значит, я была второй // deepins

Утро в школе началось с того, что Настя пришла за пятнадцать минут до звонка. Лера заметила это сразу — обычно Настя вбегала в класс за секунду до того, как прозвенит звонок, а тут сидела за партой, сжимала телефон и смотрела на дверь.

— Ты чего так рано? — спросила Лера, садясь рядом. Голос её был ровным, но внутри уже с утра поселилась тревога. Она не знала, почему. Просто чувствовала.

— Не спалось, — ответила Настя, не отрывая взгляда от экрана.

— Из-за Егора?

Настя покраснела.

— С чего ты взяла?

— Ты уже три раза проверила, не написал ли он, — Лера попыталась улыбнуться.

— Не три, а два, — буркнула Настя.

— Уже три, — Лера засмеялась, но смех вышел натянутым. — Не переживай, он напишет.

— А вдруг нет? — Настя подняла глаза.

— Напишет, — уверенно сказала Лера. — Он же обещал.

Настя кивнула, но телефон не убрала.

На первом уроке она почти не слушала учителя. Лера видела, как она вертит в руках ручку, как смотрит в окно, как иногда поглядывает на телефон. На втором уроке написала записку: «А что, если он передумал?» Лера ответила: «Не передумал. Успокойся». Настя вздохнула, но успокоилась ненадолго.

На большой перемене они сидели в столовой. Настя ковыряла ложкой в тарелке, но не ела.

— Ты есть будешь? — спросила Лера.

— Не могу, — Настя отодвинула тарелку. — У меня ком в горле.

— Из-за Егора?

— Из-за всего, — Настя вздохнула. — Я не знаю, о чём с ним говорить. Вдруг будет неловко?

— Будет, — Лера пожала плечами. — Но это нормально. Первое время всегда неловко.

— А у вас с Ваней было неловко? — спросила Настя.

— Сначала да, — Лера улыбнулась. — А потом прошло.

— И сколько это «сначала» длилось?

— Несколько встреч, — Лера задумалась. — Но мы тогда просто гуляли, болтали ни о чём. И ты так же. Не надо ничего придумывать. Просто говори, что приходит в голову.

— Легко тебе говорить, — Настя вздохнула.

— И тебе будет легко, — Лера обняла её. — Ты справишься.

Настя кивнула, но в глазах всё ещё был страх.

———

Лера заметила, что Ваня весь день сидел в телефоне.

На алгебре, когда Ирина Ивановна объясняла новую тему, он смотрел в экран, иногда улыбался. На истории — то же самое. Лера сидела через ряд, видела его профиль, видела, как его губы чуть приподнимаются, когда он читает сообщения.

Она пыталась сосредоточиться на уроке, но не могла. В голове крутилось: кто ему пишет? Почему он улыбается? Почему не смотрит на неё? Раньше он постоянно искал её взгляд, переглядывался, строил рожицы. А теперь — телефон. Только телефон.

На перемене она подошла к нему.

— Вань, — сказала она.

— А? — он поднял голову, убрал телефон в карман. Но сделал это не сразу — сначала дописал что-то, потом убрал.

— Ты чего весь день в телефоне?

— Да так, — он пожал плечами. — С Егором переписываемся.

Лера кивнула, но внутри что-то кольнуло. Она не видела экран, но заметила, как он быстро убрал телефон, будто не хотел, чтобы она видела. И когда он сказал «с Егором», его глаза на секунду дрогнули.

— А о чём? — спросила она.

— Да так, — он отвёл взгляд. — О всякой ерунде.

— Вань, — она посмотрела на него. — Ты меня обманываешь?

— Нет, — ответил он слишком быстро.

Она хотела спросить ещё, но прозвенел звонок.

— Ладно, — сказала она. — Потом поговорим.

———

После уроков они вышли из школы. У ворот стоял Егор — высокий, в чёрной куртке, с лёгкой улыбкой. Настя вышла первой, увидела его, замерла.

— Привет, — сказал Егор.

— Привет, — ответила Настя, краснея.

— Пошли? — он кивнул в сторону улицы.

— Пошли.

Они пошли рядом, не касаясь друг друга. Настя обернулась на Леру, глаза были полны страха и надежды. Лера улыбнулась, помахала рукой.

— Пойдём, — сказал Ваня, беря её за руку.

Они пошли в другую сторону. Лера оглянулась ещё раз — Настя и Егор уже о чём-то говорили, жестикулировали, смеялись. Ей стало тепло. Хотя бы у подруги всё будет хорошо.

— Они хорошо смотрятся, — сказала она.

— Ага, — кивнул Ваня.

Он снова смотрел в телефон.

— Вань, — сказала Лера.

— Ммм?

— Ты опять в телефоне.

— Просто отвечаю, — он не поднял головы.

— Кому?

— Да так, — он убрал телефон в карман, но Лера заметила — он сбросил уведомление, не прочитав. Будто не хотел, чтобы она видела, кто пишет.

Они шли по улице, держась за руки. Лера молчала, но внутри всё кипело. Она чувствовала — он что-то скрывает. Не врал прямо, но недоговаривал. И это было хуже, чем если бы он просто сказал правду.

— Вань, — сказала она, останавливаясь.

— Что? — он тоже остановился, посмотрел на неё.

— Я хочу знать правду.

— О чём?

— О том, с кем ты переписываешься.

Он вздохнул. Посмотрел на неё. В его глазах было что-то — усталость? Раздражение? Лера не могла понять, но ей стало страшно.

— Лер, я уже сказал — с Егором.

— Ты врёшь, — сказала она. Голос дрогнул.

— Не вру, — он отпустил её руку. — Почему ты мне не веришь?

— Потому что я вижу, как ты улыбаешься в телефон, — сказала она. — С Егором ты так не улыбаешься. Я знаю тебя. Я знаю, как ты улыбаешься, когда тебе действительно весело.

— Откуда ты знаешь, как я улыбаюсь Егору? — его голос стал жёстче.

— Я... я просто... — она запнулась. — Я видела. Когда вы общались. Ты не такой.

— Всё, Лер, хватит, — сказал он. Голос стал холодным, почти злым. — Ты меня достала своими подозрениями.

Лера замерла. Слово «достала» ударило её, как пощёчина. Она не ожидала. Она смотрела на него и не верила своим ушам.

— Ч-что? — переспросила она. Голос сорвался, она не могла выговорить слово нормально. — Я... я тебя... достала?

— Да, — он провёл рукой по лицу. — Ты постоянно меня контролируешь. Кто мне пишет, о чём я думаю, почему я улыбаюсь. Я не могу даже в телефоне посидеть спокойно, чтобы ты не пришла с вопросами.

— Я не... я не контролирую, — она чувствовала, как слёзы подступают к горлу, как голос становится чужим, ломким. — Я просто... я просто хочу... я хочу знать...

— Что ты хочешь знать? — он смотрел на неё. — Ты хочешь знать, с кем я переписываюсь? С Алиной. Да. Мы друзья. Мы общаемся. Ничего большего нет. Но ты мне не веришь. Ты никогда мне не веришь.

— В-верю, — прошептала она. — Я... я верю.

— Не веришь, — он покачал головой. — Ты боишься, что я к ней вернусь. И эти твои вечные вопросы... они убивают всё. Понимаешь? Всё убивают.

— Ваня... — она хотела взять его за руку, но он отступил на шаг.

— Я устал, — сказал он. — Я правда устал. Я стараюсь быть хорошим для тебя. Хожу в школу, не дерусь, не прогуливаю. А ты всё равно не веришь. Всё равно ищешь, к чему придраться.

— Я не... я не придираюсь, — слёзы потекли по щекам. Она не вытирала их. Не могла. Руки дрожали. — Я просто... я просто боюсь... я боюсь тебя потерять...

— Потерять? — он усмехнулся, но усмешка была горькой. — Ты меня потеряешь, если не перестанешь допрашивать. Но если продолжишь...

Он не договорил. Лера смотрела на него, затаив дыхание.

— Если продолжу — что? — спросила она. Голос был тихим, почти шёпотом. — Что тогда, Ваня?

Он молчал. Смотрел на неё. В его глазах было что-то — боль? Злость? Она не знала.

— Ничего, — сказал он наконец. — Просто... дай мне дышать. Хорошо?

Она кивнула. Не потому, что согласна. Потому что не могла говорить. Слова застревали в горле.

Он шагнул к ней, взял за плечи. Она вздрогнула от его прикосновения — не от страха, от неожиданности. От того, что он всё ещё здесь.

— Лер, — сказал он уже мягче. — Я с тобой. Я люблю тебя. Но перестань меня допрашивать. Просто... доверяй мне. Хорошо?

Она снова кивнула. Вытерла слёзы тыльной стороной ладони.

— Х-хорошо, — прошептала она.

Он обнял её. Она уткнулась ему в грудь, чувствуя, как колотится его сердце. Он гладил её по спине.

— Ты моя, — сказал он. — И ничья больше. Запомни это.

Он поцеловал её в макушку. Они пошли дальше. Ваня больше не доставал телефон. Держал её за руку, смотрел под ноги. Лера молчала. Внутри всё болело. Не от ревности. Не от страха. От его слов. «Ты меня достала». Он сказал это. Ей. Которая ждала его, верила, любила.

У её подъезда он остановился.

— Завтра увидимся? — спросил он.

— Да, — ответила она. Голос был ровным, чужим.

Он поцеловал её в лоб — быстро, почти невесомо — и ушёл.

Лера стояла у подъезда, смотрела ему вслед. Он шёл, достал телефон, начал писать. Она видела, как он улыбнулся экрану. Не Егору. Точно не Егору.

Она зашла в подъезд, поднялась в квартиру. Закрыла дверь, прислонилась к ней спиной. Слёзы снова потекли.