глава 39 - прощание с прошлым
К вечеру гости начали расходиться.
Ресторан опустел, музыка стихла, и только редкие официанты собирали посуду со столов, унося остатки праздника. Лера вышла на улицу подышать свежим воздухом. На плечи она накинула плед — тёплый, вязаный, который пах домом. Апрельский вечер был прохладным, но не холодным, и Лера чувствовала, как ветер играет с её волосами, оставшимися после причёски в крупных локонах.
Она стояла у входа, смотрела на звёзды, которые только начинали появляться на тёмном небе. Лера думала о сегодняшнем дне, о маме, о том, как она улыбалась, о том, как Андрей смотрел на неё. Она была счастлива за них. И за себя.
Но где-то глубоко, в самом тёмном углу души, сидела боль. Она не уходила. Она всегда была там — с того дня, когда ей сказали, что отца больше нет.
Это случилось два года назад. Он попал в аварию на трассе — грузовик выехал на встречную, и водитель не успел затормозить. Лера была в школе, когда маме позвонили. Она помнила, как зашла домой, как мама сидела на кухне, белая как мел, и смотрела в одну точку. Помнила, как спросила: «Что случилось?» А мама не могла говорить. Только плакала.
Потом были похороны. Серое небо, холодный ветер, люди в чёрном. Лера стояла у гроба и не могла поверить, что этот чужой, восковой человек — её отец. Тот, кто учил её кататься на велосипеде. Тот, кто читал ей сказки на ночь. Тот, кто смеялся, когда она впервые спела ему песню под гитару.
Она не плакала тогда. Не могла. Слёзы пришли позже — ночью, когда она лежала в своей комнате и понимала, что он больше никогда не войдёт в дверь. Никогда не скажет: «Привет, дочка». Никогда не обнимет.
Она выла в подушку, чтобы мама не слышала. А утром встала, пошла в школу и делала вид, что всё нормально. Она научилась делать вид. Научилась улыбаться, когда внутри всё болит. Научилась жить с этой болью.
Но она не проходила. Никогда.
— Лера, — раздался голос за спиной.
Она обернулась. Андрей стоял в дверях, в руке — сигарета. Он выглядел уставшим, но счастливым — пиджак расстёгнут, галстук ослаблен, волосы растрёпаны. Лера вытерла глаза, хотя не плакала. Просто на ветру слезились.
— Привет, — сказал он, подходя ближе. — Не замёрзла?
— Немного, — ответила Лера, кутаясь в плед.
Он закурил, выпустил дым в вечернее небо. Помолчал.
— Хороший день был, — сказал он.
— Да, — кивнула Лера. — Мама счастлива.
— Я тоже, — он посмотрел на неё. — Лера, я хотел с тобой поговорить.
Она напряглась, но ничего не сказала.
— Я знаю, что никогда не смогу заменить твоего отца, — начал он, и голос его звучал мягко, почти виновато. — Я не прошу об этом. И не хочу, чтобы ты думала, что я пытаюсь его заменить. Но я хочу, чтобы ты знала — я очень хотел бы, чтобы ты была моей дочерью. Не по крови, а по духу. Я хочу быть для тебя кем-то. Не папой, если ты не готова. Но хотя бы... другом. Человеком, на которого можно положиться.
Лера смотрела на него. Его глаза блестели в свете фонарей, и она видела — он говорил искренне. Он не пытался занять чужое место. Он просто хотел быть рядом.
— Я... — начала она и замолчала. В горле стоял ком. Перед глазами снова встал отец. Его улыбка. Его руки. Его голос.
— Ты не должна отвечать сейчас, — сказал он. — Я просто хотел, чтобы ты знала. Чтобы ты не чувствовала себя чужой. Потому что ты не чужая. Ты — часть нашей семьи. Твоя мама — моя жена. А ты... ты моя дочь. Если ты захочешь.
Лера опустила глаза. Ей хотелось плакать, но она сдерживалась.
— Я не знаю, смогу ли я называть тебя папой, — сказала она тихо. — Это... это тяжело. Он был... он был моим отцом. И никто не сможет его заменить.
— Я понимаю, — кивнул Андрей. — И не прошу.
— Но я... я рада, что ты есть, — добавила она, поднимая глаза. — Рада, что мама с тобой счастлива. Рада, что ты не пытаешься быть кем-то другим. Что ты просто... есть.
Он улыбнулся. Тепло, по-отечески.
— Спасибо, — сказал он.
Они помолчали. Ветер шевелил волосы Леры, и она поправила выбившуюся прядь.
— Расскажи мне о нём, — попросил Андрей. — О твоём отце. Каким он был?
Лера замерла. В груди сжалось что-то тёплое и болезненное одновременно.
— Он... — начала она, но слова застряли в горле.
Она вспомнила, как он улыбался. Как его глаза смеялись, когда она рассказывала что-то смешное. Как он держал её за руку, когда они шли в парк. Как он учил её кататься на велосипеде — бежал рядом, держал за руль, а когда она боялась упасть, говорил: «Не бойся, я тебя не отпущу».
А потом отпустил. Навсегда.
— Я не могу, — выдохнула она. — Прости. Я не могу.
Слёзы потекли по щекам. Она вытирала их пальцами, но они текли снова. Не от ветра. От боли, которая никогда не проходила.
— Прости, — повторила она. — Мне больно. Каждый раз, когда я вспоминаю его... мне больно. Я думала, что пройдёт. Но не проходит.
— Не надо, — Андрей шагнул к ней, хотел обнять, но не решился. — Не надо. Я понимаю. Не нужно. Не заставляй себя.
В этот момент из ресторана вышел Ваня.
Он огляделся, увидел Леру, увидел её слёзы, увидел Андрея рядом с ней. Его лицо потемнело. Он не знал, что случилось, но видел, что ей больно.
И этого было достаточно.
— Ты что с ней сделал? — спросил он, подходя. Голос был злым, напряжённым. Он встал между Лерой и Андреем, заслоняя её собой.
— Ваня, — начала Лера, но он не слушал.
— Я спрашиваю, что ты ей сказал? — он смотрел на Андрея, и в его глаза горела ярость. Он был готов защищать её. Всегда. От кого угодно. Даже если этот кто-то — её новый отчим.
— Ваня, всё хорошо, — Лера взяла его за руку. — Он ничего плохого не сделал.
— Ты плачешь, — сказал он, не отводя взгляда от Андрея. — Я вижу, ты плачешь. Я не позволю, чтобы кто-то делал тебе больно.
— Я от радости, — ответила Лера. — Правда. Андрей... он говорил хорошие вещи. Про отца. Про то, что хочет быть мне другом.
Ваня смотрел на неё. В его глазах постепенно гасла злость, уступая место тревоге.
— Правда? — спросил он.
— Правда, — она кивнула. — Всё хорошо. Я просто вспомнила папу. И мне стало больно. Но это не его вина.
Ваня выдохнул. Напряжение отпустило, но не до конца. Он посмотрел на Андрея.
— Извините, — сказал он. — Я... я не хотел.
— Всё нормально, — Андрей усмехнулся. — Ты правильно делаешь, что защищаешь её. Так и должно быть. Она заслуживает, чтобы её защищали. Ты хороший парень, Ваня.
— Я всегда буду её защищать, — сказал Ваня. — Всегда. Что бы ни случилось.
— Знаю, — кивнул Андрей. — И я рад, что она с тобой.
Он затушил сигарету, бросил в урну.
— Ладно, — сказал он. — Пойду искать твою маму. Она там, наверное, уже заждалась. А вы... вы идите домой. Отдыхайте. День был длинный.
Он ушёл. Лера смотрела ему вслед, чувствуя, как сердце постепенно успокаивается.
— Ты правда в порядке? — спросил Ваня, поворачиваясь к ней.
— Правда, — она взяла его за руку. — Пойдём отсюда. Я устала.
Они пошли по тёмной улице, держась за руки. Вечер был тихим, звёзды мерцали над головой, и Лера чувствовала, как усталость разливается по телу.
— Он сказал, что хочет, чтобы я была его дочерью, — сказала Лера. — Что знает, что не заменит отца. Но хочет быть мне кем-то.
— И что ты ответила? — спросил Ваня.
— Сказала, что не знаю, смогу ли называть его папой. Но что рада, что он есть.
— Это правильно, — кивнул Ваня. — Не надо себя заставлять. Всему своё время.
— Я знаю, — она вздохнула. — Просто... тяжело.
— Я рядом, — он сжал её руку. — Всегда.
———
Вечером Лера сидела на кровати, смотрела в телефон. Платье висело на шкафу, туфли стояли в углу, причёска уже растрепалась, и локоны падали на плечи. Она листала фотографии со свадьбы — мама и Андрей, целующиеся под аплодисменты, бабушка, вытирающая слёзы, Настя, корчащая рожицы в объектив.
Она нашла фото, где они с Ваней танцевали. Он обнимал её, она улыбалась, закрыв глаза. Хорошее фото. Тёплое. Она выложила его в историю, подписав сердечком.
Через несколько минут она увидела, что историю посмотрела Алина.
Лера замерла. Сердце пропустило удар. Она смотрела на экран, на её имя, и внутри поднималось что-то тёмное и липкое. Ревность? Страх? Она не знала.
———
Ваня не спал. Он сидел на кухне, пил остывший чай и смотрел в окно. За окном было темно, фонари горели жёлтым, и где-то вдалеке слышались редкие машины. Он думал о сегодняшнем дне. О Лере, о её слезах, о том, как она улыбалась, когда они танцевали. О том, как Андрей сказал, что он правильно делает, что защищает её.
Он должен был чувствовать себя счастливым. Он был счастлив. Но где-то внутри, в самом тёмном углу, ныло. Он не хотел признаваться себе, что это тоска по Алине. Он запрещал себе это.
Он твердил себе: «Я люблю Леру. Только Леру». Но воспоминания лезли. Её улыбка. Её голос.
Телефон завибрировал.
Алина: Привет! Как прошла свадьба? Я видела фото, вы все такие красивые
Ваня усмехнулся. Она всегда умела писать так, будто ничего не случилось. Будто они просто друзья. Ему захотелось ответить резко, послать её, сказать, чтобы отстала. Но пальцы набрали другое.
Ваня: Привет. Хорошо прошло
Алина: А чего ты не в пиджаке на фото?
Ваня: Снял. Танцевать было неудобно
Алина: Жалко. Ты в костюме хорошо выглядишь
Ваня: Спасибо
Алина: А торт какой был? Я обожаю свадебные торты
Ваня: Белый. С кремом
Алина: С каким?
Ваня: Откуда я знаю? Я просто ел
Алина: Ты всегда такой. Ешь и не думаешь
Ваня: А что думать? Вкусно — и ладно
Алина: А я бы хотела на своей свадьбе торт с солёной карамелью
Ваня: С солёной карамелью? Это же странно
Алина: Это вкусно! Ты просто не пробовал
Ваня: Наверное
Алина: Вот схожу как-нибудь в кондитерскую, куплю тебе на пробу
Ваня: Не надо. Я лучше мяса съем
Алина: Ты и твоё мясо! Вечно у тебя одно на уме
Ваня: А что ещё?
Алина: Ну не знаю
Алина: Ладно, сдаюсь. Ты безнадёжен
Ваня: Я знаю
Он улыбался. Она была такой же. Смешной, лёгкой. Без неё было скучно. Он поймал себя на этой мысли и замер. Скучно? У него есть Лера. Ему не должно быть скучно. Он отогнал мысль, но она вернулась.
Алина: А я сегодня ходила в кафе. Там такие бургеры, ты бы оценил
Ваня: С чем?
Алина: С двойной котлетой, сыром, беконом. Там ещё соус какой-то секретный
Ваня: Звучит неплохо
Алина: Я заказала салат
Ваня: Конечно. Ты вечно салаты заказываешь
Алина: А что мне делать? Я за фигурой слежу
Ваня: Ты и так худенькая
Он отправил и замер. Зачем он это написал? Она не ответила минуту, другую.
Алина: Спасибо. Ты тоже ничего
Ваня: Ага
Алина: Кстати, щас пришлю тикток, я рыдала полчаса
Она прислала видео. Ваня открыл — какой-то парень пытался повторить танец, но у него ничего не получалось, он падал, запутывался в ногах, а на фоне смеялись девушки. Он усмехнулся.
Ваня: Смешно
Алина: Я знаю! Я пересматривала раз десять
Ваня: Тебе заняться нечем
Алина: А чем? Сочинение по литературе весь день писала. У меня мозг кипит
Ваня: Ну у тебя всегда сочинения легко шли. Ты же любила их писать
Алина: Любила, но не настолько, чтобы писать их сутки напролёт
Ваня: Справлялась же
Алина: Справлялась. Но сейчас не хочется. У меня нет вдохновения, когда целый день сидишь дома
Ваня: А ты выйди
Алина: Куда?
Ваня: Не знаю. Погуляй
Алина: Одна? Скучно
Ваня: С подругой
Алина: Подруги заняты
Ваня: Жалко
Алина: Ага. Слушай, а ты слышал новый трек у этой группы? Ну, которую мы раньше слушали
Ваня: Нет. Какой?
Алина: Даже не помню название. Но там припев такой... — она прислала голосовое, где напевала мелодию
Ваня открыл, послушал. Голос у неё был приятный, мелодия знакомая. Он закрыл глаза и представил, как они сидят в его комнате, слушают музыку, она смеётся, кладёт голову ему на плечо. Он открыл глаза, тряхнул головой.
Ваня: Не слышал
Алина: Очень крутой! Зацени, если будет время
Ваня: Окей
Алина: Ладно, я спать. В понедельник контрольная по математике, надо завтра готовиться
Ваня: Удачи
Алина: Спасибо! Тебе тоже удачи в школе
Ваня: Спасибо
Алина: Спокойной ночи, Вань
Ваня: Ага
Он отложил телефон, откинулся на спинку стула. На душе было странно — тепло и спокойно. Он улыбался. Она была такой же. Смешной, лёгкой.
Он не должен был так думать. У него есть Лера. Лера, которая ждала его, которая верила, которая любила.
А Алина — предательство. Алина — боль.
Он встал, выключил свет, пошёл в комнату. Лёг на кровать, смотрел в потолок. Думал о Лере. О том, какая она. Тёплая, настоящая, его. Думал о том, что она не заслуживает, чтобы он думал о другой.
Он закрыл глаза.
Но долго не спал. Смотрел в темноту, слушал тишину.