угроза.

— Не будет, — резко вскинула подбородок, глядя прямо в глаза мужу. — Все претензии выкладывай прямо здесь. И прекрати орать на Габи.

Стефано, не проронив ни слова, поднялся со своего места и тяжелыми шагами направился к столу. Я последовала за ним, сохраняя гордую осанку.

— Извинись перед ней, — бросила ему в спину, чувствуя, как внутри закипает протест. — Ты сорвался на нее, даже не попытавшись выслушать.

— Мирабель, не надо... — Габриэлла вцепилась в мою руку, умоляюще глядя на меня.

— Нет, надо! — голос  окреп. — Она пыталась вас спасти, а вместо благодарности получает лишь крики.

— Мирабель, ты не понимаешь всей ситуации, — ледяным, обманчиво спокойным тоном отозвался муж.

— Тогда просвети меня! —скрестила руки на груди, не собираясь отступать. — А то я, как обычно, пребываю в неведении.

— Эти дела вам знать не положено, — вклинился Луис, чей голос так и сочился раздражением.

— Тогда к чему этот цирк с Габи? —нахмурилась, не понимая логики происходящего.

Стефано проигнорировал мой вопрос, переведя взгляд на сестру.

— Габриэлла, надеюсь, этот урок усвоен. Завтра у тебя вылет.

— Брат, но... — девушка не успела закончить фразу, как Луис перебил ее, вкладывая в слова всю свою желчь.

— Никаких но! Ты перешла черту. Мы просили тебя не приближаться к этим ублюдкам, а ты проигнорировала предупреждение. Ищешь приключений на свою задницу? Поздравляю, ты их нашла. Довольно, Габриэлла! — он тяжело опустился на стул у стола, сжимая кулаки.

— Стефано... — тихо, почти безжизненно произнесла она.

— Ты знаешь мой ответ, — отрезал муж. — Не делай того, последствия чего будут необратимыми. Ты подставила не только себя, но и Мирабель.

— Замолчи, Стефано! — сорвалась я на крик.

В этот момент Стефано резко развернулся ко мне. Его взгляд был тяжелым, как свинец.

— Хватит ее ругать! — сделала шаг вперед, сокращая дистанцию. — Я повторяю, она была там не одна. Если тебе нужно выплеснуть ярость, направь ее на меня. Она здесь ни при чем. Хочешь знать правду?

Стефано замер. В его глазах промелькнуло искреннее удивление, и он невольно подался навстречу, пытаясь уловить смысл моих слов.

— Это я всё подстроила, — чеканя каждое слово, произнесла. — Это я подготовила Габи, и она лишь помогала мне. Так что кричи на меня! Ты козел, Стефано! — резко ткнула его указательным пальцем в грудь.

— Мирабель, ты переходишь все границы! — взревел Луис, делая шаг ко мне.

— Заткнись, Луис. Я разговариваю с мужем, а не с тобой, — не оборачиваясь, отрезала.

— А ты спросила, хочет ли он вообще с тобой говорить? — хмыкнул он с презрением.

— Мне плевать, хочет он или нет. Он будет слушать то, что я скажу!

— Замолчи, Мирабель! — голос Стефано ударил, как гром. — Мы поговорим об этом позже. Сейчас ты собираешь вещи и уезжаешь домой!

— Не лезь не в свое дело, жена! — он перешел на крик, его лицо исказилось от злости. Голос становился все громче, заполняя собой всё пространство кабинета.

Этот тон стал последней каплей. Терпение лопнуло. Не успев осознать движение, я замахнулась и ударила Стефано по щеке.

Раздался хлесткий звук. Ладонь мгновенно отозвалась невыносимой, жгучей болью, кожа на руке налилась пунцовым цветом. На лице мужа проступил красный след от удара. Габриэлла в ужасе прикрыла рот ладонью, а Луис замер, боясь даже дыхнуть.

— Не смей повышать на меня голос, Стефано! — прошипела, тяжело дыша. — Я не одна из твоих девиц, на которых можно орать, когда тебе вздумается.

Минуту в кабинете царила мертвая тишина. Стефано молча смотрел на меня, и в этом взгляде смешались шок и затаенная ярость. Затем он медленно, почти механически, провел ладонью по горящей щеке. Мой гнев  постепенно угасал, уступая место чему-то иному — странному, едва уловимому чувству страха перед мужем.

— Вон! — внезапно рявкнул он, срываясь на крик. — Все вон!

Луис, не дожидаясь команды, подхватил Габриэллу за руку и почти насильно вывел ее из комнаты. Дверь захлопнулась с оглушительным грохотом.

Я уже собралась последовать за ними, чувствуя, как дрожат колени, но Стефано издал резкий, раздраженный цокающий звук, заставив меня замереть на месте.

— На месте стоишь, — голос Стефано прозвучал подобно щелчку хлыста.

Он резко вскинул руку, и сердце пропустило удар. В голове вспыхнул старый, болезненный образ. Отец, всегда отвечавший ударом на любое дерзкое слово. Тело сработало быстрее разума, инстинктивно сжалась, словно маленький, загнанный в угол котенок, и зажмурилась, ожидая оглушительного удара.

Но боль не пришла.

Осторожно приоткрыла веки. Стефано стоял неподвижно, его ладонь так и замерла в воздухе, прежде чем он медленно опустил ее. Руки мужа, как и прежде, вернулись в карманы. В его глазах читалось нескрываемое изумление.

Я выпрямилась, пытаясь унять дрожь в коленях. В мире, где правит мафия, такие монстры, как он, обычно не знают пощады к женщинам. Насилие было их привычным языком, единственным способом доказать силу. И хотя исключения случались, они были редкими, как оазис в пустыне. Я только что ударила его, фактически совершила смертный приговор для своей репутации, а в ответ не получила ничего, кроме молчания.

Внутренний ребенок внутри меня все еще требовал защиты, заставляя плечи вздрагивать, хотя разум твердил «Стой стойко, не показывай слабость».

Внезапно Стефано сделал шаг вперед и вопреки всем ожиданиям, крепко прижал меня  к себе. Его объятия были властными, но неожиданно надежными.

— Ты можешь мне давать пощечину, выстрелить или пырнуть ножом, но я никогда не подниму на тебя руку. В каком бы гневе я не был, я разгромлю все вокруг, но тебя не трону Мирабель. – Он мягко, но решительно взял меня за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза.

— Никогда не бойся моего гнева, Вишенка. Я не позволю тебе бояться. Ясно?

Я лишь безмолвно кивнула, обвивая его шею руками и прижимаясь всем телом к его груди, ища успокоения.

— Он бил тебя? — внезапно спросил он. Его губы коснулись моих волос.

Вопрос был коротким, но в нем сквозила такая глубина. Он не спрашивает о случайном человеке. Он говорит об отце. Несмотря на всю его тяжесть и жестокость, мне не захотела выдавать семейную тайну. Лишь едва заметно мотнула головой, пытаясь спрятать правду за жестом протеста.

— Врешь, — спокойно констатировал муж. — Снова лжешь. А я терпеть не могу ложь, Вишенка. Ты думаешь, если ты пытаешься меня обмануть, я не узнаю истину? Ошибаешься.

Его ладонь нежно погладила меня по волосам, смягчая резкость слов.

— С этого момента я прошу тебя, говори мне правду, — добавил он уже совсем иначе — ласково, почти умоляюще.

Задрала голову, встречаясь с ним взглядом.

— Значит, правду... — задумчиво повторила она.

Стефано кивнул.

— Тогда пообещай, что и ты не будешь скрывать от меня ничего.

— Не буду, — выдохнула он.

— Так просто? — слегка отстранилась, пристально изучая его лицо.

— Да. Если человек честен со мной, я отвечаю тем же. В этом нет ничего сложного, Мирабель. Просто говорить правду.

— Хорошо, я постараюсь, — пообещала.

Муж разочарованно покачал головой. Его доброта исчезла так же стремительно, как и появилась. Лицо снова стало суровым.

— Ты обещала сегодня уйти с Яном и беспрекословно слушаться его, — нахмурился он. — Ты не сдержала обещание. И что мне теперь с тобой делать? — он задумчиво потер бороду, и в его глазах промелькнул опасный огонек.

Непроизвольно сглотнула. Перед глазами пронеслись самые непристойные, темные картины нашей близости, его властные прикосновения, то, как он заставляет меня подчиняться, как его губы исследуют каждое сантиметр моего тела, заставляя дрожать от невыносимого наслаждения. По коже пробежали мурашки.

— Как там Ян? — едва слышно выдавила, отчаянно пытаясь прогнать наваждение.

— Отлично. Он ждет тебя внизу. Тебе пора домой.

— А ты останешься здесь? — поинтересовалась, поправляя одежду.

— Да, нужно закончить кое-какие дела, — он развернулся и направился к рабочему столу, давая понять, что разговор окончена.

— Ладно. Увидимся дома, — пожала плечами и вышла из кабинета.

Спустившись на цокольный этаж, толкнула тяжелую дверь и вышла на улицу. Вегас встретил прохладным ночным ветром, который тут же заставил вздрогнуть. Пронизывающий воздух пробирался под легкую водолазку, и я крепко обняла себя за плечи, мечтая о чем-то теплом.
В этот момент сзади возникла высокая фигура.

— Прошу прощения, не хотел тебя напугать, — раздался низкий голос Яна.

— Прости меня, —  повернула к нему голову, чувствуя навалившуюся усталость.

Ян выровнялся, вставая со мной на одну линию. В его взгляде промелькнуло искреннее удивление.

— Из-за меня ты пострадал, — голос дрогнул, и я опустила глаза, не в силах выносить его присутствия.

Ян мягко покачал головой. Его пальцы коснулись моего подбородка, заставляя поднять лицо и встретиться с ним взглядом.

— Всё в порядке, Мирабель. У всего есть свои причины, да и я, признаться, получил возможность немного поспать, — на его губах заиграла едва заметная усмешка.

— Поспал, значит... —  невольно улыбнулась в ответ, хотя радость была лишь призрачной.

— Поехали. Я отвезу тебя домой. Туз меня прикончит, если узнает, что ты мерзнешь здесь на улице, — Ян кивнул в сторону автомобиля.

Послушно села на пассажирское сиденье. Как только машина тронулась, по стеклам застучал мелкий, навязчивый дождь. Капли размывали огни ночного города, придавая Вегасу непривычно мрачный, почти депрессивный вид. Конец осени здесь ощущался иначе, чем в других местах — наступило резкое похолодание, заставляющее укутаться в одежду. В голове невольно промелькнула мысль «Интересно, какая здесь зима? Такая же суровая, как в Нью-Йорке, или еще холоднее?».

Вздохнув, откинулась на спинку сиденья и уставилась в дорогу. Весь путь прошел в гнетущем молчании. Когда Ян припарковался у дома, он негромко произнес:

— Доброй ночи, Мирабель.

— Я хочу искупить свою вину, — подалась вперед, сокращая расстояние между нами. — Какая твоя любимая сладость?

— Не утруждайся, — Ян попытался отмахнуться. — Это совсем не обязательно.

— Но я хочу приготовить! И я настаиваю, Ян. Или ты сомневаешься в моих кулинарных способностях?

Он усмехнулся и  в шутку хлопнула его по плечу.

— Значит, ты и правда так думаешь! — возмутилась.

— Нет, я вовсе не это имел в виду, — улыбнулся он, смягчая тон.

— Ага, конечно. Так я тебе и поверила, — фыркнула. — В детстве мы с мамой постоянно что-то пекли, так что в этом деле я настоящий профи.

Упоминание матери заставило улыбку мгновенно исчезнуть с лица. Внутри образовалась пустота. Ян тоже перестал улыбаться, чувствуя смену настроения.

— Приготовь вишневый пирог, — негромко произнес он спустя паузу.

— Хорошо, будет сделано. Доброй ночи, Ян, —  вышла из машины.

Оказавшись на тротуаре, на мгновение замерла, раздумывая, стоит ли продолжать разговор.

— Ян... — запнулась, подбирая слова, чтобы завести речь о муже. — Когда Стефано вернется? Он сейчас с Кар...

Слова застряли в горле. В груди что-то болезненно хрустнуло, словно там, под ребрами, кошки скребли по живому.

— Он скоро будет, — прямо ответил Ян, не давая мне закончить. — У него дела с мексиканцами.

Я лишь коротко кивнула и стараясь не показывать смятения, захлопнула за собой дверь.

Пройдя в дом. Внутри царила мертвая тишина. Мысли о том, чем именно сейчас занят Стефано, не давали покоя, терзая разум. Сбросив обувь, в полной темноте побрела к лестнице, ведущей в спальню.

Закрыв дверь, прислонилась к ней спиной и зажмурилась. Ян говорил так открыто, так честно... Может, он прав? Может, Стефано действительно погряз в делах, а не в объятиях Карлы? Я не понимала, почему слова Карлы так задели меня. Рассудком осознавала, что стою выше этой девушки, но внутри всё равно что-то невыносимо жгло. Это была ненависть? Злость? Или всё-таки ревность? Нет. Резко отозвалась сама себе, мотая головой. Я не ревную его. Мне плевать. Пусть спит с кем угодно.

Сбросив одежду, скрылась в ванной. Ледяная вода ударила по коже, обволакивая тело, заставляя вздрагивать. Выпрямившиеся от тепла волосы под воздействием влаги снова начали завиваться в прежние кудряшки. Тело ныло, а усталость навалилась тяжелым грузом. Прижалась лбом к прохладной стене, пытаясь удержаться на ногах.
В голове была настоящая каша. События последних дней смешались в неразделимый клубок. Еще Виолла... так давно не общались. Нужно будет обязательно услышать её голос. А мама... При мысли о ней в горле встал такой тугой ком. Перед глазами возникло обещание, найти убийцу. А вместо этого я провожу время в клубах и веду пустые разговоры. Нельзя так, Мирабель. Я всё исправлю. Найду виновного и позвоню Виолле. Но только завтра. Сегодняшний день забрал слишком много сил.

Выйдя из душа, принялась смывать макияж. Использованные ватные диски один за другим летели в раковину, унося с собой остатки косметики. Мокрые, растрепанные волосы тяжелой массой лежали на плечах. Стоя перед зеркалом в одном полотенце, недовольно нахмурила нос, глядя на свое отражение и критически оценивая этот хаотичный, неприглядный вид.

— И где я не привлекательна? — иронично выгнула бровь, изучая собственное отражение.

– Еще как привлекательна. Каждый второй только и мечтает обо мне , Карла.— подмигнула самой себе, нанося на влажные пряди ароматный спрей.

Внезапный звук, донесшийся из глубины комнаты, заставил сердце пропустить удар. Стеклянный флакон выскользнул из пальцев и с глухим стуком упал на кафель. Я  замерла, боясь даже дышать. В доме должно было быть пусто. Я была одна. Кто это мог быть? Звук не был случайным — это был отчетливый, тяжелый шум, будто кто-то переместился по моей комнате. Я подошла к двери чтобы выйти, но быстро вспомнила что я голая. Черт меня побрал.  Проведя несколько мучительных минут в попытках унять дрожь, все же закончила сушку волос. Накинув черные кружевные стринги и стащив из гардероба Стефано огромную белую футболку, попыталась обрести хоть какой-то вид. Ткань была настолько велика, что едва прикрывала бедра, превращая в хрупкую фигуру, утопающую в мужской одежде.

Оглянув себя,слегка покружилась перед зеркалом. Часы показывали четыре утра пора спать, но сон не шел ни в одном глазу.

Вдруг снизу донесся отчетливый звон стекла. Будто кто-то небрежно поставил бокал на мраморную столешницу. А затем — звук захлопнувшейся двери.Стефано? Неужели он уже вернулся? Удивилась я.  Разгладив ладонями помятую ткань футболки, осторожно приоткрыла дверь спальни. В коридоре было пусто и темно. Подойдя к лестнице, уловила приглушенные звуки, доносящиеся из гостиной. Стараясь не издавать ни единого шороха, начала спускаться, ступая лишь на самые края ступеней. Чем ниже опускалась, тем тише становился гул внизу, но напряжение в груди росло с каждым шагом.

В гостиной горел лишь тусклый свет. Когда вошла, стало ясно, Стефано вернулся. Я замерла в тени угла, наблюдая за ним.

Стефано сидел на диване, откинув голову назад. На нем были только темные брюки, а на журнальном столике сиротливо стояла пустая бутылка. В руке он сжимал стакан, в котором на дне плескалось немного виски.

— Ты вернулся, — почти шепотом произнесла она, выходя на свет.

— Почему ты не спишь? — не оборачиваясь, бросил он. Его голос был низким, с хрипотцой, а взгляд застыл в одной точке, словно он пытался разглядеть что-то в пустоте.

— Не спится, — прошла вглубь комнаты и остановилась у края дивана. — Ты сегодня рано.

— Не так уж и рано, — он наконец повернул голову, и его глаза, подернутые дымкой алкоголя, встретились с мои взглядом. — Ты не думала меня увидеть?

— Да, — честно ответила.

— Пришла, чтобы поговорить?

— Частично, — пожала плечами, пытаясь сохранить невозмутимость.

— Ты пришла просто увидеть меня, не так ли? — в его тоне послышалась едва уловимая насмешка.

— Верно, — призналась, не отводя глаз.

— Я не слышу в твоем голосе ни капли лжи, — Стефано сделал глоток, и кадык на его шее дернулся.

Сделала шаг вперед, перекрывая своим телом ту точку в пространстве, на которой он так пристально концентрировался. Теперь всё его внимание было сосредоточено исключительно на мне.

— Я же обещала тебе не лгать, — она лукаво подмигнула ему.

Стефано вскинул брови, в его глазах вспыхнул опасный огонек.

— Ты мне подмигнула, Вишенка?

— Подмигнула. А это запрещено?

— Тебе нельзя ничего запрещать, — усмехнулся он, залпом допивая остатки виски, — ты всё равно сделаешь по-своему.

Я перевела взгляд на стол. Пустая бутылка красноречиво говорила о масштабах его одиночества этим вечером.

— Сколько ты выпил?

Муж лишь неопределенно пожал плечами. Он был пьян, но это не было похоже на тяжелое беспамятство. Это была та пьяная, дьявольская ясность, которая делала его еще более пугающим и притягательным. Он сидел, широко раздвинув ноги, одна рука лениво покоилась на спинке дивана, другая на колене. Его обнаженный загорелый торс, блестящий в мягком свете лампы, буквально манил прикоснуться к этой силе и теплу. Футболка, брошенная на пол, казалась случайным пятном в этом хаосе. Я сделала шаг к нему.  Что заставило его столько выпить? Сколько я его знаю, он не разу при мне так не пил.

— Сядешь? — тихо спросила он.

Кивнула ему, сокращая расстояние между нами, и направилась к дивану.

— Нет. Сюда, — голос Стефано прозвучал подобно приказу.

Он указал на свои колени, не терпя возражений, и с глухим стуком поставил пустой стакан на подлокотник дивана. Я не заставила себя ждать. Приняв это приглашение, грациозно скользнула вперед, устраиваясь между его бедер. Осторожно опустилась ему на колени, ощущая под собой твердость его тела. Стефано не спешил касаться меня. Он просто замер, наблюдая за каждым мои движением, тяжелым, обволакивающим взглядом.

— Не выпрямляй волосы больше, — негромко произнес он, протягивая руку и бережно заправляя непослушную прядь за ухо.

— Почему? — заинтригованно приподняла голову.

— Мне нравится, когда они вьются.

— Что ж, я подумаю над твоим предложением, муж, — негромко рассмеялась, глядя ему прямо в глаза. — Ты ведь знаешь, я не из тех, кто беспрекословно подчиняется.

Стефано коротко улыбнулся и, подавшись вперед, крепко прижал меня к себе.

— Порой тебе стоит меня слушать, Вишенка.

— Возможно, — неопределенно пожала плечами, но пальцы уже жили своей жизнью.

Невольно провела ладонью по его напряженному прессу, чувствуя под кожей жар, а затем подняла руку выше, касаясь шеи.

— Ты сегодня пьян как никогда.

— Удивило? — он провел ладонью по моей спине, медленно, от лопаток до самой поясницы.

— Возможно. Просто я привыкла видеть тебя собранным, а сейчас ты...

— Какой? — он перебил, требуя завершения мысли. — Договаривай, Мирабель.

— Другой Стефано. Которого я никогда не видела, но очень хочу узнать, — улыбнулась, чувствуя, как внутри нарастает электричество.

— Что ж, теперь у тебя есть такая возможность, — он откинул голову назад, полностью отдаваясь моменту.

Завороженно изучала его. В полумраке гостиной словно заново открывала для себя каждую деталь его облика. Волевой подбородок, сильную шею, широкие плечи и мощные руки.

— Стефано...

— Слушаю, Вишенка моя, — он вальяжно закинул руки на спинку дивана.

— Прости меня.

— За что ты извиняешься, дорогая? — он прикрыл веки, словно измотанный этой ночью.

— Я не хотела, чтобы с мексиканцами все вышло именно так. Прости, — наклонилась ниже, стремясь поймать его взгляд.

В тот же миг Стефано резко поднял голову. Расстояние между нашими лицами сократилось до считанных сантиметров. Воздух между нами , казалось, загустел. Я видела, как судорожно дернулся его кадык.

— Ты играла с огнем, Вишенка, — выдохнул он хрипло.

— Может, мне нравится играть с огнем, псих... — едва слышным шепотом отозвалась.

Взгляд мужа мгновенно упал на мои губы. Я почувствовала, как дыхание сбивается. Его губы казались невероятно притягательными, манящими. Не в силах сдержаться, медленно облизала свои, и этот жест стал последней каплей. Стефано издал низкий, почти звериный рык.

Химия, бушевавшая между ними, превратилась в настоящий пожар. Мне хотелось его. Каждой клеточкой своего существования, каждой каплей крови. Я подняла на него свой кошачий взгляд, полный вызова, в то время как он смотрел на меня как хищник, ждущий, когда жертва сама совершит роковую ошибку.

— Уходи, Вишенка, пока не поздно, — выдавил он сквозь зубы, борясь с самим собой.

Я сглотнула. Уйти? Сейчас? Никогда. Мне была нужна эта доза его близости, этот разрушительный ток.

— Уходи, псих, пока не поздно, — повторила его слова, бросая ему вызов.

В следующую секунду Стефано сорвался с места. Услышав эти слова, он не оттолкнул меня, а, наоборот, прижал к себе с яростной силой. Его правая рука намотала мои волосы на кулак, заставляя запрокинуть голову, а левая жадно скользнула под футболку, намертво фиксируя мое талию.

— Моя... — выдохнул он, вдыхая аромат моей кожи у самой ключицы.

Я запрокинула назад голову.

— Не смей... отстраняться от меня, — приблизился он к моему лицу.

Понимая, что я не собирается отступать, не собираюсь  давать ему «зеленый свет» на отступление, Стефано накрыл мои губы своими.

Это был не просто поцелуй — это был собственнический жест, заявляющий права на владение. Его язык требовательно ворвался в мой рот, и  я, окончательно теряя контроль, начала отвечать с той же неистовостью. Он прикусил  мою нижнюю губу, продолжая терзать меня своим ртом, и я невольно застонала прямо ему в губы.

— Моя... — хрипел он, теряя рассудок.

Я вцепилась в его плечи, чувствуя, как пальцы впиваются в его кожу. Его рука на моей талии сжималась всё сильнее, оставляя красные отметины. Тело пронзила волна жара, внизу живота разлилось тягучее, обжигающее удовольствие. Я чувствовала, как его возбуждение передается мне, как наши ритмы сливаются в один безумный такт.
Стефано забыл о границах. Когда я  в ответ прикусила его губу, он лишь глухо прорычал, еще сильнее потянув меня за волосы. На мгновение он отстранился, тяжело дыша.

— Скажи «стоп», и я остановлюсь, Мирабель, — его голос был на грани срыва.

— А ты сам хочешь остановиться, Стефано? — дразняще прикусила губу, глядя на него с вызовом.

— Ты ходишь по очень тонкому льду, Вишенка.

— Тебе это ведь только больше возбуждает, правда? — лукаво подмигнула ему.

— Стерва...

— Твоя... — улыбнулась ему.

— Моя, — отрезал он.

Одним мощным движением он поднялся с дивана, подхватывая меня под бедра. Инстинктивно обхватила его за талию ногами, прижимаясь к его горячему телу. Он повел меня прочь из гостиной, направляясь к лестнице.

— Стефано, куда ты меня ведешь? — выдохнула, теряя ориентацию в пространстве.

— Закрой свой красивый ротик, Вишенка, иначе я не ручаюсь за себя.

— Поцелуй меня... — зажмурилась, поддаваясь инстинктам.

Пока он поднимался по ступеням, неся меня на руках, единственное, что я могла вытолкнуть из себя, было его имя, превращавшееся в сдавленный стон.

— Стефано... — сорвалось с губ едва слышным, надломленным стоном.

Этот звук, пропитанный неприкрытым желанием, подействовал на него как детонатор. Муж замер лишь на мгновение, прежде чем окончательно потерять контроль. Его губы накрыли собственные в стремительном, почти яростном поцелуе, забирая весь воздух.

— Еще... — прошептала, невольно прикусив нижнюю губу.

Взгляд Стефано потемнел, приобретая пугающую, звериную глубину. В этом взоре читалась смесь обожания и первобытной жажды.

— Черт. Вишенка, молчи. Прошу тебя, — выдохнул он, и голос его вибрировал от сдерживаемого напряжения.

Резким, уверенным движением он ударил ногой в дверь, распахивая проход в спальню. Прежде чем разум успел осознать происходящее, тело оказалось опрокинутым на мягкое покрывало кровати.

— Теперь можешь говорить сколько угодно, — сказал он, нависая сверху.

Слова потонули в новом поцелуе —собственническом, жадном, граничащем с безумием. Стефано кусал губы, словно пытаясь присвоить себе каждую частичку существа под ним. В голове пульсировала одна единственная мысль: в этом мужчине можно утонуть, и это будет самое прекрасное падение в жизни.

С сегодняшнего дня внутри начиналось нечто пугающее. Сердце предательски замирало, когда он приближался, и это было похоже на начало катастрофы.Это бред. Просто минутная слабость, вызванная алкоголем и ночью. Пыталась убедить себя, но тело говорило об обратном. Химия, вспыхнувшая между нами, была невыносимой, дикой, сводящей с ума. Ни с кем другим мир не казался таким ярким, а кожа — такой чувствительной.

Ткань футболки была отброшена в сторону. Горячие ладони Стефано коснулись обнаженной кожи, а следом за ними по телу разлился пожар от его поцелуев. Спина непроизвольно выгнулась навстречу этому неистовому наслаждению.

— Стефано... — глаза закатились от переизбытка ощущений.

— Слушаю, моя жена. — отозвался он, и в его тоне сквозила бархатная нежность, смешанная с опасным предвкушением.

— Еще... — едва слышный хныкающий звук сорвался с губ.

— Рано, — отрезал он, внезапно отстранившись.

— Почему? — возмущение заставило резко откинуться на матрас, чувствуя, как внутри всё горит от незавершенности.

— Я возьму тебя целиком и полностью только тогда, когда ты сама придешь ко мне в трезвом уме. Когда твоим желанием будет управлять не хмель, а собственная воля, Мирабель. Только тогда я воплощу твои мечты в реальность. А пока... просто поцелуи.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием. Он был прав. В этой импульсивности было что-то неправильное, что-то, что могло разрушить нас, если не остановиться сейчас. Я медленно кивнула, принимая его правила игры, но в глазах вспыхнул лукавый огонек.

На губах появилась слабая, дразнящая улыбка.

— Я отменяю правило, запрещающее тебе меня целовать.

Лицо Стефано осветилось широкой, почти торжествующей улыбкой. Он снова навис надо мной, закрывая собой весь остальной мир.

— Прекрасно. Я бы и сам не стал его соблюдать, Мирабель. Ты слишком сладка, чтобы держать дистанцию.

— Тогда впей в меня свой яд, — вызов прозвучал уверенно, несмотря на дрожь в голосе.

— Ты действительно этого хочешь? — его взгляд стал предельно серьезным, проверяя её решимость.

— Хочу.

— Хорошо.

И мир снова исчез, когда его губы, жадные и властные, вновь накрыли меня. погружая в омут неконтролируемой страсти.