Еще нет
Утро началось не с того света, который накануне казался жидким янтарем.
Кира проснулась от того, что телефон завибрировал на тумбочке - один раз, потом второй, потом третий. Она ещё не открыла глаза, но уже знала, что это мама. У мамы был особый ритм сообщений: короткие, будто обрывающиеся на полуслове.
«Нам нужно поговорить. Звони».
Кира уставилась в потолок. Потом снова закрыла глаза.
Рядом спала Виолетта, раскинувшись, как кошка, заняв три четверти кровати. Одна рука свесилась вниз, вторая прижимала к груди край подушки. Она выглядела такой спокойной, что Кире стало почти физически больно.
Она не перезвонила. Отложила телефон экраном вниз и осталась лежать, слушая, как Виолетта дышит. Но настроение уже испортилось - как молоко, которое скисло за ночь. И ничего уже не исправить.
***
Завтрак пах горелым.
— Это... такое задумано? — осторожно спросила Кристина, разглядывая блин, который больше напоминал географическую карту неизвестного материка. Виолетта стояла у плиты в гигантской кофте Киры, с лопаткой в одной руке и сковородой в другой. Её щека была измазана мукой, а на лбу красовалось пятно теста. — Я первый раз в жизни! — возмутилась она. — Вы должны меня поддерживать!
— Поддерживаю, — серьёзно кивнула Кира. — Ты создала нечто, что войдёт в историю. Как первый спутник. Или как чернобыльская катастрофа. — Виолетта запустила в неё половником. Кира увернулась.
Лиза сидела на табуретке, поджав ноги, и смотрела на этот балаган с тёплой улыбкой. Но Кристина заметила, что взгляд Лизы то и дело возвращался к Кире. К той, которая смеялась и уворачивалась от половника, но глаза у неё были чужие. Как у человека, который говорит на одном языке, а думает на другом.
— Вкусно, — сказала Лиза, откусывая от самого ровного блина. Кривой, с подпалинами, но внутри мягкий и какой-то по-домашнему тёплый. — Правда? — Виолетта просияла так, будто ей только что вручили премию. — Правда, — подтвердила Кристина. — Главное — не смотреть на них. Есть с закрытыми глазами.
— Ты издеваешься?
— Немного.
Кира ела молча. Отодвинула блин, поковыряла вилкой, съела половину и сказала, что наелась. Виолетта нахмурилась, но ничего не спросила. Только потом, когда Кира вышла мыть руки, Лиза тихо сказала Кристине:
— Ты заметила?
— Да.
— Она в порядке?
— Нет. — Кристина помешала чай в кружке. — Но спрашивать сейчас бесполезно. Она закроется. Лиза вздохнула и посмотрела в окно. Там, на сером утреннем небе, кружили чайки.
***
К морю они пошли другой дорогой - через сосновый лес, который пах смолой и чем-то древним. Тропинка вилась между стволами, идти приходилось гуськом, и это молчание не было тяжёлым, но в нём чувствовалось что-то недосказанное.
Пляж оказался не песчаным, а каменистым. Мелкая галька хрустела под ногами, и каждый шаг звучал так, будто они шли по огромным сломанным часам.
— Смотрите! — Кристина нагнулась и подняла плоский камешек, идеально круглый, как монета. — Это то, что нужно. — Она встала у кромки воды, размахнулась и бросила. Камешек трижды ударился о воду, прежде чем утонуть. — Три! — Кристина обернулась к Лизе с торжеством. — Теперь ты.
Лиза взяла камешек не самый удачный, какой-то корявый и запустила его в воду так, что он сразу пошёл ко дну. С громким и обидным «бульком». — Это был тестовый запуск, — заявила Лиза. — Конечно, — серьёзно кивнула Кристина. — Ты просто решила проверить гравитацию. Она всё ещё работает, я подтверждаю.
— Заткнись.
— Не затыкайся.
Лиза толкнула её плечом, Кристина схватила за руку, и они чуть не упали вместе в воду, но в последний момент удержались. Смеялись так, что чайки шарахались в стороны.
Кира и Виолетта ушли вперёд. Шли медленно, почти не разговаривая. Виолетта то и дело косилась на Киру, та смотрела под ноги, перешагивала через камни, и её профиль на фоне серого неба казался вырезанным из бумаги. Тонким. Острым. Готовым порваться от любого дуновения. — Ты можешь не рассказывать, — сказала Виолетта тихо. — Но не делай вид, что всё в порядке. Я вижу.
Кира остановилась.
Секунду. Другую.
Море шумело. Где-то далеко кричали чайки. Виолетта не смотрела на неё, смотрела на воду, давая возможность отступить, соврать, сказать «всё нормально, высплюсь и пройдёт». — Мама писала, — сказала Кира. Голос прозвучал глухо, будто она говорила из-под воды. — Сказала, что нужно поговорить.
Виолетта ждала.
— Я боюсь, что это из-за переезда.
— Какого переезда?
Кира наконец подняла голову. Глаза покраснели то ли от ветра, то ли от чего-то ещё. — Они с папой уже год говорят, что хотят перебраться в другой город. А я... я не хочу. Но я не знаю, могу ли я выбирать.
Виолетта медленно выдохнула.
— И поэтому ты сидишь с лицом, будто похороны планируешь?
— Я не...
— Боятся нормально, — перебила Виолетта. Голос твёрдый, но не жёсткий. — Но ты не одна, поняла? Не одна.
Кира посмотрела на неё долгим взглядом. Хотела что-то сказать - губы дрогнули, но она сжала их в нитку и просто кивнула.
Виолетта взяла её за руку. Не для того, чтобы увести. Просто чтобы напомнить: здесь есть кому держать.
***
Вечером Кристина и Лиза забрались на крышу.
Не то чтобы это было разрешено, дверь на чердак оказалась не заперта, а лестница, ведущая наверх, была старой и скрипучей, но они всё равно полезли. Потому что хотелось смотреть на закат сверху. — Ты заметила, как Кира себя ведёт? — спросила Лиза, сидя на шершавом рубероиде и болтая ногами.
Кристина сидела рядом, положив голову ей на плечо. — Да. Но она сама решит, когда говорить.
— Я знаю. Просто... — Лиза замолчала, подбирая слова. — Я хочу, чтобы это никогда не кончалось.
Внизу шумел город - негромко, по-вечернему приглушённо. Где-то лаяла собака, где-то хлопнула дверь машины. Над крышей пролетела чайка - одна, потом вторая. Они направлялись к воде.
— Ничего не кончается, — сказала Кристина. Её голос звучал устало и мягко одновременно. — Просто иногда нужно возвращаться.
Лиза ничего не ответила. Только положила ладонь поверх Кристининой и сжала.
Закат сегодня был не янтарным, а розовым, как сахарная вата, которую продают в парках. Облака тянулись в сторону залива, и казалось, что если очень долго смотреть, можно увидеть, как они касаются воды.
***
Ночь наступила внезапно, как всегда бывает в чужих городах, когда не ждёшь.
Кира сидела на балконе одна. Курил. Сигарета тлела в пальцах, и дым поднимался вверх, смешиваясь с влажным воздухом. Она смотрела на звёзды, но видела перед собой только экран телефона.
Сообщение от мамы. Непрочитанное.
Она так и не перезвонила.
Дверь открылась бесшумно. Виолетта вышла на балкон, села рядом - близко, плечом к плечу и молча положила голову ей на плечо. Никаких слов. Никаких «расскажи, что случилось». Просто присутствие. Тёплое, живое.
Кира затушила сигарету.
— Я не хочу уезжать, — сказала она в темноту. Голос дрогнул — первый раз за весь день.
— А кто говорит, что ты уезжаешь? — ответила Виолетта тихо. — Пока нет. Ещё нет.
Они сидели так долго.. Ветер трепал волосы, где-то внизу шуршали шинами машины, и - всегда, непрерывно - шумело море.
Которого нет.
Они ещё не знали, что этот вечер был последним, когда все четверо были вместе. По-настоящему.