глава 43 - новый расклад
Лера сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку. За окном давно стемнело, фонари горели жёлтым, на потолке танцевали тени от проезжающих машин. Она не включала свет. Не хотела. В темноте было легче прятать слёзы. В темноте никто не видел, как она разваливается на части.
Она не могла думать ни о чём, кроме того, как он улыбался, глядя в телефон. Как сказал: «Алина». Как убрал телефон в карман, когда она подошла. Как его глаза на секунду испуганно расширились, будто он делал что-то запрещённое.
Она прокручивала в голове его слова. «Мы просто друзья». «Я люблю тебя». А потом он ушёл и достал телефон. И улыбнулся. Ей. Она видела эту улыбку. Она знала эту улыбку.
Лера сжала подушку, прижала к лицу. Хотелось кричать. Хотелось выть в голос, чтобы соседи стучали по батареям, чтобы кто-нибудь пришёл, спросил, что случилось. Чтобы мама зашла, обняла, сказала, что всё будет хорошо. Но мама была в своей комнате, с Андреем, и не знала, что её дочь сидит в темноте и медленно сходит с ума.
Хотелось закурить. Она никогда не курила, не любила запах, не понимала, зачем люди это делают. Но сейчас хотелось. Чтобы дым заполнил лёгкие, чтобы голова закружилась, чтобы стало всё равно. Хотелось напиться. До тошноты, до беспамятства, чтобы не думать, не чувствовать, не помнить, как он улыбался, глядя в экран.
Но у неё не было сигарет. Не было алкоголя. Был только телефон. И мысли, которые разрывали голову на части.
Она взяла телефон, открыла переписку с Крис. Крис всегда говорила, что карты не врут. Что они показывают то, что скрыто. Что иногда лучше не знать, но если уж решила — терпи.
Лера смотрела на экран. Пальцы дрожали так сильно, что она с трудом попадала по буквам.
Лера: Крис, привет. Ты можешь сделать расклад?
Крис: Лерка! Привет! Конечно, что случилось?
Лера закусила губу до боли, почувствовала вкус крови. Как объяснить? Как рассказать, что её парень, который говорил «я люблю тебя», улыбается другой? Что она чувствует, как земля уходит из-под ног? Что она не знает, где правда, а где ложь? Что каждую ночь она засыпает с мыслью о нем?
Лера: Ваня переписывается с бывшей. Говорит, что они друзья. Но я вижу, как он улыбается, когда ей пишет. Я не знаю, что думать
Крис: Поняла. Сделаю. Дай время
Лера ждала. Минута, две, пять. Смотрела на экран, не моргая. Сердце колотилось где-то в горле, отдавало в висках, в пальцах. Она чувствовала, как кровь стучит в ушах. Потом пришло сообщение.
Крис: Лер, я сделала три расклада. Они все одинаковые. Это не случайность
Лера: И что?
Пальцы дрожали, когда она набирала. Она боялась ответа. Боялась, что Крис напишет: «Всё хорошо, он тебя любит». Боялась, что напишет: «Он её любит». Боялась правды. Боялась лжи. Боялась, что после этого сообщения её мир рухнет окончательно.
Крис: Он запутался. У него есть чувства к тебе, сильные. Очень сильные. Ты для него важна. Но есть и к ней. Она не выходит из его головы. Он не может выбрать. Или не хочет
Лера смотрела на экран. Слова расплывались перед глазами.
Лера: То есть он её любит?
Крис: Я не знаю, любовь это или привязанность. Но она в его мыслях. Постоянно. Когда он с тобой — он думает о тебе. Но когда он один... он думает о ней
Лера отложила телефон. Закрыла глаза. Слёзы текли по щекам, она не вытирала. Они капали на подушку, на одеяло, на руки. Она чувствовала, как они солёные, горячие, как они обжигают кожу. Ей хотелось кричать. Кричать так, чтобы стены дрожали. Но из горла вырывался только хрип.
Она взяла телефон снова. Открыла чат с Ваней. Смотрела на его имя, на его фото — он улыбался, волосы растрёпаны, глаза зелёные. Она помнила, как они сделали это фото. Он обнимал её, щекотал, она смеялась, а он щёлкнул.
А теперь?
Она хотела написать. «Ваня, ты меня любишь?» «Ваня, что у тебя с Алиной?» «Ваня, почему ты улыбаешься, когда она пишет?» «Ваня, почему ты врёшь мне?» Но пальцы не слушались. Она набирала, стирала, набирала снова. «Ваня...» — и стирала. «Скажи...» — и стирала. «Почему...» — и стирала. Не могла подобрать слов. Боялась ответа. Боялась, что он скажет правду. Боялась, что соврёт. Боялась, что он не ответит вообще.
Она отложила телефон. Свернулась калачиком. Смотрела в стену. Думала о том, что он говорил: «Я люблю тебя». «Ты моя». «Никуда не денусь». И о том, как он улыбался, глядя в экран. И о том, что Крис сказала: «Она в его мыслях постоянно».
Телефон завибрировал. Она подумала — Ваня. Сердце пропустило удар. Взяла. Настя. Голосовые.
Она нажала на воспроизведение.
— Лерка, мы так круто погуляли! — голос Насти был счастливым, звонким, полным жизни. — Он такой смешной, представляешь? Мы сначала просто ходили по улице, а потом зашли в парк, и он начал рассказывать, как они с Ваней в детстве лазали по деревьям. И чуть не упал! Я смеялась до слёз.
Лера слушала. Улыбнулась сквозь слёзы. Настя была счастлива. Настя не знала, что её подруга сидит в темноте и плачет. Что её мир рушится. Что она не знает, как жить дальше.
Следующее голосовое.
— А потом мы сидели на лавочке, и он сказал, что ему нравится, как я смеюсь. Представляешь? Я чуть не умерла. Я покраснела как помидор. И он спросил, не хочу ли я сходить в кино в выходные. Я сказала, что да. Лерка, это было так странно и так круто. Я не знаю, что со мной происходит.
Лера слушала. Слёзы текли. Она была рада за Настю. Правда. Но внутри всё разрывалось. От ревности. От обиды. От того, что у подруги всё складывается, а у неё — нет. От того, что она не может радоваться, потому что её сердце разбито.
Третье голосовое.
— Лер, ты чего молчишь? Ответь что-нибудь. Я волнуюсь. Всё в порядке? Ты плачешь? У тебя голос странный. Позвони мне, пожалуйста.
Лера хотела ответить. Написать: «Да, всё хорошо». Или: «Я рада за тебя». Или: «Я сейчас не могу говорить». Но сил не было. Она смотрела на экран, не могла пошевелить пальцами. Она чувствовала, как телефон тяжелеет в руке, как пальцы немеют, как всё тело становится чужим, не своим.
Она отложила телефон. Закрыла глаза.