Че за нимфа?
ВОЗВРАЩЕНИЕ
Трюмо, тёмная комната, но красивая. На стенах — автоматы. Большая дубовая кровать с железными вензелями в изголовье, чёрный шёлк на постельном белье, люстра ярусная.
— Петь, проснись. — Толкаю я его, испытывая неподдельный ужас.
На тумбочке — пепельница, полная бычков, и начатая бутылка коньяка.
— Ммм... — мычит он во сне, хватает мою руку и прижимает к груди. — Мэри...
— Петь, проснись!!! — вскрикиваю я.
Он вскакивает, не понимая, что происходит. Оглядев комнату, врубается.
— Нихуя себе, — только и выпалил он.
Он садится, трёт лицо. Оглядывает комнату, будто проверяя, не исчезла ли реальность.
— Бля... — выдыхает он. — Реально. Мой дом. Моя комната. — Он смотрит на меня. — И ты.
— И я, — киваю я.
— Как ты это сделала? — шепчет он в мои губы.
— Это не я.
— Ладно, — я сажусь, потягиваясь. — Давай думать, что делать дальше. Ты в 90-х, я с тобой. У тебя тут война с матерью, Вера где-то там, с пацанами своими меня познакомишь. Короче, веселье только начинается.
— Мэри... — он нервно сглатывает. — Нет Веры. И пацанов нет.
Я смотрю на него вопросительно.
— Уб...
В комнату влетает Апрель, услышав разговоры. Смотрит на меня в ахуе. Потом на Карасёва. Дар речи пропал.
— Это чё за нимфа?
Пётр смотрит на него, и его брови стремительно взлетают наверх, выражение лица полного когнитивного диссонанса.
— Почему нет пацанов? — вопросительно спрашиваю я и смотрю на влетевшего Апреля.
— Долгая история, — осторожно говорит он, следя за реакцией Апреля.
Вроде и хочется подлететь, зажать братишку, побеситься, но он осторожничает.
— Ладно, вы тут это... — Апрель теряется в словах. — Спускайтесь там. Мася и пацаны шашлыков нажарили.
— Мася? — спрашивает Пётр.
— Ну да, — Апрель мнётся. — Вера, кстати, работает на Демьяна Артёмовича, как ты исчез. Которому мать твоя бумаги уничтожила. Блять, расскажу, короче. Вы спускайтесь.
Меня слегка отпускает. На минуту мне показалось, что он убил их всех. Он так сказал.
— Петь, если я буду ходить в худи от Nike по городу, думаю, меня не поймут.
— За иностранку примут, не переживай. У меня в шкафу много бабских вещей.
Мысли Мэри: Здесь его мир. Его война. Его женщина. Вера. Та, о ком он говорил с болью. Та, которую он любил. А я — кто я? Чужая ведьма из будущего с синими волосами. Я не вписываюсь. Я не отсюда. И он... он сейчас смотрит на меня иначе. Не как там, в моей квартире. Здесь он — Карась. Здесь он — царь. И я боюсь, что в этом мире для меня нет места. Что я — просто гостья, которая скоро уйдёт. Или которую скоро выгонят. Потому что Вера вернётся. Потому что она — его тьма. А я... я только учусь быть светом.
Я смотрю на него и чувствую — здесь он будет другой. И здесь я его потеряю. Здесь Вера. Возможно, то, о чём он мне не рассказал. Все эти Бесо, Клаус, Штейн и прочие ребята.
— Научи меня стрелять, — выдыхаю я. — Я не знаю, будут ли тут работать руны, Сефирот...
Мысли Мэри: Я прошу научить стрелять. Я, ведьма, которая верит в энергию и карты Таро. Здесь это бесполезно. Здесь нужны стволы. И я буду учиться. Потому что хочу быть рядом. Потому что не хочу быть обузой. Потому что если Вера может — я тоже смогу. Я докажу. Ему. Себе. Всем этим пацанам, которые смотрят на меня как на чужую. Я стану своей. Чего бы это ни стоило.
Пётр смотрит на меня с удивлением:
— Ты чего, со мной в разборки лезть собралась?
— А ты против?
— Мэри, — он берёт моё лицо в ладони. — Там стреляют. Там убивают. Там всё по-настоящему. Ты из 2026, ты не знаешь, что такое 90-е.
— Я научусь, — пожимаю я плечом.
Он смотрит долго. Пошли. Берёт меня за руку и ведёт на кухню.
Проснулись мы одетые. Я нащупываю в джинсах телефон.
Мысли Мэри: Так, это уже хорошо. Надо будет переписать магические уроки, чтобы осталось хоть что-то, что я лично не помню.
---
Мы спускаемся вниз. Я смотрю на ребят, которые едят мясо. Настоящие, блять, бандиты. Мне становится не по себе, но я с этим разберусь.
Пётр спрашивает, сколько его не было.
— Неделю, — отвечает Мася.
Видимо, время остановилось не сразу, думаю я.
— И Вера вот так ушла? Просто ушла?
— Мы не знаем, Петь, что произошло, — говорит Апрель. — Мы держали твой бизнес. Немного постреляться пришлось с людьми Клауса, он хотел точки твои отжать.
— Молодцы, ребят, — Пётр открывает бутылку коньяка и пьёт за ребят, они за него.
— А эта твоя... синевласка? — спрашивает Мэрс, теребя кольца. — С нами теперь?
— Да, — твёрдо отвечает Пётр.
— Что за девка? Не нравится она мне, — бросает Апрель.
Мысли Петра: Апрель не принимает её. Вижу. Он за Веру горой. Всегда был. А теперь Мэри — чужая, непонятная, с синими волосами и разговорами про магию. Он не верит. Он защищает своё. И я его понимаю. Но Мэри... она моя. Я привёл её сюда. Я за неё отвечаю. И если кто-то её тронет — даже Апрель — я не посмотрю на дружбу. Потому что она — единственное светлое, что у меня было за долгое время. И я не отдам.
Я скромно сижу рядом с Петром, пока он общается о делах. О том, что делать дальше.
Когда речь заходит о Вере, у меня болезненно колет в груди.
---
Продолжение следует...