ꫂ ၴႅГлава 14
песня: Hometown - Glory Adele
Золотистые лучи беспощадно ласкали кожу, проникая сквозь теплый воздух. Вокруг расстилалось бескрайнее изумрудное море травы, усыпанное капельками росы. В оранжерее как раз началось цветение, наполняя сад сладким, дурманящим ароматом. Погода располагала к безделью, поэтому мама предложила перебраться на задний двор.
На мягком пледе, расстеленном прямо на зелени, мы играли в кукольное чаепитие. Маленькие фигурки замерли в ожидании торжества.
— Мама, кукла просит чаю! — с улыбкой произнесла я, осторожно передвигая куклу по ткани.
— Слушаюсь и повинуюсь, — со смехом отозвалась мама, имитируя процесс разливания напитка из пустого чайника.
Крошечные куклы были бережно усажены за миниатюрный столик, где их уже ждали воображаемые десерты и сладости. Мама, аккуратно заправив выбившийся локон за ухо, заглянула в мои глаза.
— Угощение всем понравилось?
— О да, мамуля! — радость захлестнула сердце, когда взгляд упал на пышное малиновое платье в горошек.
Мама поднялась, разглаживая белоснежный сарафан, украшенный нежным розовым цветочным принтом.
— Идем, принцесса, я хочу кое-что тебе показать, — она протянула ладонь, приглашая следовать за собой.
Пальцы сплелись, и началось увлекательное путешествие в неизвестность. Ноги сами неслись вперед в легкой припрыжке, а губы напевали беззвучную мелодию.
— Куда мы направляемся? — любопытство подталкивало вперед.
— Скоро узнаешь, дорогая, — ответила мама, мягко подпевая детскому мотиву.
Взгляд невольно замер на её профиле. В солнечных бликах золотистые кудри казались живым пламенем. Карие глаза, глубокие и теплые, словно расплавленный янтарь, смотрели куда-то вдаль. Стройная фигура, подчеркнутая легким сарафаном и изящными балетками, напоминала изваяние античной богини. Настоящая Афродита, воплощенная в плоти и крови. Для меня она была не просто мамой, а королевой, чей образ дарил абсолютное спокойствие. Нас часто сравнивали, отмечая поразительное сходство. Лишь цвет волос создавал контраст, светлые локоны мамы против моих темных кудрей. Как инь и ян, две стороны одной прекрасной души.
Любовь к ней росла с каждым вдохом, наполняя жизнь смыслом. Каждое совместное чтение книги, каждая игра превращались в драгоценное воспоминание. В её доброте, в её бесконечном терпении и ослепительной красоте заключался весь мир. Рядом с ней любая тревога исчезала, оставляя лишь чистое, безграничное счастье.
— Ну скажи, куда мы идем? — не выдержала, слегка потянув маму за руку и пытаясь поймать её взгляд.
Она остановилась и, мягко коснувшись пальцами моего подбородка.
— Вот же нетерпеливая принцесса, — рассмеялась мама.
— Мы уже пришли. Смотри! – ласково погладила меня по щеке.
Перед глазами предстало стеклянное чудо. Небольшая теплица сияла в лучах полуденного солнца. Свет, проходя сквозь прозрачные панели, создавал внутри игру бликов, заставляя лепестки цветов искриться.
— Что это такое? — восторг переполнил меня, заставляя подбежать ближе к стеклянным стенам.
— Наша новая оранжерея, милая, — теплые объятия матери согрели плечи.
— Здесь будут расти твои любимые сорта роз.
Сердце забилось чаще. Неужели правда?
— Правда, мамуля? Они будут цвести только здесь? — переспросила, не веря собственному счастью.
— Конечно. Хочешь, посадим новый сорт прямо сейчас? — мама убрала темные кудри с моего лица , сияя глазами.
— Хочу! Очень хочу! — ладошки радостно захлопали.
— Тогда идем творить чудо, — последовал нежный поцелуй в лоб.
Внутри оранжерея оказалась просторнее, чем казалось снаружи. Вдоль извилистых дорожек тянулись ровные ряды посадок, украшенные декоративной зеленью. Пока я изучала красоту сада, мама уже подготовила садовый инвентарь.
— Приступим? — подала она мне перчатки.
— А какой сорт мы выберем? — поинтересовалась, натягивая плотную ткань на пальцы.
— Свит Джульет Сантори Аплоз, — начала объяснение мама, направляясь к грядкам.
— Эти розы поражают своей красотой. В тени они глубокого синего цвета, но стоит упасть капле воды и лепестки становятся белоснежными. Бутоны невероятно хрупкие, требующие самого бережного отношения. А аромат... он особенный, напоминающий нежность подснежника и сладость нарцисса. Это редчайшее сокровище.
Я завороженно слушала. Цветы всегда казались мне удивительными существами, колючие и дерзкие снаружи, но бесконечно нежные и уязвимые внутри. Именно мама научила меня видеть эту скрытую душу растений.
— Бери лопатку, пора копать ямку, — скомандовала мама, присев рядом.
Маленькие ручки уверенно взяли инструмент. Небольшая лунка была готова. Мама бережно достала саженец, обрезала лишние корни и опустила его в землю.
— Теперь засыпай, — подбодрила она.
Пока она собирала инструменты, я усердно присыпала корень землей.
— Готово! — торжественно объявила я.
Мама подошла сзади, оставив на щеке нежный след поцелуя.
— Умничка. Давай напоим её, чтобы она скорее расцвела.
Легкая лейка наполнилась водой. Струйки обильно поливали почву.
— Вот тут еще, принцесса, — мама указала на сухой участок.
— Ты большая молодец, кудряшка.
Завершив работу, сбросила перчатки и крепко обняла мамочку, прижавшись головой к её животу.
— Без тебя я бы не справилась. Спасибо тебе!
— Чудо ты мое, — мама гладила меня по голове, но в голосе проскользнуло что-то странное.
— Ты так выросла... Ты очень сильная девочка. Не расстраивайся по пустякам, ладно?
— Я никогда не расстраиваюсь, мамуля, — нахмурилась, сильнее сжимая объятия.
— Не плачь из-за меня, принцесса. Я рядом. Там, наверху...
— О чем ты? — вскинула голову, чувствуя странный холод внутри.
Лицо мамы светилось самой прекрасной улыбкой, но взгляд стал отрешенным.
— Приходи ко мне... поболтаем... — голос превратился в едва слышный шепот.
— Я люблю тебя, принцесса... Пойдем со мной?
Фигура матери начала таять, словно дымка, растворяясь в золотистом мареве.
— Иди ко мне...
— Мама! Куда ты?! — крик сорвался с губ, когда одиночество накрыло оранжерею.
Мама медленно уходила в сторону выхода, не оборачиваясь.
— Иди сюда, доченька. Я здесь...
— Мамочка, не уходи! — слезы обожгли глаза, и я бросилась вслед за исчезающим силуэтом.
— Принцесса... — голос стал едва различимым шелестом. Силуэт почти достиг порога.
— Будь счастлива... Я рядом, милая...
Я протянула руку, пытаясь схватить пустоту, но пальцы лишь рассекли густой, наполненный солнечным светом воздух. Образ матери окончательно растворился, оставив после себя лишь ледяное эхо в тишине.
— Я люблю тебя, кудряшка...
— Нет! Нет! Нет! Мама!!! — истошный крик разорвал тишину спальни.
Я резко села в постели, хватая ртом воздух. Сердце колотилось о ребра, словно пойманная птица, а грудную клетку сдавливало невидимым обручем. Дыхание было прерывистым, тяжелым. Пальцы судорожно впились в ткань пижамы у самого сердца, пытаясь унять этот спазм. По лицу горячими ручьями катились слезы.
Проклятый сон. Снова этот невыносимый, слишком живой сон.
Взгляд скользнул по тумбочке. Цифры на электронных часах безжалостно застыли: 03:00. 6 октября. Дата, ставшая личным проклятием. Ежегодно этот день возвращал меня в оранжерею, заставляя верить, что чудо возможно. Вера в чудо всегда возвращалась вместе с её призрачным голосом, но каждый раз финал был иным. Разные фразы, разные слова, но одна и та же пустота внутри.
Тело просилось обратно в тепло одеяла. Свернувшись калачиком, зарылась лицом в подушку. Боль не уходила, она лишь трансформировалась, окутывая сознание плотным коконом. Как же не хватало её рук, её смеха, её невозможной, согревающей улыбки. Память хранила её голос, но иногда, в самые тяжелые минуты, он начинал стираться, и от этой потери становилось еще страшнее. Неужели это её способ общения? Пронеслась слабая мысль. Но почему именно сегодня?
«Приходи ко мне...» — слова из сна эхом отозвались в голове.
Чувство вины накрыло с головой. Я ужасная дочь, которая даже не находит сил прийти на кладбище к ней, оставить её там одну, в этой холодной земле. Я закрыла глаза, прокручивая в голове обрывки воспоминаний: игры на лугу за домом, аромат выпечки и мамин смех, когда на щеках оставались пятна от муки.
Сон пришел не сразу, тяжелый и рваный, но в конце концов темнота убаюкала.
Резкий, настойчивый звон будильника вырвал из забытья. Дрожащей рукой нажала на кнопку выключения. Приоткрыв один глаз, посмотрела на окно.
Нью-Йорк за стеклом тонул в серой хмари. Тяжелые, свинцовые тучи низко нависли над небоскребами, превращая город в бесконечный лабиринт из бетона и тумана. Дождь не просто шел, он обрушивался на асфальт плотной, монотонной стеной, смывая остатки ночного покоя. Капли с глухим стуком разбивались о стекло, словно тысячи крошечных пальцев пытались достучаться до меня. Небо было цвета застывшего пепла, и в этой промозглой, беспросветной серости отражалось всё состояние моей израненной души.
Взяв телефон, посмотрела на время. На экране телефона высветилось девять утра. Поднялась с постели и подошла к окну. Засохшие дорожки от слез стягивали кожу на щеках. Взгляд скользнул по свинцовому небу, и губ коснулась слабая, едва заметная улыбка. Руки обхватили плечи, словно пытаясь согреться. Девять лет как её нету со мной, девять лет ожидания. В горле застрял горький ком, мешающий сделать вдох. Ливень продолжал нещадно бить по стеклам, превращая Нью-Йорк в монохромное полотно. Сегодня нужно навестить её. Мысли о поездке вызвали новый прилив слез, но веки замерли в попытке их сдержать.
— Мы не плачем. Не сейчас, Мирабель, — прошептала сама себе, направляясь в ванную.
Горячие струи душа ударили по плечам, смывая ночной кошмар. Пар быстро заполнил пространство, превращая комнату в густое облако. Закрыла глаза, позволяя воде стекать по телу, надеясь, что тепло вымоет из костей ледяную тоску. Капли падали на пол с тяжелым ритмом, заглушая хаос в мыслях.
Выйдя из душа, намотала на тело полотенце. Пройдя в комнату, раздался резкий звонок заставив вздрогнуть. На экране высветилось имя «Ви❤️».
— Бели, привет, — раздался голос подруги.
— Привет, — ответила, стараясь придать голосу нейтральность и спрятать за маской безразличия всю бурю внутри.
— Как ты, милая? — в интонации Ви слышалась неприкрытая тревога. На заднем плане послышались шаги. Виолла явно мерила комнату шагами, переживая.
— Нормально, — выдохнула, направляясь на кухню. В животе предательски заурчало от голода.
— Точно? Если хочешь, я могу приехать...
Фразу прервал мужской голос, донесшийся из трубки:
— Снежинка, ты скоро?..
Виолла коротко кашлянула, прижимая телефон ближе к уху.
— Тихо, пожалуйста! — прошептала она.
— Бели, ты тут?
— Да. Не нужно приезжать, всё в порядке. Я хочу побыть одна сегодня, — включила чайник.
— Ладно... Звони, если что, — голос подруги звучал поникшим.
— Если ты не положишь этот чертов телефон, твоя подружка услышит, как я трахаю тебя! — снова раздался грубый мужской бас.
Я невольно усмехнулась. Кто бы это ни был, ситуация была комичной.
— Бель, я...
— Не буду отвлекать, Ви, — прервала её разговор и нажала отбой.
Присев за стол, принялась за завтрак. Зеленый чай, поджаренные тосты и проверка почты, привычный ритуал, призванный вернуть контроль над реальностью. Но спокойствие длилось недолго. Вспыхнуло уведомление.
Папа: Где тебя носит, Мирабель Лар?!
Чай едва не захлебнулся в горле. Сердце пропустило удар. Тот вечер, выстрел в руку Ромео... Всё это снова всплыло перед глазами. Если отец знает, что я здесь, почему он не прислал своих людей? Почему просто пишет? Какая игра затеяна? Я перечитывала сообщение снова и снова, не зная, что ответить. Правда подставит под удар, в ложь будет мгновенно распознана.
Второй удар пришел следом:
Папа: Чтобы сегодня до вечера явилась домой! Или я лично приеду за тобой.
Раздраженно отбросила телефон. Ехать к этому индюку, который думает только о бизнесе и собственной власти, не входило в её планы. Сегодня только день памяти.
Сборы заняли немного времени. Никакого яркого макияжа или вычурных нарядов. Взгляд зацепился за длинное черное платье. К нему идеально подошли лакированные лодочки на остром носу. Черное кожаное пальто и платок, завязанный на голове, завершили образ. Взглянула в зеркало, попыталась выдавить улыбку, но вышло лишь бледное подобие.
Схватив сумку Chanel, проверила содержимое: документы и пистолет на месте. Выходя из квартиры, уже ждала такси.
Стоило выйти из подъезда, как в легкие ворвался тяжелый запах сырости. Закрытые веки на мгновение вернули в прошлое. Там, в залитом солнцем саду, мама смеялась, увлекая за собой в бесконечную игру.
— Принцесса, иди ко мне! — её голос до сих пор звенел в ушах.
— Мам, там же ливень! — смех тогда казался чище самого воздуха.
— Ничего страшного, милая. Бежим! Ты ведь так мечтала.
Переступила порог, подставляя лицо каплям. Холодная вода окутала тело, смывая остатки реальности. Слезы смешались с дождем, стекая по щекам. Руки раскрылись, позволяя кружиться в безумном танце, имитируя тот далекий, счастливый момент. В голове пульсировал её смех: «Тебе нравится, доченька?».
Дыхание сбилось. С каждым оборотом боль в груди становилась невыносимой, разрывая легкие изнутри. Горло сдавило, и вместо крика из груди вырвался лишь надрывный, потерянный вопль.
Улица была пуста. Я опустилась на корточки, пытаясь унять дрожь и вытереть лицо.
— Мамочка, я так хочу к тебе... Я больше не могу... — шепот утонул в шуме воды.
Взгляд устремился в серое, безжизненное небо. Одиночество казалось осязаемым, пока чья-то тень не нарушила меланхолию. Перед глазами возник мужчина. Он присел рядом, протягивая платок. Из-за пелены слез лицо незнакомца казалось размытым пятном. Когда его ладонь коснулась щеки, инстинктивно перехватила его руку. Она была крупной, теплой и пугающе знакомой.
— Ты заболеешь, если останешься здесь, — раздался бархатный голос.
— Ничего страшного, — выдохнула, чувствуя, как новые слезы подступают к глазам.
Мужчина продолжал осторожно утирать мое лицо. Наши взгляды встретились. Нужно было спросить, кто он, но желание разорвать этот странный, интимный момент было сильнее любопытства.
— Вставай. Пойдем к моей машине, я отвезу тебя куда нужно, — он поднялся, протягивая ладонь.
Окинув его фигуру изучающим взглядом, приняла помощь. В глубине его карих глаз вспыхнуло что-то знакомое.
— Туз... — сорвалось с губ.
— Идем, — он властно потянул меня к автомобилю.
— Я могу сама... не нужно... — пыталась протестовать, едва поспевая за его широким шагом.
Резкая остановка. Туз развернулся, и потеряв равновесие, врезалась в его жесткий пресс. Пальцы уперлись в его грудь.
— Я не спрашивал, на что ты способна, — он обхватил мой подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза.
–Но - прошептала я
— Никаких «но».
Его взгляд стал колючим. Сбросив пальто, он набросил мне его на плечи.
— Пошли, дождь льет как из ведра, — зашагал вперед в одной лишь рубашке, засунув руки в карманы.
Сердце предательски забилось быстрее. Тело слушалось его слишком покорно, а это пугало.
— Я не поеду с тобой, — голос дрогнул.
— Причина? — бросил он через плечо.
Я собрала остатки воли.
— Мы слишком часто общаемся. Мой отец ищет меня. Если он увидит тебя рядом...
— И это всё? — в его тоне не осталось и следа прежней мягкости. Голос стал ледяным.
В порыве отчаяния выпалила.
— Я вас боюсь. Поэтому не поеду!
Развернувшись, попыталась уйти, но он преодолел расстояние между нами в два прыжка. Грубый рывок за руку и я оказалась прижата к его телу.
— А теперь скажи это мне в лицо, — приказал он.
Тишина.
— Ты меня боишься, Мирабель? — нахмурился Туз.
Губы разомкнулись, но слова застряли в горле, так и не обретя формы. Гордость и страх боролись внутри, оставляя лишь глухое онемение.
— Не лги мне, Лар. Ты знаешь последствия, — в его глазах вспыхнула ярость.
Эта внезапная ярость сбивала с толку. Почему он сердится? Ведь я ничего такого не сказала.
— Нет, — сдалась, не в силах отвести взгляд.
Его лицо превратилось в непроницаемую маску, лишь скулы напряглись под кожей. Я молча изучала его, борясь с непреодолимым искушением коснуться этой ледяной, опасной красоты.
С небе крупная капля, упала на его лоб. Контроль окончательно утрачен. Рука сама потянулась вперед, пальцы коснулись прохладной кожи. Нежным, почти невесомым движением подушечки пальцев стерли влагу. Его темные волнистые пряди намокли, прилипая к вискам. Холод внезапно пробрал до костей, заставив шмыгнуть носом.
Его ладонь, крепко сжавшая пальцы, потянула вперед. Путь к машине казался бесконечным.
— Почему вы злитесь? — сорвалось с губ прежде, чем разум успел наложить запрет. Мысли текли слишком быстро, не желая оставаться внутри.
Ответа не последовало. Туз лишь молча продолжал путь, словно не слышал. Оказавшись у автомобиля, он с резким звуком распахнул дверцу.
— Ты, — коротко бросил он.
Брови взметнулись вверх в недоумении. Неужели это был ответ?
— На «ты», — повторил он, нетерпеливо ожидая, пока я займет свое место в салоне.
— Почему ты злишься? — вопрос прозвучал почти умоляюще, когда опустилась на сиденье.
Вместо объяснений, лишь хлопок двери и шум двигателя. Машина тронулась. Взгляд приковало к мелькающим за окном каплям. Возникал немой вопрос: почему судьба снова сталкивает меня с ним? Куда бы ни направлялись ноги, я всегда оказываюсь
где-то рядом, он перекрывал собой весь горизонт.
— Куда ехать? — голос его прозвучал сухо и отстраненно.
— На кладбище, — голос прозвучал твердо, без тени сомнения.
Воздух в салоне словно загустел. Ощущение его пристального, пораженного взгляда кожей ощущалось на затылке, но поворачиваться не хотелось. Любое напоминание о маме, разрушало остатки защиты. Нос снова дернуло, и одинокая слеза проложила дорожку по щеке.
Всхлип, не удерживаемый внутри, разрезал тишину. Тяжелый вздох Туза возвестил о его присутствии. На мои колени опустилось что-то мягкое.
— Можешь оставить это себе, — произнес он нейтрально, стараясь скрыть любые чувства.
Взгляд упал на дорогую ткань. Платок. Тот самый, которым он только что вытирал мне слезы. Пальцы крепко сжали материал, превращая его в комок. Закрыв глаза, откинула голову на спинку сиденья, пытаясь найти опору в этом хаосе.
— Спасибо, — едва слышный шепот растворился в шуме дождя.
Салон автомобиля погрузился в тягучее молчание. Дождь стих, оставив лишь серое марево за стеклом. В мыслях всплыли оранжереи, единственное место, где сердце находило покой. С самого детства забота о цветах, их выращивание и создание букетов служили спасением. Мама привила эту страсть, и в память о ней в центре города я открыла цветочный магазин.
Забыв о присутствии Туза, подалась вперед.
— Нам нужно... — фраза оборвалась на полуслове. Осознание ударило под дых, в этой машине сидит враг отца.
— Что именно нужно сделать? — бросил он быстрый, колючий взгляд в мою сторону.
Пальцы машинально поправили мокрые пряди. Тяжелое пальто мужчины все еще согревало плечи, напоминая о недавней близости.
— Договаривай, — приказал, не терпящей возражений интонацией.
— Мне необходимо заехать за цветами, — проговорила, невольно изучая его строгий профиль.
— Заедем в цветочный, — коротко бросил он.
— Нет! — голос дрогнул, но прозвучал властно.
— Там нет нужных сортов. Они растут только в одном особенном месте.
Туз сбавил скорость и притерся к обочине.
— Куда ехать? Покажи на навигаторе.
Он взял телефон и склонился слишком близко. Запах его парфюма смешался с запахом дождя.
— Адрес, — потребовал Лар, протягивая экран.
Я придвинулась ближе, касаясь его руки, и указала на точку на карте.
— Вот здесь.
Внезапный порыв близости лишил воздуха. Туз не отстранился. Наши лбы соприкоснулись, создавая тесную, почти интимную зону. Сердце забилось в горле, во рту пересохло. Секунды тянулись вечностью, пока он, словно очнувшись от транса, резко не отвернулся к рулю.
Дорога заняла полчаса. Сбросив с плеч тяжелую ткань, откинулась на сиденье. Сон сморил меня под мерный шум шин.
Пробуждение было внезапным. Машина замерла. В салоне царила мертвая тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием Туза. Он неподвижно смотрел в окно, нахмурив брови.
— Почему ты меня не разбудил? —недоуменно выгнула бровь.
— Мы давно приехали?
— Сколько я проспала? — начала засыпать его вопросами, но он лишь мельком взглянул на часы.
— Слишком много вопросов, — отрезал он.
Выйдя из авто, тут же вздрогнула от резкого порыва ледяного ветра. Тело пробила дрожь. Скрестив руки на груди, пыталась сохранить остатки тепла, пока Туз не подошел и не набросил на мои плечи свое пальто.
— Мне не холодно, — прошептала я, но лишь крепче закуталась в его вещь.
— Я так и понял, — бросил он, отворачиваясь.
— А тебе? — спросила, пока мы двинулись по узкой тропинке.
— Нет, — сталь в его голосе не допускала возражений.
— Можешь подождать здесь. Я скоро вернусь.
Он лишь кивнул, оставаясь стоять неподвижной тенью. Я пошла вперед, пробираясь сквозь густые заросли деревьев. Вскоре впереди показалась стеклянная конструкция оранжереи. Это место было святыней, здесь начиналась мамина любовь к флористике.
Шагнув внутрь, почувствовала ласковое тепло. Несмотря на осень, розы цвели в полную силу. Взяв секатор, принялась за работу. Цель была один редкий сорт синих роз. Каждый год я заботилась о них с особым трепетом.
Срезав пятьдесят пять идеальных бутонов, перевязала их лентой. Капли влаги на лепестках переливались, делая их почти белыми, а густой, дурманящий аромат заполнил легкие. Настало время возвращаться.
Возвращение к месту, где пришлось расстаться с Тузом, не принесло успокоения. Пустота вокруг пугала. Его не было. Неужели он решил, что ждать меня, пустая трата времени? Сердце сжалось от досады, но надежда на его возвращение угасала.
Идя вдоль леса напоминал прогулку по границе между мирами. Вековые деревья возвышались над дорогой, их тяжелые кроны раскачивались под порывами ветра, словно что-то шепча в пустоту. Каждый шаг по влажной земле отзывался глухим эхом.
Внезапно со спины донесся звук. Шаги. Ритмичные, тяжелые, приближающиеся. Паника ледяной волной окатила тело. Я прибавила шаг, почти переходя на бег, но преследователь ускорился вслед. Пальцы судорожно впились в стебли роз, боясь выронить бесценный букет.
Резкий рывок. Чья-то сильная рука обхватила талию, вжимая в чужое тело. В нос ударил едкий, тошнотворный запах табачного дыма.
— Отпустите! — сорвавшийся крик утонул в тишине.
Подняв взгляд, замерла. Лицо незнакомца пересекал грязный бинт, рука была в гипсе. Я оцепенела. Не может быть. Ромео Армати. Тот, кто должен был лежать в больничной палате, стоял здесь, живой и разъяренный.
— Отпусти меня! — прошипела, пытаясь вырваться из стального захвата.
— Заткнись, тварь, — голос Ромео сочился ненавистью. Его пальцы впились в кожу еще сильнее.
— Я закричу! — угроза прозвучала отчаянно.
Вдалеке мелькнул знакомый силуэт машины. Туз не уехал. Облегчение на миг ослепило, даря ложную уверенность.
— Кричи, — усмехнулся Армати. — Здесь никого нет.
Набравшись в легкие воздуха и, резко кашлянув, закричала изо всех сил:
— Помогите! Помогите!
— Замолчи, сука! — взбесился он.
Собрав всю волю в кулак, резко толкнула его в грудь. На мгновение хватка ослабла, но Ромео тут же перехватил инициативу, впечатывая меня спиной в шершавую кору дерева.
— Вот же дура... — прорычал.
Паника парализовала конечности. В одной руке, хрупкие розы, вторая прижата к стволу. Ловушка захлопнулась.
— Помнишь видео, где я развлекался с девчонкой? — прошептал он прямо в ухо, обжигая дыханием. — Сегодня твоя очередь.
Ком подступил к горлу. Страх сменился ледяной решимостью. Нужно звать на помощь.
— Тууууз! — заголосила.
— Помогите! Насилуют!
Ладонь Ромео грубо зажала мой рот, заглушая вопли.
— Кто тебя еще насилует, Мирабель? Зачем врать? — он издевательски прищурился.
Пока он на секунду отвлекся, глядя в сторону, сделала то единственное, что пришло в голову, изо всех сил укусила его за руку.
— Туз! Спаси! — вырвалось сквозь зубы.
Мир вокруг на мгновение померк. Ромео замахнулся для удара, и я зажмурилась, приняв неизбежное. Но вместо боли пришел звук удара сзади и резкий вскрик мужчины.
— Ублюдок ненасытный, — раздался ледяной, полный ярости голос.
Я открыла глаза и, не сдерживаясь, уткнулась в широкую грудь Туза, вдыхая его привычный, успокаивающий запах. Он замер от неожиданности, но затем его рука тяжело и уверенно легла на мою спину, поглаживая.
— Ты спас меня... — прошептала, дрожа всем телом.
— Больше не уходи. Ни на шаг от меня, — приказ в его голосе не допускал возражений.
— Хорошо, — шмыгнула носом, пытаясь прийти в себя.
Не давая мне опомниться, Туз подхватил меня на руки, словно пушинку, и стремительно направился к машине.
Машина плавно затормозила у ворот кладбища. Холодный воздух мгновенно просочился сквозь одежду, напоминая о цели визита. Выйдя из салона, удалось выдавить слабую, едва заметную улыбку.
— Спасибо большое, — прозвучало тихо.
— Я вызвал такси. Оно будет ждать, пока не закончишь, — последовал бесстрастный, лишенный эмоций ответ.
Дверь захлопнулась. Несмотря на внешнее спокойствие, внутри бушевал хаос. Глупое, иррациональное желание, чтобы он остался, жгло изнутри. Тело, измотанное недавним ужасом и адреналином, требовало его присутствия, его тяжелой, защищающей силы. Сделав несколько шагов в сторону входа на кладбище, пришлось обернуться. Он не уезжал. Туз сидел в машине, неподвижный и наблюдательный, словно хищник в засаде.
Раздражение смешалось с необъяснимой тяжестью. На плечах висело чужое пальто, и этот груз казался невыносимым. Решение созрело мгновенно. Развернувшись, пришлось подойти обратно к автомобилю и дернуть ручку двери.
— Вы забыли, — голос прозвучал на удивление твердо.
Пальто скользнуло по плечам. Туз лениво перевел взгляд, не меняя позы.
— Оставь его себе, — бросил он, будто речь шла о мусоре.
— Нет. Ваши вещи мне не сдались, — последовал резкий фыркающий выдох. Пальто было небрежно брошено ему на колени.
Его взгляд моментально изменился. Глаза потемнели, наполнившись свирепостью.
— Я не спрашивал, нужны ли они тебе. Надень это и иди по своим делам, — прорычал он.
Дыхание сбилось. Грудь вздымалась всё чаще, а внутри, где-то глубоко внизу живота, странным узлом завязалось нечто пугающее. Смесь жгучей ненависти и первобытной страсти разрасталась, заполняя всё пространство. Пальцы до боли впились в собственные бедра. Секунды тянулись вечность; взгляд в взгляд, игра на грани фола, в которой никто не спешил нажимать на тормоза.
Пришло осознание: пора прекращать этот безумный танец. Я развернулась, намереваясь уйти, но его голос, пропитанный кипящей злостью, заставил замереть на месте.
— Я вроде четко выразился. Надень это и проваливай.
«Псих», пронеслось в голове. Это присутствие действовало на нервы, провоцируя тело на предательские реакции.
Вместо того чтобы подчиниться, пришлось обернуться. На губах заиграла дерзкая усмешка, а в сторону мужчины взметнулся средний палец. С этим жестом в руках решительно зашагала прочь.
На душе стало легче. «Пошел к черту, Туз», пронеслось в мыслях.
Путь пролегал мимо бесконечных рядов надгробий. Наконец, впереди показалось знакомое место. Встав перед памятником, удалось выдохнуть лишь едва слышное:
— Привет, мамочка.
Губы тронула слабая улыбка. Букет любимых цветов лег на холодный камень.
— Это тебе... Помнишь, как мы их сажали в первый раз? — Горло сдавило спазмом, а на глаза набежали слезы.
Пришлось признаться в вине за долгое отсутствие. Жизнь закрутилась в безумном вихре, не оставляя времени на тишину. Опустившись на колени у края могилы, пальцы коснулись фотографии с датой смерти. Девять лет пролетели как один миг, но боль утраты ощущалась так, будто трагедия случилась только вчера.
— Я безумно скучаю, — прошептала, не переставая гладить изображение.
— Если бы я могла все вернуть... ты бы не попала под ту пулю. Прости меня...
Слезы хлынули ручьем. Грудь сдавливало так сильно, что каждый вдох давался с трудом. Однако в этой боли была и решимость. Убийца еще не найден, но обещание, данное матери, будет исполнено. Обязательно.
— Кстати, скоро свадьба, — голос дрогнул при попытке улыбнуться.
— Конечно, это не тот мужчина, которого ты хотела бы видеть рядом со мной. Честно? Я не хочу за него выходить. Но правила есть правила.
На губах заиграла горькая усмешка.
— А еще в моей жизни появился враг папы. Странный человек. Когда он рядом, разум будто отключается. Красивый, строгий, настоящий хулиган... Не подумай ничего такого, он мне безразличен!
Вспоминая Туза, сердце предательски ускорило ритм. Его внезапное появление казалось ошибкой мироздания. Никогда не верила в судьбу, особенно в нашем жестоком мире.
— Он вечно твердит, что я не выйду за Ромео. Смешно, правда? Земля должна перевернуться, чтобы папа разрешил этот союз, — короткий смех прозвучал почти истерично. Но этот разговор стал исцелением.
— Хотя он единственный, кто спас меня от собственного жениха. Словно ангел-спаситель.
Внезапный шорох в кустах заставил вздрогнуть. Оглядевшись, не обнаружила никого, кроме теней.
— Помнишь, как мы бегали под дождем? Сегодня я тоже решила это повторить, — вздохнула.
Достав из кармана платок, поднесла его к лицу. Запах парфюма, резкий, манящий, похожий на наркотик, мгновенно заполнил легкие. Глаза закрылись, дыхание выровнялось. Этот аромат принадлежал ему.
— Вот такие дела... Мне так не хватает твоего смеха. Ты снова приходила ко мне во сне, мамочка, но я так и не поняла, что ты хотела сказать.
Пришло время уходить. Подправив розы на могиле, заметила старую игрушку, а рядом с ней, нашу общую фотографию. На снимке я такая маленькая и беззаботная, сидела у мамы на плечах. В тот день мы смеялись до упаду, обсуждая, сколько сладостей удастся съесть за раз.
Желание найти скрытый смысл заставило перевернуть фото. Улыбка мгновенно сползла с лица. На обороте размашистым почерком было написано.
«Иногда мы теряем тех, кого не ценили вовремя.
Больше проводи с ними время, а то вдруг потеряешь кого-то. Смерть близка.)»
Внутри все похолодело. Это не было случайностью. Это была новая угроза. Я резко обернулась, всматриваясь в пустоту кладбища, но вокруг по-прежнему было лишь безмолвное кладбищенское спокойствие. Кто-то незримый наблюдал за мной.
Взгляд вновь замер на пугающих словах. Дрожащими пальцами фотография отправилась в карман. Попрощавшись с мамой, пришлось уходить, оставляя тяжесть на сердце.
Мысли лихорадочно сменяли друг друга. Кто мог оставить это послание? Единственные копии снимка хранились в пентхаусе и у тети. Тетя точно никогда бы не позволила себе подобных шуток. Значит, кто-то посторонний завладел личными моментами из прошлого. Кто, черт возьми, это мог быть?
Погруженность в тревожные раздумья заставила пропустить момент выхода за ворота кладбища. Оказавшись у дороги, вызвала такси в телефоне. Но не успел экран погаснуть, как к обочине с визгом подкатил до ужаса знакомый автомобиль. Глаза закатились, стоило только упомянуть о нем, как он материализовался из ниоткуда.
— Садись, — коротко бросил он, рывком открывая пассажирскую дверь.
Внутри разгорелась настоящая буря. Одна часть души жаждала подчиниться этому властному жесту, но вторая истошно кричала о правильности и дистанции. Слишком много этого человека стало занимать пространства в жизни. Разум совершал немыслимые глупости, на которые раньше никогда не решался. Ноги непроизвольно замерли в нерешительном танце, переступая с ноги на ногу.
Ту выгнул брови, безмолвно требуя ответа. Пришлось встретиться с его взглядом. В этот момент губы невольно прикусила щека. Возникла неловкая пауза, превратившаяся в напряженный немой диалог.
— Нет, — выдохнула решимость, преодолевая слабость.
— Благодарю за помощь сегодня, но дальше справлюсь самостоятельно.
Голос прозвучал мягко, но твердо. Попытка обойти его и сесть в уже подъехавшее такси обернулась провалом. Рука Туза резко захлопнула дверь автомобиля.
— Что вы делаете? — возмущение вырвалось наружу, а обращение на «вы» стало защитным барьером. Глаза расширились от возмущения.
Вместо ответа он подался вперед, обхватив ладонью затылок и притягивая к себе.
— На «ты», — сказал он холодным, пугающим тоном.
— Говори со мной на «ты», Мирабель! — в его словах сквозила неприкрытая ярость.
Сердце пропустило удар. От его близости внизу живота разлилось предательское тепло. Тот самый манящий аромат, словно красная тряпка для быка, затуманивал сознание.
— Мне нужно ехать, — вздохнула, силой отстраняя его руку. Пришлось подавить порыв и отстраниться. Взаимодействие с этим человеком приносило лишь проблемы, которые следовало немедленно прекратить.
— Ты едешь со мной, — отрезал он, направляясь к своей машине.
Проклятье. Он знал, что сопротивление бесполезно, и специально заманил сюда. Пришлось последовать за ним, чувствуя, как внутри закипает ярость. Злость на саму себя, на это бессилие и неконтролируемое влечение, жгла изнутри.
Пришлось подчиниться. Салон дорогого автомобиля поглотил после тяжелого разговора, и машина плавно тронулась с места. Взгляд замер на пролетающих мимо пейзажах, а в голове так и возникали вопросы. Зачем ему это? Неужели дел настолько мало, что приходится тратить время на меня?
Голос сорвался с губ прежде, чем разум успел наложить запрет.
— У тебя что, своих дел нет? — выпалила я, не отрывая глаз от окна. Тон получился резким, почти ядовитым.
Тишину разрезал низкий, бархатистый смешок.
— Это ты мне говоришь или ведешь внутренний монолог? — усмехнулся Туз, притормаживая на светофоре.
Резкий поворот головы заставил глаза округлиться. Осознание собственной неосторожности ударило в лицо. Черт. Пришлось выпрямить спину и принять вызывающий вид, надеясь скрыть смущение.
— Тебе, разумеется. И с головой у меня всё в полном порядке, — фыркнула я, демонстративно скрестив руки на груди.
За окном уже во всю светило яркое солнце заливая салон, золотя кроны деревьев и слепя глаза. Лучи пробивались сквозь стекло, обжигая кожу лица.
— Дел полно, вишенка, — бросил он, не отрываясь от дороги.
— Но из-за твоей безрассудности приходится присматривать за тобой.
Рот непроизвольно приоткрылся от изумления.
— Это я-то не осторожная?!
— Именно, — он одарил меня своей фирменной ехидной улыбкой.
Машина резко свернула налево, и он прибавил скорость. Казалось, его искренне забавляло то, как сильно он выводит меня из равновесия. Это умение доводить до бешенства было у него доведено до совершенства.
— Ну и хам же ты, — прошипела, сверля его свирепым взглядом.
— Хамы не тратят время на помощь и
охрану, — парировал он, на мгновение встретившись со мной глазами, и снова сосредоточился на трассе.
— Иди к черту, — бросила, отворачиваясь к окну.
— Обязательно пойду, вишенка, — донесся его довольный смешок.
Оставшееся время в машине царило тяжелое молчание. Каждый заперся в своих мыслях, не желая нарушать эту хрупкую тишину. Пока её не разрезал резкий звонок телефона.
Туз ответил мгновенно. Тон сменился на ледяной, деловой.
— Слушаю, — сказал он, заходя в очередной поворот.
Внимание невольно переключилось на его руки. . Одна ладонь уверенно лежала на руле, демонстрируя силу и контроль. Это выглядело до неприличия сексуально. Пришлось прикусить губу, чтобы не выдать себя.
Из трубки донеслись обрывки чужих голосов.
— Отлично. Пусть к моему приезду всё будет готово. Передай, чтобы Габи была на месте через час, — приказал он.
Габи. Кто она? Очередная любовница? Откуда в голове взялись эти глупые подозрения. Мне вообще должно плевать на него. Нужно было немедленно заставить себя замолчать. «Тебе плевать, Мирабель. Очнись! Это опасный человек, ты не должна так реагировать на него, а особенно думать о том кто это девчонка.» — твердила я себе, пытаясь подавить нахлынувшую тревогу.
Сражение с внутренними демонами отвлекало настолько, что я пропустила момент, когда звонок завершился. Туз уже отложил телефон и прожигал меня тяжелым, пронизывающим взглядом.
— Что снова в твоей голове, вишенка?
Вынырнув из оцепенения, удалось лишь кратко бросить:
— Ничего.
Городской пейзаж мелькал за окном нестройным потоком. Машина проносилась мимо сверкающих витрин торговых центров, рядов аккуратных бутиков и бесконечных жилых кварталов. В салоне становилось невыносимо душно. Пришлось приоткрыть окно, впуская глоток свежего воздуха, и избавиться от лишних слоев одежды, платок и пальто отправились на соседнее сиденье.
Порыв ветра ворвался в машину, заставляя кудри хаотично танцевать. Волосы путались, непослушные завитки ложились в разные стороны, создавая легкий беспорядок. На губах заиграла невольная улыбка. В этот момент внутри сумочки раздалась настойчивая вибрация. Сначала посыпались уведомления, но затем телефон перешел на звонок.
На экране высветилось: «Ви❤️».
Сердце пропустило удар. Пальцы замерли над кнопкой ответа. Было категорически нельзя, чтобы подруга услышала хотя бы тень его голоса. Туз, заметив замешательство, нахмурился, не понимая причин внезапной паники. Не глядя на него, пришлось принять вызов.
— Алло, — голос прозвучал нарочито ровно.
— Бели! Ты где сейчас? — раздался в трубке оживленный голос Виоллы. Слышно было, как она идет по шумной улице.
— Я?.. — возникла неловкая пауза. Память на мгновение дала сбой, пытаясь сообразить, где именно находилась я в этот момент.
— Да ты, не я же! — подруга рассмеялась.
Стыд обжег щеки. Поведение напоминало глупого подростка, которого вот-вот поймают на лжи.
— Еду домой, — выдохнула, пытаясь придать словам уверенности.
— Отлично. Я уже еду к тебе!
— Ко мне?! — вскрик выдался слишком эмоциональным.
Туз моментально перевел на меня взгляд, безмолвно спрашивая: «Все в порядке?». Пришлось коротко кивнуть.
— Бели, что с тобой? К кому еще мне ехать? — Виолла недоуменно цокнула.
Ситуация становилась критической. Ви не должна увидеть Туза, точно не сегодня. Он враг отца, а я сижу в одной машине с этим человеком, который может разрушить мой мир.
— Нельзя! — выпалила.
— Что? — Виолла усмехнулась.
— Ко мне нельзя, я... — началось придумывать оправдание. Взгляд метался между роскошной отделкой салона и каменным лицом мужчины рядом.
— Я еще не приехала, там... там полный бардак!
Туз издал короткий смешок. Его явно забавляла эта дешевая постановка.
— И что? Я взяла ключи у твоей тети. Приеду и подожду тебя, — отчеканила подруга, и послышался звук захлопывающейся двери авто.
— Нет! — вскрикнула, чувствуя, как паника подступает к горлу. — Ви, стой!
— Что ты скрываешь? От меня? Или от кого-то? — в голосе подруги зазвучала подозрительность.
— Нет, с ума сошла. Я одна, — попыталась изобразить улыбку, но она вышла натянутой.
Туз не выдержал и рассмеялся в голос. Казалось, он наслаждался моим провалом.
— Мне кажется, или мне слышится мужской голос? — кокетливо протянула Виолла.
Действуя на инстинктах, я резко подалась вперед и прижала ладонь к его губам, заглушая смех. Туз замер, широко распахнув глаза от неожиданности.
— Тебе показалось. На улице кто-то
смеялся, — я свирепо посмотрела на него.
— Ну-ну. Почти на месте. Целую! — в трубке раздались короткие гудки.
— Черт... Только не это.
Убрав руку, почувствовала, как пальцы все еще дрожат.
— Лгать явно не твой конек, Мирабель, — проговорил он, плавно повернул за угол.
— Ты всё испортил! — возразила, чувствуя нарастающее раздражение.
— Если бы ты не посмеялся,то все бы прошло гладко.— стукнула его по плечу.
— Не стоит винить меня, не нужно просто лгать своей подруге, вишенка, — он резко придвинулся, и его шепот обжег ухо.
От этой близости по телу пробежала дрожь. Он манил и пугал одновременно, словно само воплощение дьявола. Машина резко дернулась и замерла.
— Приехали, — с усмешкой констатировал он.
— «Спасибо» я фиг скажу тебе, — буркнула я, лихорадочно открывая дверь.
— И кто тут у нас еще хам? — донеслось вслед.
— Точно не я, — закатила глаза, выходя на тротуар.
Туз вышел следом, небрежно прислонился к капоту и закурил. Густой дым медленно поплыл в воздухе.
— Надеюсь, мы больше не увидимся, — бросила я, стараясь придать голосу безразличие.
— Кто знает, — он лишь пожал плечами.
Взгляд невольно соскользнул в сторону, зацепившись за припаркованный напротив автомобиль. Машина охраны отца замерла неподалеку , невидимый страж, чей присмотр ощущался кожей. Мужчина, прислонившийся к дверце, неподвижно наблюдал за происходящим. «Спасибо, папочка, за неусыпное внимание», пронеслось в мыслях с горькой иронией. В голове мгновенно созрел дерзкий замысел: хотелось увидеть, как отец захлебнется от ярости.
Шаги сами понесли вперед, сокращая дистанцию.
— Знаешь, Туз... — голос прозвучал низко, почти шепотом.
Оказавшись вплотную к Тузу, пальцы ловко перехватили сигарету из его рук. Глубокая затяжка, терпкий дым, медленный выдох прямо в лицо мужчине. Тот лишь засунул ладони в карманы, сохраняя пугающее спокойствие. Его взгляд, метнувшийся за мою спину, выдал понимание, он разгадал игру раньше, чем я успела ее начать.
Сделав вторую затяжку, густой дым медленно поплыл в воздухе. Выкинув окурок на грязный асфальт, раздавила острым каблуком. Глаза наши встретились. Он прищурился, медленно, хищно сканируя мою фигуру сверху вниз. Время действовать. Одна ладонь легла на его твердую грудь, ощущая под пальцами ровный ритм сердца, а другая потянулась к затылку, заставляя его наклониться.
Реакция последовала незамедлительно. Грубые пальцы обхватили талию, притягивая тело вплотную, в то время как вторая рука запуталась в волосах, резко откидывая голову назад. На губах вспыхнул поцелуй сокрушительный, властный, не оставляющий шанса на спасение. Это не было нежностью, это было столкновение двух стихий.
Его язык бесцеремонно ворвался в рот, заставляя легкие гореть от нехватки кислорода. Тело отозвалось предательской дрожью, а ткань белья стала влажной от нахлынувшего возбуждения. Ладонь на талии скользнула ниже, властно сжимая бедро. Пальцы зарылись в его густые волосы, судорожно притягивая еще ближе.
Всхлип сорвался с губ, когда зубы непроизвольно прикусили его нижнюю губу. Туз коротко шикнул, но не отстранился, а лишь усилил напор. Прижавшись сильнее, почувствовала твердое напряжение в его паху. На лице расцвела торжествующая, ехидная улыбка. Он желал меня так же неистово, как и я его.
Когда губы разомкнулись, воздух ворвался в легкие, обжигая грудь. Туз не спешил отпускать талию, удерживая тело в плену своего присутствия. Взгляд его стал тяжелым, затуманенным страстью. Большой палец медленно прочертил по припухшей нижней губе, оставляя влажный след. На его лице расцвела дьявольская ухмылка, немой знак того, что это разрушение было преднамеренным.
Внезапно его ладонь переместилась к подбородку, заставляя запрокинуть голову. Горячее дыхание коснулось уха.
— Хорошего вечера, вишенка, — прошептал он, прежде чем впиться поцелуем в нежную кожу шеи.
Тело прошила судорога, а из горла вырвался невольный стон. Обернувшись, удалось поймать ошарашенный взгляд охранника, идеальное завершение плана. С дерзкой улыбкой стоило подойти к нему вплотную.
— Не забудь сказать папуле, что я целовалась с его врагом! — голос прозвучал звонко, разрезая тишину.
Коротко подмигнув телохранителю, повернулась и отправила воздушный поцелуй в сторону Туза и уверенно шагнула прочь. «Два-ноль в мою копилку папа», пронеслось в мыслях.
Стоило закрыться в подъезде дверь, как силы покинули, заставив прислониться спиной к холодной двери и судорожно схватиться за сердце. На лице блуждала эйфория. Первый поцелуй с Тузом оставил послевкусие триумфа и безумия.
Лифт мягко доставил на нужный этаж. Стоило коснуться ручки двери пентхауса, как та распахнулась. На пороге замерла Ви.
— И что это сейчас было? — в ее глазах плясали смешинки.
Попытка изобразить полное недоумение не принесла успеха.
— Что именно? — невинно захлопала ресницами.
— Не увиливай. Рассказывай, кто этот мужчина, который тебя так беспардонно целовал! – подруга ловко принялась помогать снимать пальто.
— Без понятия. Лучше расскажи, что за мужчина сегодня утром был с тобой,— в ответ последовал встречный выпад.
Сняв обувь, прошла вглубь гостиной. Лицо Ви мгновенно залил густой румянец.
— Никого не было, — отрезала она, но взгляд выдавал всё.
Обе повалились на диван, заливаясь смехом. Тайны, которые так отчаянно пытались скрыть, превратились в нелепую игру.
— Ладно, — Виолла решительно выпрямилась, положив ладони на колени.
— Я расскажу про него, но только если ты раскроешь карты в ответ!
— Идет, — усмехнулась я.
— Его зовут Луис. Мы просто... переспали один раз, и всё, — выпалила подруга, словно оправдываясь перед судьей.
Мирабель лишь скептически приподняла бровь. Обе понимали, одна ночь — это слишком оптимистичное описание их истории.
— Как вы познакомились? — откинулась на спинку дивана, проявляя искренний интерес.
— В клубе. Он подкараулил меня в
коридоре, — Ви заметно смутилась.
— Потом были свидания. Он... — голос подруги затих.
— Что «он»? — почувствовала, как внутри шевельнулось беспокойство.
— Он мне начинает нравиться, Бели, — Ви опустила взгляд, нервно теребя край футболки.
Я нежно обняла ее, позволяя подруге уткнуться в плечо.
— А взаимно?
— Да. Но есть проблема, — Ви отстранилась и крепко сжала ладони мои, заглядывая в глаза.
— Отец сказал, что скоро я выйду замуж. Ты же знаешь наши традиции.
В груди потяжелело. Брак в нашех кругах был сухим контрактом, а не союзом сердец. Родители решали всё. Однако отец Ви был человеком справедливым, и это давало призрачную надежду.
— Он знает? — уточнила.
— Кто? — не поняла она.
— Луис, про твоего жениха.
— Нет. Я боюсь. Он меняет женщин как перчатки, и я боюсь стать следующей, хотя сердце уже не слушается, — голос подруги надломился.
— Он из другого клана. Моя полная противоположность. Я не должна была поддаться его чарам, он слишком харизматичен, слишком опасен... Я пыталась уйти, но судьба постоянно сталкивает нас лбами. Отец убьет меня, если узнает, что я потеряла невинность и связалась с врагом.
Осторожно взяла лицо Ви в свои ладони.
— Послушай меня, девочка. Любовь — это не преступление, даже если наш мир твердит обратное. Если он действительно дорожит тобой, он примет твою правду о браке. Это и станет проверкой его чувств. – Заправила её выбившуюся прядь за ухо.
— Отец не станет карать тебя за чувства. Ты человек, а не вещь. Если Луис настроен серьезно, он поможет тебе пройти через это. Тебе нужно просто быть честной, и с ним, и с отцом.
— А если он бросит меня через неделю? — по щеке Ви скатилась слеза. Я мягко смахнула соленую дорожку.
— Мужчины доказывают любовь поступками. Если он уже заботится о тебе, значит, ты ему не безразлична.
В памяти всплыл образ тети, как ее муж, когда-то не знавший любви, теперь оберегал ее и ставил интересы жены превыше всего.
— Наверное, ты права, Бель, — Ви нашла в себе силы улыбнуться. Она крепко обняла меня пряча лицо в изгибе моего плеча.
— Что бы ни случилось, Вио, я рядом.
Всегда, — голос дрогнул от подступивших слез.
В душе жила непоколебимая уверенность. Этот мужчина не посмеет ранить ее. Виолетта была воплощением света — доброй, ласковой, вечно излучающей радость. Она была нашим персональным солнцем, готовым согреть каждого, даже если сама сгорала от боли. Если кто-то рискнет очернить ее чистое сердце, мести не избежать. Ви заслуживала лишь абсолютной верности. Пройденный вместе путь лишь укреплял эту связь. Сейчас, глядя на ее первую влюбленность, на эти робкие «бабочки» в животе, хотелось лишь одного, чтобы она нашла свое счастье. Пусть она проживет эту взаимную любовь за нас двоих в нашем жестоком мире.
— Спасибо за поддержку, — отстранившись, Ви решительно смахнула остатки слез.
— Не стоит, дорогая.
— А теперь вернемся к делу, — подруга хитро прищурилась, накручивая локон на палец.
— Так кто же этот таинственный незнакомец, укравший твой поцелуй?
Вопрос заставил задуматься. В голове всплыл его образ. Что это было? Глубокая привязанность? Нет, лишь легкий трепет, возникший из-за внезапного спасения. Чувства к нему казались запретными, почти преступными. Он заклятый враг отца. Любая искра между нами путь в бездну. Несмотря на бесконечные стычки и яростное пламя страсти, которое невозможно было потушить, разум твердил, это лишь мимолетное влечение. Скоро оно утихнет, оставив после себя лишь пепел, и жизнь вернется в привычное, предсказуемое русло.
Взгляд застыл на стене за спиной Виоллы. Мысли унесли далеко от гостиной.
— Бель! Прием! — резкий щелчок пальцев перед глазами вырвал из оцепенения.
Голова невольно качнулась, возвращая сознание в реальность.
— Так что там за мужчина на улице? — Ви не собиралась отступать.
— Можно я оставлю этот вопрос без ответа? — взгляд опустился на собственные руки.
Ви проявила понимание, мягко погладив по предплечью.
— Если не хочешь говорить — не надо. Я не стану давить.
— Он для меня никто, — выдохнула, пытаясь убедить саму себя.
— У меня нет права на чувства к нему, Ви. Тот
поцелуй был лишь дерзким жестом, попыткой разозлить отца.
Подруга склонила голову набок, и на ее губах заиграла мудрая улыбка.
— Мы не всегда выбираем, кого любить. За нас решает судьба. Если это твой человек, мир будет сводить вас снова и снова, пока ты не смиришься с волей Божьей.
— Тебе нужно отвлечься, день выдался паршивым, — Ви решительно сменила тему.
— Давай включим кино.
Короткий кивок стал единственным ответом. Вскоре гостиная наполнилась звуками фильма, а тепло уютного пледа накрыло нас, создавая иллюзию безопасности в этом нестабильном мире.