Светлые осколки
Они не помирились.
Вечерний разговор на крыше не стал исцелением — он стал точкой, после которой что-то безвозвратно сломалось. Амелия проснулась с тяжёлой головой и пустотой в груди. Телефон молчал. Томас не написал «доброе утро» — впервые за всё время их отношений.
Она оделась, вышла из дома и пошла в школу одна. Без шарфа, который он ей подарил. Без надежды.
Томас ждал её у входа — но не её. Лауру. Они вошли вместе, о чём-то тихо переговариваясь, и даже не посмотрели в сторону Амелии.
— Доброе утро, — сказала Камилла, подходя.
— Доброе, — ответила Амелия.
— Ты выглядишь как…
— Не надо.
Камилла замолчала. Потому что поняла — сегодня не тот день, когда можно говорить правду.
---
На первой перемене Амелия сидела с Камиллой и Адрианом. Томас — с Лаурой. Компания распалась на два лагеря, и между ними будто протянулась невидимая линия, которую никто не решался переступить.
— Что происходит? — спросила Камилла, когда Адриан отошёл к автомату с водой.
— Ничего, — ответила Амелия.
— Не ври. Вы не разговариваете. Они отдалились от нас.
Амелия посмотрела на неё долгим взглядом.
— Мы поругались, — сказала она.
— Из-за чего?
— Из-за всего. Он ревновал к Адриану, я в Лауре. Вчера на крыше мы вроде как расстались.
Амелия решила утаить то что она была тогда с Адрианом на крыше и что она ходила к нему в больницу.
Камилла отставила стакан.
— И я узнаю это последней?
Амелия опустила взгляд вниз.
— Он ревновал к Адриану просто так? – ради своих же чувств, спросила Камилла
— Ты и так все сама видела на прогулках
Камилла молчала долго. Так долго, что Амелия начала бояться.
— Ещё помиритесь — наконец произнесла Камилла.
— Наверное уже нет
— Поговори с ним. Он не робот. Он не может угадать, что у тебя в голове.
— Я сама не знаю — Амелия повысила голос. — Надо просто принять что мы не вместе.
— Может, это не конец? — спокойно сказала Камилла.
Амелия не ответила.
---
Адриан стал чаще бывать рядом с Амелией. Он хотел поддержать её, ну и проводить время с Амели ему было только в радость.
— Ты в порядке? — спросил он, когда они шли в столовую.
— Да. – сухо на автомате ответила девушка.
— А если честно?
— А как будто не видно по мне?
Он хотел сказать что-то утешительное, но не нашёл слов. Просто взял у неё поднос и понёс сам.
Томас видел это. Сжал челюсть, но ничего не сказал.
Лаура проследила за его взглядом.
— Ты можешь подойти к ней, — сказала она.
— Не могу.
— Можешь. Просто встань и подойди.
— Она с ним.
— Она с ним, потому что ты не с ней.
Томас не ответил. Отвернулся и уткнулся в телефон, хотя экран был выключен.
---
После последнего урока Томас догнал Амелию в коридоре.
— Можно поговорить? — спросил он. Голос ровный, почти безразличный.
— Говори, — ответила она.
Он оглянулся — рядом никого.
— Ты помнишь, как всё начиналось? — спросил он.
— Что именно?
— Наш спектакль. Фальшивые отношения. — он усмехнулся — той самой кривой усмешкой, которую Амелия ненавидела и любила одновременно. — Мы договаривались, что будем вместе, чтобы Камилле не было больно. Чтобы она не думала, что ты уводишь у неё парня.
— Помню.
— А теперь? — он посмотрел ей в глаза. — Теперь ты опять делаешь ей больно.
— Чем?
— Тем, что снова с ним. Она видит, как вы сидите вместе. Как он носит твой поднос. Как вы шепчетесь. И думает, что всё возвращается.
— Это неправда.
— А ей откуда знать? — он повысил голос. — Ты не объясняешь. Ты просто сама себе на уме.
— А ты? — Амелия шагнула к нему. — Ты объясняешь ей, почему ты всё время с Лаурой? Почему вы стали неразлучны? Почему она смотрит на тебя так, будто ты — её?
— Не переводи стрелки.
— Я не перевожу. Я говорю, что мы оба виноваты. Ты — в том, что отгородился. Я — в том, что врала.
— Я отгородился, потому что мне было больно!
— А мне было не больно? — крикнула она. — Видеть, как ты смеёшься с ней? Как она касается твоего плеча? Как ты улыбаешься ей так, как раньше улыбался мне?
Томас замолчал.
— Уже эти разговоры ни к чему — сказал он через время.
— Да, ты прав. – едким, саркастическим голосом ответила Лия. – Ты собрался все рассказать Камилле и Адриану?
— Нет — он вздохнул. — Я не настолько придурок.
— И что теперь? — спросила Амелия.
— Ничего — ответил он. — Фальшивые и настоящие отношения у нас закончились. Больше нам нечего обсуждать.
Он развернулся и ушёл, не оглядываясь.
Амелия осталась стоять в коридоре, глядя ему вслед с мокрыми глазами от слез.
---
Через какое то время Адриан поймал Амелию у выхода.
— Амелия, подожди.
Она обернулась. Уставшая, без эмоций на лице.
— Что?
— Поможешь мне с математикой? — спросил он, и в его голосе было что-то виноватое, будто он просил о чём-то запретном. — Я совсем ничего не понимаю после больницы. Учитель сказал, что если не сдам в пятницу — могу думать про исключение.
— Адриан, я не репетитор, — она улыбнулась, но устало. — Ты серьёзно?
— Очень. Я уже две недели не открывал учебник. Голова не варит. И ты всегда мне понятно объясняла.
— А Лаура? Она вроде неплохо разбирается в математике.
— Я у неё не спрашивал, та и она уже ушла. Лаура все равно не умеет объяснять — только кричит «Это же элементарно!».
Амелия засмеялась — коротко, но искренне.
— Ладно, уговорил. Но только пару задач.
— А если я куплю пиццу?
— С ананасами?
— Конечно.
— Тогда едем.
Он улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у неё когда-то замирало сердце.
---
Дом Адриана был светлый и просторной. Родители ещё не вернулись с работы, в комнатах царил идеальный порядок — как будто здесь никто не жил.
— Располагайся, — сказал Адриан, кивая на кухонный стол. — Я пока пиццу закажу.
Амелия села, раскрыла учебник, нашла нужную тему. Адриан принёс две кружки с чаем, поставил рядом с собой.
Она вздохнула и начала объяснять. Спокойно, терпеливо, иногда переспрашивая, понял он или нет. Адриан кивал, записывал что-то, но его взгляд всё чаще соскальзывал с тетради на неё.
---
Амелия задумалась над следующей формулой, и её ручка замерла у губ. Она слегка прикусила колпачок — привычка, которая осталась у неё с детства. Адриан смотрел на это движение и не мог отвести глаз.
Её русые волосы, с рыжими искрами в вечернем свете — распустились по плечам, закрывая половину лица. Она поправила прядь, и он увидел линию её шеи, изгиб, который хотелось поцеловать.
Она смотрела на формулы — он смотрел на неё. На её лёгкую улыбку, когда задача начинала проясняться. На её пальцы, которые держали ручку. На её губы — чуть приоткрытые, с крошечной капелькой чая в уголке.
— Адриан? — она подняла глаза. — Ты слушаешь?
— Что? Да, — он моргнул. — Всё понятно.
— Ты ни черта не понял. Ты смотрел в окно.
— Я смотрел на тебя, — вырвалось у него.
Она замерла.
— Адриан…
Он не знал, что нашло на него в ту секунду. Что-то сломалось внутри — или, наоборот, схлопнулось, оставив только одну мысль: она здесь. Она рядом. Она пахнет снегом и апельсинами. И если он не сделает этого сейчас — пожалеет потом.
Он резко наклонился и поцеловал её.
Грубо, почти отчаянно, как будто хотел выпить все её сомнения и страхи. Амелия охнула от неожиданности, её ручка упала на пол, но она не оттолкнула его. Секунда — и она ответила.
Адриан отпрянул первым. Отодвинулся на край стула, тяжело дыша, глядя на неё расширенными глазами.
— Прости, — сказал он. — Я не должен был. Просто… Прости.
Амелия сидела, не двигаясь. Её щёки пылали, пальцы дрожали. Она подняла руку, коснулась губ — они горели.
— Адриан, — прошептала она.
— Это было неправильно. Ты с Томасом только вчера рассталась. Прост...
— Ещё раз, — перебив попросила она.
— Что?
— Поцелуй меня. Ещё раз.
Он выдохнул — так, будто держал воздух в лёгких несколько минут. И наклонился к ней.
На этот раз всё было иначе.
Не рывок. Не вспышка. А долгий, тягучий поцелуй, в котором было всё — и прошлое, и настоящее, и страх перед будущим. Он целовал её так, будто прощался. Она отвечала так, будто сдавалась.
Он потянул её на себя, она медленно переполнилась и пересела на Адриана. Его пальцы запутались в её волосах — мягких, душистых. Она притянула его ближе, запустив руки под его свитер, чувствуя тепло его спины. Он тихо застонал — не от боли, от чего-то другого, что разрывало его изнутри.
Они целовались долго. С остановками, когда один из них отрывался, чтобы посмотреть на другого — убедиться, что это не сон. И снова — губы к губам, пальцы к пальцам, тела ближе, чем когда-либо за последние месяцы.
Адриан целовал её уголки губ, щёки, линию челюсти. Она запустила пальцы в его волосы, ощущая знакомую мягкость, и прошептала его имя — так, что у него пошли мурашки.
— Амелия, — ответил он. — Если ты остановишься сейчас, я не выживу.
Она не остановилась.
Они сидели забыв про учебники, про пиццу, которая давно остыла, про весь мир за окном. Снег падал за стеклом, а внутри было лето — горячее, задыхающееся, невыносимое.
---
Они отстранились, когда в дверь позвонили — пришла пицца.
Адриан пошёл открывать, а Амелия осталась на кухне, прижав ладони к пылающим щекам. Она смотрела на свою ручку, валяющуюся на полу, и думала о том, что только что произошло.
— Ты в порядке? — спросил он, вернувшись с коробкой.
— Не знаю — ответила она.
Он поставил пиццу на стол, сел напротив.
— Мы не будем об этом говорить? — спросил он.
— Не знаю — растерянно ответила она. — Сегодня точно нет.
Она откусила кусок пиццы — с ананасами, как он обещал. Улыбнулась — виновато, растерянно, но и радостно.
Адриан смотрел на неё и думал об этом поцелуе. Что у Томаса явно есть чувства к Амелии, ведь за один день они не проходят. И он также чувствовал вину, чтоб повел себя как эгоист.
— Странно все получается у нас— сказал он.
— Угу.
— И что теперь?
— Не знаю, — она положила пиццу. — Я уже ничего не знаю .
— Амелия.
— Я понимаю как это все выглядит, но я сейчас вообще не понимаю что со мной происходит. Мне нужно самой все всем разобраться.
Адриан кивнул.
Они доели пиццу в тишине. Не прикасались друг к другу. Не смотрели в глаза.
Но дыхание ещё долго оставалось прерывистым.