4.
тгк в шапке профиля
***
Эти дни летние тянулись невыносимо долго для Виктории, она изо дня в день одними теми же делами занималась. И дела эти до боли скучные и невыносимые были: проснулась, умылась, включила очередной бредовый сериал, легла в кровать обратно, принимаясь поглощать очередную пачку чипсов. Иногда листала старые учебники за десятый класс, дабы утолить голод знаний и голову проветрить.
Только последние два утра совершенно на предыдущие не походили. В её жизнь с ноги ворвалась Адель, странная соседка, со множеством тайн и яркой харизмой. Она полностью в себя девушку поглотила, изучая до боли скучный образ жизни чужой, наполняя его краской новой, так не похожей на блеклые старые.
И Вике это на удивление нравилось. Она то и дело о брюнетке вспоминала, старые переписки перечитывала, дабы прикоснуться к общению необычному, что болью отзывалось где-то внизу живота.
Но два дня назад Адель пропала, будто той и не было никогда.
Первым утром Вика проснулась раньше обычного, ждала очередного звонка в дверь, которого так и не последовало. В одиннадцать часов решилась даже на улицу выйти под предлогом мусор вынести, но на лестничной клетке, как и на улице, она встретить никого не смогла. Пусть и хотелось. Пусть и было желание глубокое открыться ещё больше, почувствовать другой себя, так похожей на остальных подростков.
В первый вечер Вика даже попробовала что-то приготовить, а когда блины прилипли к сковородке и покрылись копотью, та решила, что не стоит пытаться.
Лучше всё оставить как и было.
На второе утро Вика проснулась ещё раньше, убралась в своей квартире, влажной тряпкой в каждый угол отмыла, окно пооткрывала и громко музыку включила. Наверное, с надеждой кого-то разбудить.
Но этот кто-то вновь не пришёл.
В обед Вика села на кухне читать книгу, выключив любые источники шума, дабы слышать звук хлопающей двери. И до самого вечера та в тишине просидела, оставшись в неведении: Адель несколько дней не ночует дома или просто не выходит?
А на третье утро Вика ждать устает. Уже не с таким энтузиазмом встает с кровати, не так радостно идет на кухню, завтракает парой конфет и горьким чаем, а после обратно в кровать ложится, громко включив свой заброшенный сериал.
В груди щемит неприятно, мысли заняты только одним. И Вика ненавидит себя за это. Чувствует себя слетевшей с катушек, странной сталкершей, которая помешалась на обычной незнакомке.
А вдруг что-то случилось?
Колит противно, удар пропускает очередной, а голова и вовсе раскалывается. Телефон давно уже не кажется чем-то важным, потому валяется где-то в углу комнаты на столе.
Экран мигает, заставляя вспомнить о гаджете и подлететь на месте. Вика на часы смотрит, понимая, что давно вечер наступил. Понимает, что никто не напишет ей так поздно.
Она недовольно с кровати встает, плетётся до стола, ожидая увидеть сообщение от МЧС.
adele_zz: можешь срочно выйти на улицу
adele_zz: мне больше некому написать
Желание не отвечать тут же с обидой переплетается. Никто никому ничего не должен, казалось бы...
Тогда почему так сильно хочется нарушить своё же правило?
Николаева в окно выглядывает, улицу осматривает. А там тишина и покой, ни одной души живой. Теперь ещё больше похоже на злую шутку.
Но брюнетка давно себя слабой считает. Потому надевает первые попавшиеся джинсы, волосы собирает в едва держащийся хвостик и хлопает дверью входной.
Рядом с железной стоит, не решается на заветную кнопку нажать. Хочется убежать, стереть всё из памяти, пока окончательно себя не потеряла.
Вдруг нужна помощь?
Дверь открывает и тут же соседку замечает, сидящую на лавочке, сигарету курящую и устремляющую взгляд в ночное небо.
Вздыхает.
Ближе подходит и рядом садится, на лицо не смотрит, потому что боится увидеть улыбку. Больше похоже на шутку и издевательство.
Как тогда, в любой школьный день.
— Привет? — брюнетка первая заговорить решает, дыхание затаив и стараясь не вдыхать едкий дым сигарет.
Слышит только ухмылку, от которой желания сбежать становится только сильнее.
— Я думала, ты всё-таки решила бросить меня умирать, — усмехается Адель, сплевывая в сторону.
— Почему ты должна умирать? — Вика на девушку взгляд переводит, а после ужасается. — Что с тобой?!
Шайбакова запекшуюся кровь с губы слизывает, один глаз прикрыв. Слегка к рассечённому виску ладонь прикладывает, красную жидкость смазывая в сторону и оставляя грязный отпечаток на белой футболке. Кулак вперёд выставляет, будто демонстрирует, медленно старается разжать, терпя боль от разодранных костяшек рук.
— Налаживала связи в твоём городе, — смеётся. — Я думала здесь все такие же добренькие, как и ты.
— Ты подралась?
— Нет, просто упала глазом на кулак, — глаза закатывает. — Вика, серьёзно? А сама как думаешь? — голос повышает, но через мгновение понимает, что сделала. — Извини, остаточная злость выходит. Так у тебя есть что-то вроде перекиси водорода?
— На тебя напали?
— Я сама на кого хочешь нападу, — смеётся, но тут же кривится от боли и хватается за живот. — Зато теперь у меня много друзей в этом блядском городе.
— Тогда почему ты обратилась ко мне? — ехидно Вика произносит, осматривая ссадины и побои. — Я похожа на врача?
— Ну, костюмчик медсестры тебе точно был бы к лицу, — встречается со взглядом серьёзным. — Не принято так. Я бы и сама справилась, но аптеки все закрыты.
И Николаева мечтает как можно быстрее уйти. У той синдром спасателя плохо развит, она насилие не приветствует. Более того, терпеть не может.
— Смотришь на меня так, будто бы я с тобой подралась. Никогда не сталкивалась с насилием?
— Сталкивалась, — сухо.
— Брось, это улица. Здесь только так себя показать можно, я думала, ты в курсе, раз живёшь здесь.
— Я прекрасно знаю место и город, в котором живу. Но я не спасатель и уж точно не твоя сиделка, чтобы зализывать твои раны по первому зову, — руки на груди складывает, сама не верит, что смогла это сказать. — Я знаю тебя от силы несколько часов, почему я должна помогать тебе?
— Ого, — удивлённо и восторженно кудрявая произносит. — Кажется, этих часов хватило на то, чтобы у тебя появился характер. Ты права, глупо было писать тебе. Я всегда сама справлялась, этот раз не исключение.
— Тогда, пока? — продолжает словам своим не верить.
— Хорошей тебе ночи, Виктория, — коверкая имя, будто издевается нарочно.
И Вика со скамейки встает, в сторону двери направляется, ключи из заднего кармана достает, нажимая на кнопку домофона. А после слышит грохот, который может означать только одно:
Николаева всё-таки имеет синдром спасателя.
***
— Я же сказала, мне не нужна твоя помощь, — с закрытыми глазами Адель шепчет и улыбается, только что придя в себя.
Полностью веки поднимает, взгляд в белый потолок устремляет и чувствует ткань холодную у себя на лбу. Девушка на локтях приподнимается, осматривает интерьер вокруг, понимая, что явно не дома находится. Мокрую тряпку в бок кидает, замечает, что костяшки перекисью обработаны и забинтованы, а губы уже не такие сухие из-за крови.
— Поэтому ты пролежала в отключке час? — недовольно хозяйка квартиры хмыкает, перекидывает ногу на ногу, сидят в самом дальнем углу на старом кресле. — Надо было оставить тебя на улице без сознания, отличная возможность проучить.
— Хочешь сказать, ты одна дотащила меня до своей квартиры? — одобрительный взгляд получает. — Виктория, ты точно с этой планеты? — официально отвечает, будто снова издевается.
— Хватит меня так называть, — каждое слово выделяет. — Меня зовут Вика.
— А меня, кстати говоря, Адель, — с хрипотцой в голосе. — Помню своё имя, уже хорошо.
— Расскажешь, что случилось?
— А ты правда хочешь знать? — кивок получает. — Познакомилась с одной приятной компанией и разучилась их поддержкой.
— Таким способом? Странные у тебя правила, — хмыкает Вика.
— Заметь, их придумала не я, — замолкает на секунду. — Я, наверное, должна тебя поблагодарить?
— А сама как думаешь?
— Сама я думаю, что у меня сотрясение и ты мне снишься, — снова шутит, но ответной улыбки не получает. — Спасибо, Вика, правда спасибо. Ты не должна была этого делать. А я не должна была писать тебе и скидывать свои проблемы на чужого человека, — тон серьёзным становится.
— Забей, — отмахивается девушка, ближе подходит. — Бинта не хватило, — делает умозаключение, кидая взгляд на неперевязанную руку. — Нужно обработать, пока кровь не запеклась.
Адель руку вверх поднимает, кулак сжимает, заставляя корку трескаться, а кровь снова сочиться.
— Ты и так много сделала для меня, не нужно этих жертв.
— Я привыкла доводить дела до конца, — пожимает плечами, хватает со стола флакончик с прозрачной жидкостью.
— Будь нежной, — предупреждает Адель, подмигивая заплывшим глазом.
— Боишься, что сделаю тебе бо-бо? — также Вика усмехается, капая перекись на рану.
И соседка шипит от боли, старается руку отдернуть. Николаева тем временем руку чужую между ног зажимает, продолжает действие своё, ощущает жар чужой на коже своей. Сухие губы облизывает, старается странные мысли из головы выгнать.
— Не дергайся. Мне больше нравилось, когда ты была в отключке, — произносит и ватным диском проходится по крови, убирая ту и белые подтеки. — Ты хотя бы выиграла в этой схватке?
— Сомневалась во мне? — смеётся, закусывая губы от боли. — Конечно, выиграла. Я всегда выигрываю.
Адель пальцами играет между чужих ног, дабы унять боль. А Вика хмурится и со странным чувством в груди пытается смириться.
— Перестань брыкаться, — выпаливает, не в силах больше терпеть. — Иначе будет ещё больнее.
— А может мне нравится?
— Всегда знала, что у тебя есть садистские наклонности.
— Встретимся завтра? — неожиданно Адель выпаливает, заставив оппонентку сильно прижать ватный диск к ране. — Ай, блять, Вика! Могла просто сказать «нет»!
— Извини, — дует на рану. — Планируешь и завтра с кем-то подраться? Второй раз я в медсестру играть не хочу.
— Я вообще-то серьёзно, — губы дует. — Одно дело заручиться поддержкой со стороны тех, кто правда имеет вес в городе. Другое дело проводить время так, как мне нравится.
— Даже не знаю, эти два дня тебя всё устраивало, — от обиды отвечает и тут же жалеет о сказанном.
Адель не должна была знать.
— Ты ведь даже не знаешь, чем я занималась эти два дня, — глаза закатывает. — Ты знаешь их? Тех, с кем я типо подралась сегодня?
— Нет, — врет, сжимая губы.
Потому что, по правде сказать, Вика отлично знала своих обидчиков в лицо.
— Я думала, вы из одной школы, — пожимает плечами. — Так что насчёт завтра? Есть какие-то планы?
— Планировала сходить на стрелу после обеда. Залижешь мне раны, если вдруг мне пустят кровь?
— Око за око, — смеётся. — Мне нравится, что ты стала отвечать мне. Тебе идёт быть такой.
— Какой?
— Сильной, — сквозь паузу. — Видимо, я действительно в тебе ошибалась.
И Вика отводит взгляд в сторону, понимая, что Адель совсем не знает её настоящую. Брюнетка рану заканчивает обрабатывать и садится на кровать рядом, ноги сгибает в коленках, к себе прижимает, кладёт подбородок поверх. Осматривает лицо избитое и кровавое, совсем не верит в происходящее. Всегда старалась подобное обходить стороной.
Тогда почему до сих пор рядом?
— Мне кажется, завтра нам нужно в больницу. Проверить твою голову, знаешь, — выдавливает сочувствие. — В обычной жизни люди не падают в обморок на улице.
— Я придумала, чем мы займёмся завтра, — слова чужие игнорируют. — Но будь готова к тому, что тебе это не понравится.
— Выйдешь со мной в спарринг? — улыбается темноволосая. — Я серьёзно, тебе нужно к врачу.
— У меня несколько сотрясений и неправильно сросшиеся кости в ноге, — закатывает глаза, падая на подушку и закрывая глаза.
— И что же ты придумала? — смирилась. — Что мы будем делать?
— Секрет, иначе откажешься, — Адель взгляд на часы переводит. — Мне пора домой. Увидимся завтра, — с кровати встаёт.
— Осторожно, не подерись ни с кем на лестничной клетке. Как я уже сказала, бинтов у меня больше нет, — губы облизывает и закусывает нижнюю, дабы вдруг не улыбнуться.
А Адель тем временем на месте останавливается, лицом к девушке не поворачивается. Улыбается себе под нос, показывая средний палец из-за спины. И квартиру покидает, под звонкий смех брюнетки.