глава 8 - лживый герой
Ваня шёл быстро, но ноги не слушались. Снег валил, крупные хлопья лезли в глаза, таяли на щеках. Он смотрел на часы — 17:10. Он опоздал. Лера уже ждёт. Он достал телефон, написал:
Ваня: Лер, задержусь ещё немного. Скоро буду
Отправил. Убрал телефон. И тут же снова достал — посмотреть, прочитала ли. Прочитала. Не ответила. Он набрал ещё одно сообщение, стёр, набрал снова, снова стёр. Что писать? «Я таскаю учебники для бывшей»? «Я не могу бросить её в темноте»? Он сунул телефон в карман и ускорил шаг.
———
Лина стояла у школьного крыльца, у ног стоял пакет с книгами. На ней было длинное светлое пальто, капюшон накинут на голову, из-под него выбивались светлые волосы. Она увидела его издалека и улыбнулась — так, как улыбалась всегда: чуть прищурившись, чуть наклонив голову.
— Ванька! — крикнула она, когда он подошёл. — Я думала, ты не придёшь. Серьёзно, я уже собралась тащиться одна.
— Сказал же, приду, — он взял у неё пакет, чуть не выронил. — Чёрт, что там у тебя? Кирпичи?
— Почти, — она засмеялась. — Учебники, надо домой забрать. Сказали, если не заберём сегодня, до марта не отдадут. А я не могу, мне заниматься надо.
— И ты одна потащилась? В темноте?
— А что делать? — она поёжилась, запахнула пальто. — Подумала, дойду как-нибудь. Но когда вышла, поняла, что страшно. Там за школой вообще фонарей нет, одна я, темно...
— Дура, — сказал он, но без злости. — Надо было кого-нибудь попросить.
— Кого? — она посмотрела на него. — Девчонки мои все дома сидят, родители на работе. А больше не у кого.
Она помолчала, потом добавила тише:
— Ну, кроме тебя.
Ваня вздохнул. Закинул пакет на плечо.
— Пошли. Провожу. Только быстро.
— Правда? — она обрадовалась, как ребёнок. — Ванька, ты настоящий герой!
— Не герой, — он усмехнулся. — Просто... Пошли уже.
— Ладно-ладно, — она пошла рядом, легко, почти вприпрыжку. — Торопишься куда-то? Ты вообще занятой стал.
— Это с чего?
— Ну, Лера, школа... — она сказала это имя, и в её голосе мелькнуло что-то. — Ты ради неё даже курить бросил? Или почти бросил?
— А ты откуда знаешь?
— Видела, — она пожала плечами. — Ты с ней такой... другой. Спокойный.
Он не ответил. Они вышли на главную улицу, фонари горели ярче, снег падал ровно, красиво. Лина шла рядом, иногда поглядывала на него.
— Вань, — сказала она.
— Что?
— А ты помнишь, как мы зимой по этой улице ходили? Тут тогда ёлку ставили, помнишь? Огромную, с гирляндами.
— Помню, — сказал он. — Ты ещё хотела игрушку стащить.
— Я не хотела стащить! — она засмеялась. — Я хотела посмотреть, из чего она сделана. А ты меня на плечи посадил.
— И ты чуть не упала.
— Но не упала, — она улыбнулась. — Ты поймал.
Они помолчали. Снег скрипел под ногами. Ваня смотрел на часы — 17:25. Он опоздал на двадцать пять минут. Нужно торопиться.
— Вань, — снова позвала Лина.
— Ммм?
— Ты правда изменился. Я когда первый раз тебя увидела, не поверила. Думала, показалось.
— В каком смысле?
— Ну, — она задумалась, подбирая слова. — Раньше ты всегда был... на взводе. Вечно злой, вечно с кем-то спорил. А теперь спокойный. Улыбаешься даже иногда.
— Я и раньше улыбался.
— Раньше ты улыбался только когда злился, — она усмехнулась. — Это была такая улыбка... «сейчас я кому-то врежу».
— Было дело, — признал он.
— А теперь ты улыбаешься по-другому. Как... ну, не знаю. Как будто тебе хорошо.
Она посмотрела на него. В её глазах не было привычной насмешки, только любопытство.
— Это она на тебя так действует? Лера?
Ваня помолчал. Потом сказал:
— Наверное.
— И что она из себя представляет? — спросила Лина. — Я её только мельком видела. Тихоня вроде.
— Не тихоня, — он не понял, почему защищает Леру перед ней. — Она просто... другая.
— Какая?
— Спокойная. Настоящая. — Он задумался. — Она не играет. Не притворяется. Просто... есть.
Лина кивнула. Помолчала.
— Счастливый ты, — сказала она тихо.
Они вышли к скверу. Тому самому, где когда-то гуляли, где он целовал её. Ваня замедлил шаг, посмотрел на скамейку под старым тополем.
— Помнишь? — спросила Лина.
— Помню.
— Мы здесь часто сидели. Ты меня здесь в первый раз поцеловал.
— Ага, — он усмехнулся. — Ты тогда сказала, что я целоваться не умею.
— И ты обиделся! — она засмеялась. — На три дня.
— Не на три, на один.
— На два, — она смотрела на него с улыбкой. — Я считала.
— Ты всё помнишь, — сказал он.
— А ты нет? — она остановилась, посмотрела ему в глаза.
Он остановился тоже.
— Помню, — сказал он.
Они стояли под фонарём, снег падал на их плечи, на ресницы. Лина улыбалась, но в глазах было что-то ещё — грусть, может быть.
— Вань, — сказала она. — Ты меня простил?
Он посмотрел на неё. Долго. Вспомнил ту ночь, когда стоял под её окнами.
— Не знаю, — сказал он честно. — Наверное, нет.
Она кивнула. Не обиделась.
— Я бы хотела, чтобы ты простил, — сказала она. — Не чтобы вернуть что-то. Просто чтобы ты не злился.
— Я не злюсь.
— Злишься, — она покачала головой. — Я вижу. Ты всё время на часы смотришь. Ждёшь, когда сможешь уйти.
Он посмотрел на часы. Шесть. Он опоздал на час.
— Извини, — сказала Лина. — Я тебя задерживаю.
— Ничего страшного. Пошли быстрее немного.
Они пошли дальше, ускорив шаг. Снег всё падал, и в свете фонарей казалось, что они идут сквозь алмазную пыль.
— Вань, — сказала Лина.
— Что?
— А правда, что ты дрался с каким-то Костей? Мне девочки рассказывали.
— Было.
— Из-за неё?
— Из-за неё.
— Сильно?
— Нормально, — он усмехнулся. — Я выиграл.
— Я бы на это посмотрела, — она засмеялась. — Ты всегда дрался красиво.
— Это как — красиво?
— Ну, — она задумалась. — Технично. Не как дворовые, которые друг друга месят. А ты с умом.
— Спасибо, — ответил он.
Они замолчали. Снег скрипел, вдали залаяла собака, где-то хлопнула дверь. Ваня посмотрел на Лину. Она шла рядом, смотрела под ноги.
— Вань, — сказала она тихо.
— Ммм?
— Я была дурой. Я знаю.
— Давно понял.
— И я была не права. Тогда.
Он не ответил.
— Я хотела, чтобы ты знал, — она подняла голову, посмотрела на него. — Я жалею. Не о том, что уехала. О том, как сделала.
Он смотрел на неё. В её глазах блестели слёзы, но она улыбалась.
— Поздно, — сказал он.
— Знаю, — она кивнула. — Но я хотела сказать.
Они вышли к её дому. Лина остановилась у подъезда, повернулась к нему. Ваня опустил пакет на землю.
— Спасибо, что проводил, — сказала она.
— Не за что.
— Вань, — она смотрела на него. — А мы можем... ну, не как чужие? Просто иногда поговорить? Как раньше?
— Как раньше не будет, — сказал он.
— Я знаю. Но хотя бы... не враги?
Он посмотрел на неё. На её светлые волосы, на её улыбку, на её глаза, в которых блестели слёзы.
— Не враги, — сказал он.
Она улыбнулась. Широко, по-настоящему.
— Пока, Ванька.
— Пока.
Она зашла в подъезд. Он постоял минуту, глядя на закрытую дверь. Потом достал телефон. Написал Лере:
Ваня: Скоро буду, милая
Отправил. Убрал телефон. Развернулся и пошёл.
Снег падал на плечи, на ресницы. Он шёл быстро, почти бежал. И думал о том, что только что было легко. С ней было легко. Как раньше.
———
Лера сидела на диване и смотрела на свечи.
Она зажгла их в третий раз. Пламя дрожало, отбрасывая тени на стены, на стол с остывшей пиццей, на пустой стул напротив. Она смотрела на огонь и ждала.
Телефон лежал рядом. Она брала его каждые пять минут, проверяла, не пропустила ли сообщение. Ничего. Он написал «скоро буду» два часа назад. «Скоро» растянулось на вечность.
В шесть она взяла телефон, набрала сообщение.
Лера: Ты идёшь?
Он прочитал. Не ответил.
Она смотрела на экран, ждала, когда появятся три точки — он печатает. Экран был пуст.
Она задула свечи. Посидела в темноте, обхватив колени руками. Потом снова зажгла.
В 18:15 телефон завибрировал.
Ваня: Скоро буду, милая
Лера посмотрела на экран. Прочитала. Перечитала.
Где он был?
Она не спросила. Не стала писать. Просто смотрела на свечи и ждала.