эпилог
Прошло четыре года.
Они жили в маленькой однокомнатной квартире на окраине города — с жёлтыми обоями, вечно капающим краном и полками, которые Ваня никак не мог прикрутить ровно. По утрам Лера варила кофе, он обнимал её сзади, утыкался носом в макушку. По вечерам они смотрели фильмы, иногда он играл на гитаре — не очень, но она всё равно улыбалась и учила его, как правильно.
Жизнь была ровной, тёплой. Почти идеальной.
В тот вечер Ваня был в душе. Лера искала зарядку для ноутбука — рылась в ящике стола, где лежали провода, старые чеки, квитанции. Рука наткнулась на телефон. Старый, с потресканным экраном, без чехла. Она не знала этот телефон. Не видела его раньше.
Она взяла его в руки. Нажала на кнопку — экран засветился. Телефон был не заблокирован. Как будто его не прятали. Или прятали, но не очень старательно.
Лера не хотела смотреть, но на нём была переписка. Свежая.
Алина: Вань, привет. Ты занят?
Ваня: Нет. Что случилось?
Алина: Ничего. Просто скучно. Поговори со мной.
Она пролистала выше.
Алина: Я тебя люблю. Ты знаешь?
Ваня: Знаю.
Алина: А ты меня?
Ваня: Ты же знаешь.
Выше.
Ваня: Я не могу сейчас. Она дома.
Алина: Когда она уйдёт?
Ваня: Не знаю. Не дави.
Выше.
Алина: Ты ей скажешь?
Ваня: Не могу.
Алина: Почему?
Ваня: Она не поймёт. Она меня любит.
Алина: А ты её?
Пауза. Следующее сообщение через двадцать минут.
Ваня: Я пытаюсь.
Алина: Это не ответ.
Ваня: Я люблю тебя. Ты знаешь это. Но я не могу её бросить. Она привыкла ко мне. Она без меня пропадёт.
Алина: А я без тебя пропадаю уже четыре года.
Лера сжала телефон так, что побелели костяшки.
Выше.
Ваня: Я хочу быть с тобой.
Алина: Тогда будь.
Ваня: Это не просто.
Алина: А что просто?
Ваня: Она не заслужила, чтобы я её бросил.
Алина: А я заслужила ждать?
Выше.
Алина: Ты спишь с ней?
Ваня: Не спрашивай об этом.
Алина: Спрашиваю.
Ваня: Да.
Алина: И как?
Ваня: Я думаю о тебе.
Алина: Всегда?
Ваня: Всегда.
Лера почувствовала, как к горлу подступает тошнота.
Выше.
Алина: Помнишь наш последний раз?
Ваня: Помню.
Алина: Скучаю.
Ваня: Я тоже.
Алина: У тебя с ней так же?
Ваня: Нет.
Алина: Почему?
Ваня: Потому что это не ты.
Выше.
Ваня: Я не могу расстаться с Лерой.
Алина: Не можешь или не хочешь?
Ваня: И то, и другое.
Алина: Так не бывает.
Ваня: Бывает.
Алина: Ты её любишь?
Ваня: Нет. Но я к ней привык. Она меня держит.
Алина: А я?
Ваня: Ты меня отпускаешь. Но я возвращаюсь.
Выше.
Алина: Иногда мне кажется, что ты никогда не решишься.
Ваня: Может быть.
Алина: И что мне делать?
Ваня: Ждать.
Алина: Сколько?
Ваня: Не знаю.
Алина: А если она забеременеет?
Ваня: Не думай об этом.
Алина: А ты думай. Ты готов стать отцом от неё?
Ваня: Нет.
Алина: Тогда почему ты с ней?
Ваня: Потому что слабак.
Лера выронила телефон. Он упал на ковёр — мягко, бесшумно.
Она смотрела на него и не могла пошевелиться.
Сердце колотилось где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев. В ушах шумело — как после удара, как под водой, как тогда, давно, когда она выбежала без куртки на мороз и думала, что замерзает.
Она не плакала. Слёзы не шли.
Она просто сидела и смотрела на телефон, который лежал на ковре тёмным прямоугольником, и в нём — вся её жизнь за четыре года. Вся её любовь. Вся её вера.
«Я люблю тебя», — писал он Алине.
«Я пытаюсь», — писал он про любовь к Лере.
«Я думаю о тебе», — писал он ей. Всегда. Всегда о ней.
Лера подняла телефон, протёрла экран, положила обратно в ящик. Задвинула его. Встала.
В ванной всё ещё шумела вода.
Она подошла к окну, посмотрела на улицу. Осень. Серое небо. Голые деревья. Где-то внизу прошла женщина с собакой, где-то сигналила машина. Мир продолжал жить, хотя внутри неё всё умерло.
Она не знала, что делать. Сказать? Устроить скандал? Собрать вещи? Она представила его лицо — удивлённое, виноватое, его «это ничего не значит, я просто помогал ей». И его настоящие слова из переписки: «Я не могу расстаться с Лерой, потому что слабак».
Она не была ему нужна. Она была привычкой. Обязательством. Клеткой.
Лера стояла у окна, обняв себя за плечи, и смотрела в пустоту. В голове было пусто и тихо. Только одна мысль — ровная, холодная, как вода в проруби: «Он меня не любит. Никогда не любил».
Вода в душе стихла.
Лера быстро вытерла лицо — хотя слёз не было — поправила волосы, села на диван, взяла в руки ноутбук, сделала вид, что чем-то занята.
Дверь ванной открылась.
Ваня вышел — в серой футболке, с мокрыми волосами, с лёгкой улыбкой.
— Нашла? — спросил он.
Лера подняла голову. Посмотрела на него. На его глаза, на его губы, на его руки, которые обнимали её сегодня утром. Всё как всегда. Всё как вчера. Всё как все эти четыре года.
— Да, — сказала она. — Нашла.
Она улыбнулась. Губы сами сложились в нужную форму.
Он не заметил ничего.
— Пойду чай сделаю, — сказал он.
Он ушёл на кухню. Лера осталась сидеть на диване, сжимая в руке зарядку, которую так и не воткнула в ноутбук.
За окном темнело.
Она знала, что сегодня, когда он вернётся с чаем, она снова улыбнётся. Спросит, как прошёл день. Поцелует его в щёку. Ляжет спать рядом. И будет делать вид, что ничего не случилось.
Не потому, что боялась. А потому, что ещё не решила, как жить с правдой.
Но что-то внутри неё умерло.
И она не знала, можно ли его воскресить.