8.
тгк в шапке профиля
***
А утро в квартире Адель внезапно наступает. Свет через занавески лезет нагло, полосами прямо на кровать падает. За стенкой уже слышно старое радио соседей и крики детей, что на улицу гулять собираются. Под окнами доносится звук сигналящих машин, крики бабок подъездных и пение птиц.
Вика в холодном поту просыпается, губы сухие и пересушенные, будто та и вовсе несколько дней без воды прожила. Поворачивается на бок другой, а после замирает.
Удобно устроившись, рядом Адель лежит, во сне улыбается. Рука куда-то в сторону закинута, вьющиеся волосы в разные стороны торчат, лицо расслабленное. Вика продолжает девушку осматривать, пытаясь понять.
Понять, почему она до сих пор рядом, до сих пор не ушла, до сих пор из жизни её не исчезла. И пусть вчера все проблемы решены были, довериться той Вика до сих пор не могла.
Пару секунд смотрит. Потом ещё пару. И резко отворачивается, отгоняя от себя мысли странные.
— Ты серьёзно сейчас? — хриплый голос.
— Я не смотрела, — тут же отнекивается, потому что, по правде говоря, это действительно странно было. — Я искала зарядник, а здесь ты на всю кровать развалилась.
— Ты смотрела, — Адель утверждает снова, уголком губ улыбается, но глаза закрытыми продолжает держать. — Да и откуда здесь, на моей кровати, твой зарядник.
— Нет, — перечить продолжает, старается взглядом с соседкой не встречаться. — И это ты заставила меня остаться, я могу делать всё, что захочу. Даже искать свой зарядник.
— Ты же обещала меня сводить на пляж, вдруг передумаешь, — Адель глаза открывает, тут же от яркого солнечного света щурится. — Можешь повернуться, я не буду над тобой смеяться.
И Вика фыркает в ответ, на край кровати садится, ноги на холодный пол ставит. Волосы в маленький хвостик сзади собирает, руками по лицу проводит, ощущая пальцами лёгкие заломы на коже от сладкого сна.
— Вставай, — спокойно добавляет.
И Адель на часы в телефоне смотрит, удивляется недовольно, обратно на подушку падает, в одеяле зарывается. Полностью прячется, только локоны на белой подушке оставляет.
— Зачем?
— Ты же сама на пляж хотела, — недовольно Вика произносит, в девушку подушку бросает, на что та хнычет театрально.
— Сейчас? Время восемь утра, ты же из тех, кто раньше десяти в целом жить не начинает, — на локтях приподнимается. — Или ты специально? Поиздеваться надо мной решила, да?
— Ты вчера сама говорила, что если мы не пойдем на пляж, ты подожжёшь под моей дверью газету с чем-то очень плохим.
— Я много чего говорю, — переворачивается на спину. — Это не значит, что я это делаю.
— Тогда мы купим арбуз в первой попавшейся палатке, разобьём его на асфальте и будем есть без ножа и вилки, — радостно Адель говорит, наконец-то встав с кровати и подойдя к стулу с кучей вещей.
— Он же будет грязный, с кучей микробов!
— А я не хочу идти так рано на пляж, видишь, мы не одинаковые, — хватает первую попавшуюся мятую футболку, на себя натягивает и к брюнетке поворачивается. — Всё самое интересное всегда происходит ночью, ты сама говорила.
— А ты говорила, что этот день будет по моим правилам, — с кровати встает, хватая свои вещи с пола. — Через полчаса на лестничной клетке.
И Адель не совсем радостно левую руку в виску подводит, честь отдаёт. Хватает полотенце с батареи, в ванную комнату уходит, под звук закрывающейся входной двери.
И через тридцать минут девушки действительно встречаются на лестничной клетке. Вместе из дома выходят, вместе до пляжа идут, плечом к плечу, будто и правда роли друзей играют. Сначала молча, а после обо всём подряд болтают. Про вчерашний день, про побег от полиции, про то, как Вика однажды чуть из-за двойки не расплакалась.
— Ты реально из-за двойки переживаешь? — Адель на брюнетку косится, приподнимая очки солнцезащитные, кивок в ответ получает. — А я вчера от полиции убегала. Мы точно не должны как-то контактировать. Вдруг я тоже за голову возьмусь? Не дай бог, конечно, — вздыхает театрально.
— У нас разные приоритеты.
— Я заметила, — Адель смеётся.
Иногда рядом идут, иногда чуть разгоняются. Адель вперёд постоянно убегает, потом возвращается, что-то рассказывать начинает и руками махать. Вику на девушку часто смотрит, думая, что у той слишком много энергии для девяти часов утра. И это почему-то не раздражает, даже немного, даже совсем чуть-чуть.
По дороге в первую попавшуюся лавку заходят, арбуз покупают. Шайбакова с умным видом по коркам зелёным стучит, будто понимает что-то. А ещё скидку выпрашивает и довольно лыбится, когда её план успехом увенчался.
А пляж в центре города встречает погодой хорошей и ветром тёплым. Желтый песок под ногами хрустит приятно, с примесью городской пыли, мелких камушков и ракушек.
Лёгкая рябь воды с бликами солнца играет, отражая серые здания вокруг. По краям пляжа лавки и урны стоят, порой заваленные пустыми бутылками от спиртного и пачками от чипсов.
Здесь всегда только подростки собираются: громко музыку с колонок слушают, смеются и пьют дешевое пиво. А ещё разборки частые пьяные устраивают, отношения выясняют, плачут и влюбляются. Пусть и в девять утра на горячем песке только пара семей с детьми удобно расположилась, двое подростков малолетних и один старик, загоряющий стоя у самой воды.
Адель радостно атмосферу всю эту оглядывает, бежит по песку ближе к воде, рюкзак с плеча скидывает, рядом арбуз кидает. Расстилает полотенце старое, кидает на него пачку чипсов, колу без сахара и лыбится во все тридцать два зуба.
— Пойдём? — рукой в сторону воды показывает.
— Я не умею плавать, подожду тебя здесь, — Вика на полотенце садится, снимая кроссовки и ставя их в угол.
— В смысле? — не верит до сих пор.
— В прямом. Я вообще воды боюсь, — Николаева от солнца жмурится и взгляд куда-то в сторону бросает.
— Ты прикалываешь?
— Нет, — также отрывисто.
— Вставай, я тебе научу. Это не сложно. Сначала начинаешь тонуть, а потом жить хочешь и всплываешь, — Адель за руку девушку тянет, а та корчит лицо и головой из стороны в сторону мотает. — Я ведь всё равно кину тебя в воду.
И Вика вздыхает, вырваться пытается, но Адель держит крепко. Пальцы её холодные вплетаются в запястье нежное, на себя тянут, и брюнетка не выдерживает, вскидывая руки вверх.
— Ладно, ладно, — ногами от песка отталкиваясь и с места вставая. — Всё равно мне жить дальше не очень-то и хотелось.
Адель в ответ смеётся лишь, дергая дальше к воде. Хохочет, резко руку отпускает, и Вика в воду влетает с громким плюхом, брызги в разные стороны летят, пятная майку Шайбаковой.
— Дыши! — кричит Адель с берега, расправляя руки и подпрыгивая на месте. — Я же говорила, захочешь жить, всплывёшь.
И Вика морщится, всплыть пытается, но вода не слушается. Волосы к лицу липнут, глаза от брызг щиплет, а сердце в груди колотится. Она рядом с собой присутствие ощущает чужое, ноги под себя подгибает, понимая, что дна вовсе не чувствует. А рядом смех звонкий и протяжный, который пляж заполняет.
— Видишь, всё просто, — за руки брюнетку берёт и приподнимает чуть выше воды, а Вика от страха торс тонкий чужой ногами обвивает, к телу прилипает. — Не думаю, что так ты плавать научишься.
Слова горячим воздухом холодную кожу на шее обжигают, руки по сырой майке скользят.
— Ляг на спину, я буду тебя держать, — говорит Адель, руками Николаеву обхватывает, придерживать старается.
— Нет, я боюсь. Я вообще теперь отсюда никуда не выйду, — к щеке чужой прижимается, глаза зажмуривает. — Это ты во всём виновата.
— Николаева, мы сейчас вместе на дно пойдем, если ты продолжишь меня так тянуть, — возмущается. — Просто доверься мне хотя бы один раз.
И Вика доверяет, руки расслабляет и ноги. На воду ложится, чувствует руки у себя на пояснице, а тело неожиданно мурашками покрывается, то ли от воды, то ли от прикосновений. Дергается и кашляет, когда голова под воду уходит, сырость в глаза попадает и раздражает слизистую.
— Я так понимаю, тебе больше нравилось об меня тереться? — смеётся Адель, руками шевеля в разные стороны.
Николаева воздуха больше в лёгкие набирает и постепенно ощущать начинает, что тело само всплывает. Вода больше не давит, не тянет вниз, кажется, будто и сама справиться может.
— Смотри, — Шайбакова улыбается радостно, на месте подпрыгивая. — Теперь попробуй сама. Главное — дыши спокойно и не паникуй.
И брюнетка глубокий вздох через рот делает, на мгновение на воде зависает, смотря на небо и солнце, почувствовав странное, непривычное облегчение.
— Ты только не уплывай никуда, я не знаю, как дальше. Я вообще двигаться больше не буду!
— Хватит на сегодня учебы, — к девушке подплывает, снова за спину дотрагивается, помогает ногами дно нащупать.
Вика кончиками пальцев до песка достаёт, дышит быстро и прерывисто, чуть глаза из-за капелек воды закрыв. А Адель ту за талию держать продолжает, прижавшись ближе, отпускать не собирается. Осматривает тёмные волосы, ещё больше почерневшие от воды, блестящие капельки озера на носу. Ещё сердце чужое слышит, что ритмы быстрые отбивает.
И пусть мгновение это лишь пару секунд длилось, кожа всё равно странный электрический шок пропускает.
— Видишь? — наконец-то брюнетку отпускает, на пару сантиметров отплывает. — У тебя талант к выживанию, видимо.
— Больше не планируешь топить меня?
— На сегодня хватит, у тебя уже все губы синие. Пойдём на берег, нам ещё арбуз есть, — подмигивает и в сторону песка плетётся.
Девушки из воды одновременно вылезают, капельки продолжают с волос стекать, тут же испаряясь, а кожа, словно вампирская, на солнце блестит. Ветер от водоёма спины прохладной касается, заставляет одежду к телу прилипнуть и неприятно морщится.
— Я вся мокрая и грязная, — Вика лицо рукой вытирает, садится на полотенце, колени к себе прижимает.
— А мне кажется, ты всегда такая, — смеётся Адель, рядом садится и взгляд недовольный получает. — Особенно, когда злишься.
— Очень смешно, — глаза закатывает.
Ещё пару минут на солнце греются, а после Шайбакова всё же заставляет ближе к асфальтной дорожке пойти, арбуз с собой прихватив. Замахивается, сладость вверх поднимая и глаза зажмуривая.
— Подожди! — рукой плечо хватает чужое. — Может, лучше не надо?
— Хватит быть такой скучной, — несмотря на протест чужой, арбуз этот на асфальт кидает.
Сок тут же по сухой дороге разливается, остаётся дорожкой тёмной. Кусочки красные разлетаются по всему периметру, окрашивая всё в красный цвет. Адель радостно руки трет, хватает два куска больших, в припрыжку обратно на пляж идёт. Кидает две половинки на полотенце, в позу лотоса садится.
— Фу, — ноет Николаева, вытирая ноги от липкого сока арбузного. — Ладно, давай сюда свои микробы. Всё-таки правило пяти секунд никто не отменял. Я засекала.
— Я в тебе не сомневалась, — радостно кусок отламывает и брюнетке протягивает. — Держи мои микробы.
Девушка плоть красную кусает, сладкий сок тут же по шее дорожками течёт, заставляя Шайбакову рассмеяться.
— Это даже можно есть, — делает умозаключение.
— Говорила же, — улыбается Адель, себе кусок отламывает. — Асфальт добавляет особый аромат.
И Вика, как обычно, глаза закатывает, а Адель, как обычно, смеётся. Это уже похоже на обыденность, что-то банальное и до невозможного правильное. Будто сделали друг к другу очередной шаг.
— Ты знаешь, — тихо говорит Вика, пальцы от сока облизывая. — Это лето уже не кажется таким скучным, как семнадцать предыдущих.
— Конечно, — усмехается. — Со мной по-другому и не бывает.
— Тебе бы поучиться у меня скромности, — улыбается, ложась на полотенце и глаза закрывая.
«Спасибо»
Быстро в мыслях пролетает, но языка не касается. Потому что Адель не должна знать о том, что Вике действительно нравится просто быть рядом.
Потому что Вика из тех, кто сердце держит за пятью замками, пусть и один замок уже давно потонул на дне городского озера.