Запретная зона

МИЛЕНА ПРОСНУЛАСЬ  от вибрации телефона. Она схватила его со столика — на экране светилось 50 пропущенных вызовов от отца. Сердце ухнуло куда‑то вниз, ладони вспотели.

Она быстро огляделась: в комнате было светло, солнечные лучи пробивались сквозь плотные шторы. Часы на телефоне показывали 9:17. Милена тихо вздохнула с облегчением — значит, отец и мать уже на работе.

Осторожно, чтобы не разбудить Яна, она собрала свои вещи, переоделась в одежду, которая была на ней вчера, и бесшумно вышла из квартиры. В лифте она ещё раз проверила телефон — новых сообщений не было, но пропущенные звонки давили на нервы.

К особняку Демидовых Милена подошла уже ближе к 11 утра. Ворота были открыты, охрана кивнула ей — её здесь хорошо знали. Она быстро поднялась в свою комнату, собрала рюкзак, проверила, на месте ли листок с надписью «Горизонт‑2», и поспешила в школу.

По дороге она мысленно ругала себя за опоздание. «Ну конечно, — думала она, — после вчерашнего скандала отец точно будет следить за каждым моим шагом».

В школе её сразу остановил завуч:
— Демидова, почему не в форме? — строго спросила она, окинув Милену взглядом. — И почему опоздала?
— Простите, — Милена постаралась говорить как можно спокойнее. — Дома были... семейные обстоятельства. А форму не успела надеть из‑за спешки.
— Это не оправдание, — завуч нахмурилась. — После уроков зайдёшь ко мне за объяснительной.
— Хорошо, — Милена кивнула и быстро направилась к классу, пока завуч не придумала ещё какое‑то наказание.

В столовой Милена встретила Кирилла. Он сидел за столиком у окна с подносом, на котором лежали сэндвич и яблоко.
— О, сестричка! — он улыбнулся, увидев её. — Ты чего такая взъерошенная?
— Да так, — Милена села напротив. — Опоздала, завуч отчитала, в общем, обычный день.
— Понятно, — Кирилл откусил сэндвич. — Слушай, я тут кое‑что узнал... — он понизил голос. — Про «Горизонт‑2».
— Что?! — Милена подалась вперёд. — Говори!
— Пока не здесь, — он огляделся. — После уроков, у памятника Пушкину. Ладно?
— Договорились, — она кивнула, чувствуя, как внутри просыпается надежда.

Кирилл доел сэндвич и поднялся:
— Мне пора, у меня ещё пара. Увидимся после уроков.
— Да, — Милена улыбнулась ему вслед.

Он ушёл, а она осталась допивать чай. Вдруг кто‑то резко толкнул её в плечо. Милена обернулась — перед ней стояла Василиса, высокая и надменная, с фирменной презрительной улыбкой.
— Смотри, куда идёшь, Демидова, — процедила она. — Или ты уже забыла, что твоя семья теперь не та, что раньше?
— Отстань, Василиса, — Милена встала. — Мне не до твоих игр.
— О, какие мы серьёзные, — Василиса приподняла бровь. — Что, Белинсон уже бросил тебя? Или ты сама сбежала от него ночью?
Милена сжала кулаки, но заставила себя успокоиться.
— Мне всё равно, что ты думаешь, — холодно ответила она. — И твои сплетни меня не задевают.
Василиса открыла рот, чтобы сказать что‑то ещё, но Милена развернулась и пошла прочь, не дожидаясь продолжения.

После уроков Милена решила не идти на встречу с Кириллом сразу. Вместо этого она направилась к офису отца. Сегодня она поняла , что у него был выходной, значит, ни его, ни матери там точно не будет.

Особняк компании отца возвышался в деловом районе города — монументальное здание с зеркальными окнами и строгой охраной у входа, почти у Москвы-Сити. Милена показала пропуск (её имя всё ещё значилось в списке допущенных лиц) и прошла внутрь.

Лифт поднял её на верхний этаж. Она осторожно открыла дверь кабинета отца — внутри было тихо и пусто. Солнечные лучи пробивались сквозь жалюзи, рисуя на полу светлые полосы.

Милена вошла и закрыла за собой дверь. Осмотрелась: массивный стол из тёмного дерева, книжные шкафы с папками, сейф в углу, портрет деда на стене.

Она подошла к столу и начала осматривать ящики. В верхнем лежали ручки, блокноты, визитки. Во втором — какие‑то документы, но ничего интересного. Третий оказался запертым.

«Сейф», — подумала Милена. Она подошла к нему, потрогала холодную металлическую поверхность. Код она не знала, да и вряд ли отец хранил бы что‑то важное без дополнительной защиты.

Тогда она огляделась ещё раз. Взгляд упал на картину над столом — пейзаж с горами. Что‑то в нём показалось странным. Милена подошла ближе, потрогала раму... и почувствовала небольшой выступ с обратной стороны.

Она нажала на него — и картина отъехала в сторону, открыв небольшую нишу. Внутри лежал тонкий конверт. Милена осторожно достала его. На конверте было написано: «Горизонт‑2. Только для Д. А. Демидова».

Сердце забилось чаще. Она оглянулась на дверь, потом снова посмотрела на конверт. Руки слегка дрожали, когда она начала его открывать...Милена осторожно открыла конверт. Внутри лежал всего один лист бумаги — плотный, с официальной печатью в углу. Она развернула его и пробежала глазами по строкам. На первой странице крупными буквами было написано:

СКРЫТЬ ОТ ВСЕХ МИЛЕНУ ДЕМИДОВУ. ИНСЦЕНИРОВАТЬ ПРОПАЖУ. ВАЖНЫЙ ОБЪЕКТ.

Милена замерла. Буквы поплыли перед глазами, дыхание перехватило. Она перечитала ещё раз — медленно, по словам, будто надеясь, что смысл изменится. Но нет: всё было предельно ясно.

Руки задрожали, лист чуть не выпал. В висках застучало: «Скрыть... инсценировать пропажу... важный объект...»

— Что это значит? — прошептала она, глядя на бумагу так, будто та могла ответить.

Она перевернула лист. На обороте были какие‑то подписи, даты, инициалы, но Милена не могла сосредоточиться. В голове крутились обрывки фраз:

«Почему отец хочет скрыть меня?»

«Инсценировать пропажу — значит, сделать вид, что я исчезла?»

«Я — „важный объект"? Что это вообще значит?!»

Милена оглянулась на дверь, потом снова на бумагу. Её имя, её судьба — всё было прописано здесь, чёрным по белому, без эмоций, как в каком‑то отчёте.

«Они планируют меня спрятать. Или... убрать с глаз долой. И сделать так, чтобы все поверили, что я пропала. Но зачем? Что во мне такого важного?»

Она вспомнила тот труп в сейфе, записку «Горизонт‑2», угрозы отца. Всё начало складываться в пугающую картину.

— Это не просто проект, — прошептала Милена. — Это что‑то гораздо серьёзнее. И я — часть этого.

Она быстро сложила лист, сунула его обратно в конверт и огляделась, ища, куда бы его спрятать. Взгляд упал на вазу с искусственными цветами на столе. Милена осторожно вытащила цветы, положила внутрь конверт и вернула композицию на место.

«Нужно срочно рассказать Яну и Кириллу, — подумала она. — Но не здесь. Где‑нибудь в безопасном месте».

В коридоре послышались шаги. Милена вздрогнула, быстро поправила картину на стене, вернув её в исходное положение, и отошла от сейфа. Шаги приблизились к двери кабинета.

Она метнулась к окну, потом к книжным полкам, делая вид, что просто рассматривает корешки. Дверь открылась.

На пороге стоял Михаил Корниенко — помощник отца, человек с холодными глазами и вечной полуулыбкой. Он замер, увидев Милену.
— Милена? — его голос прозвучал слишком спокойно. — Что ты здесь делаешь?
— Я... — она запнулась, лихорадочно придумывая оправдание. — Хотела оставить отцу записку. Он вчера не успел со мной поговорить.
— Понятно, — Он вошёл в кабинет, не сводя с неё взгляда. — И что за записка?
— Да так... по семейным делам, — Милена постаралась улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Ничего важного.
— Уверена? — он сделал шаг вперёд. — Твой отец не любит, когда кто‑то бывает в его кабинете без разрешения.
— Я знаю, — она отступила к двери. — Но я же его дочь. Думаю, он поймёт.
— Возможно, — Михаил склонил голову набок. — Но лучше бы тебе не искать здесь то, что не предназначено для твоих глаз.

Милена почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Я ничего не искала, — твёрдо сказала она. — Просто зашла оставить записку. Если он спросит — так и передай.

Она обошла его, стараясь не показывать страха, и вышла в коридор. Только оказавшись за поворотом, она позволила себе выдохнуть.

«Он знает, — билось в голове. — Или догадывается. Нужно действовать быстрее. Пока они не сделали то, что задумали».

Милена быстрым шагом направилась к выходу из офиса. В кармане лежал листок с надписью «Горизонт‑2», а в голове — новый фрагмент страшной головоломки. Теперь она точно знала: времени почти не осталось.

В тот самый момент, когда Милена выбегала из кабинета отца, в другом конце города, в офисе Белинсонов, разворачивалась не менее напряжённая сцена.

Дмитрий Демидов, одетый в строгий тёмно‑серый костюм, стоял у панорамного окна и смотрел на город. Его лицо было непроницаемым, но пальцы слегка постукивали по подоконнику — единственный признак внутреннего напряжения.

Дверь кабинета открылась, и вошёл Алексей Кантемиров. Высокий, с седыми висками и пронзительным взглядом, он двигался с уверенностью человека, привыкшего диктовать условия.

— Дмитрий, — Кантемиров кивнул, не протягивая руки. — Неожиданное приглашение.
— Алексей, — Демидов развернулся. — Думаю, нам есть о чём поговорить. Особенно сейчас, когда ставки так высоки.
— И что же изменилось? — Кантемиров сел в кресло напротив, положил ладони на стол. — Вчера ты считал меня врагом. Сегодня — решил помириться?
— Не помириться, — Демидов сел напротив. — Объединиться. На время.

Кантемиров усмехнулся:
— Интересно. И ради чего же?
— «Горизонт‑2», — коротко ответил Демидов.

Лицо Кантемирова на мгновение дрогнуло, но он быстро взял себя в руки.
— Ты уверен, что это не ловушка? — тихо спросил он.
— Уверен, — Демидов достал из кармана флешку. — Здесь данные по этапам проекта. То, что я успел собрать. И кое‑что ещё — доказательства, что внутри наших компаний завелся крот. Кто‑то сливает информацию третьей стороне.
— Кто? — Кантемиров подался вперёд.
— Пока не знаю. Но он действует и в «Демидов Групп», и в «Белинсон Индастриал».

В этот момент дверь открылась, и в кабинет вошёл Артур Белинсон — отец Яна. Он был бледен, но держался с привычной выдержкой.
— Значит, это правда, — произнёс он, закрывая дверь. — Вы решили объединиться.
— Артур, — Демидов слегка наклонил голову. — Я знаю, что между нами много воды утекло. Но сейчас речь идёт не о наших разногласиях. Речь о том, что кто‑то пытается уничтожить нас обоих.
— И ты предлагаешь забыть прошлое? — Белинсон сел рядом с Кантемировым.
— Не забыть, — Демидов посмотрел каждому в глаза. — Отложить. На время. Пока не разберёмся, кто и зачем затеял эту игру. Мне мешают доводить до конца проект

Кантемиров нахмурился:
— А Милена? Что с ней?
— Её имя всплыло в документах, которые я нашёл, — Демидов сжал кулаки. — И не просто всплыло. Она обозначена как «важный объект». Как мы и обозначали
— Это безумие, — Белинсон встал. — Зачем кому‑то прятать Милену?
— Потому что она знает слишком много, — ответил Кантемиров. — Или скоро узнает. Она работает в вашем офисе, Артур. И, насколько я понимаю, общается с твоим сыном.
— Ян и Милена... — Белинсон запнулся. — Они дружат. Но я не думал, что это может быть связано с проектом.
— Всё связано, — Демидов встал. — И именно поэтому нам нужно действовать. У нас есть общие враги. И есть то, что мы хотим защитить или завершить...

Наступила тишина. Трое мужчин, годами считавших друг друга противниками, теперь смотрели друг на друга иначе. В их глазах читалась не только настороженность, но и проблеск понимания.

— Хорошо, — наконец произнёс Кантемиров. — Допустим, мы объединяемся. Что дальше?
— Мы создаём оперативную группу, — Демидов достал блокнот. — Трое от каждой стороны. Никаких официальных каналов — только личные контакты. И главное — никто не должен знать, что мы работаем вместе. Особенно те, кто стоит за «Горизонтом‑2».
— Включая Милену? — уточнил Белинсон.
Демидов на мгновение замер.
— Да, — его голос прозвучал жёстко. — Пока она в опасности, она не должна ничего знать. Это единственный способ её защитить. - Ответил Кантемиров

Кантемиров и Белинсон переглянулись. Оба понимали: решение непростое. Но, похоже, другого выхода не было.
— Договорились , — Белинсон протянул руку. — На время — союз.
Демидов пожал её. Затем кивнул Кантемирову. Тот, помедлив, тоже протянул руку.

Тройственное соглашение было заключено.

Тем временем Милена, ничего не подозревая о встрече отцов, бежала к памятнику Пушкина — туда, где её ждал Кирилл. В кармане лежал конверт с надписью «Горизонт‑2», а в голове крутились слова: «Скрыть от всех Милену Демидову. Инсценировать пропажу. Важный объект».

Она не знала, что в этот самый момент её отец, враг её друзей, объединился с ними ради одной цели — защитить её. Но цена этой защиты могла оказаться куда выше, чем кто‑либо мог предположить... И точно они хотят защитить...?