Крыша, которая все сожгла
Томас не разговаривал с Амелией три дня.
Они сидели за одной партой, но между ними будто выросла стена из невидимого стекла. Амелия чувствовала его дыхание, слышала, как он переворачивает страницы тетради, но стоило ей повернуть голову — он отводил взгляд. Не зло. Не обиженно. Пусто. Как будто её там не было.
На переменах он уходил к Лауре. Они садились на подоконник в конце коридора, и Лаура что-то тихо говорила ему, а он кидал — иногда усмехался, но взгляд оставался мёртвым. Амелия смотрела на них издалека и чувствовала, как внутри разрастается что-то холодное и липкое.
— Что между вами случилось? — спросила Камилла, когда они обедали втроём — она, Амелия и Адриан.
— Не знаю, молчанка.
— Так вы поговорили бы.
— Он не хочет.
— Откуда знаешь?
— Он даже не смотрит на меня, — ответила Амелия. — Как будто я испарилась.
Адриан молчал. Долго смотрел в стакан с чаем, потом поднял глаза.
— Может, он боится того, что ты скажешь, — сказал он.
— А что я должна сказать?
— Правду.
Она не ответила. Потому что правда была слишком тяжёлой. Потому что правда разбила бы их всех.
---
В пятницу после последнего урока Амелия задержалась в классе — писала сообщение маме, что задержится. Адриан вышел в коридор, но не ушёл. Ждал. Оставаться им вдвоем в открытом месте нельзя было. Амелия решила потянуть Адриана на крышу.
Адриан засматривался на дома, на фонари, на небо. Вид действительно был красивый. Они встали друг напротив друга, а позади красиво мегали звёзды, ведь темнело очень рано. Их голубые глаза искрились в этой темноте. Адриан улыбался и убирал прядь волос Амелии за ухо, они были слишком близко к друг другу, их лица вот вот бы соприкоснулись в поцелуе.
Томас и Лаура поднялись на крышу.
Томас замер. Перевёл взгляд с Амелии на Адриана и обратно. Они резко отпрянули друг от друга на рефлексе.
— Мы просто разговаривали, — ответила Амелия.
— На крыше? — усмехнулся Томас. — Вечером. Вдвоём. В обнимку.
— А ты? — Амелия кивнула на Лауру. — Ты тоже не один.
— Это другое.
— Почему? Потому что ты так решил?
— Потому что она мне просто друг, — сказал Томас. — А ты? Он тебе просто друг?
— Да, — ответила Амелия, но голос дрогнул.
— Не ври, — Томас шагнул вперёд. — Не ври мне. Пожалуйста. Хотя бы сейчас.
— Я не вру.
— Ты врёшь каждый день. С тех пор, как он попал в больницу. Ты врёшь мне в глаза, целуешь на прощание и бежишь к нему.
— Я не бежала к нему…
— А что ты делала? — Томас повысил голос. — Сидела в библиотеке? Сдавала учителю проект? Я проверял, Амелия. Ты сдала его ещё самая первая, а из библиотеки ты не взяла ни одной книги.
Амелия побледнела.
— Ты следил за мной?
— Я пытался понять, почему моя девушка стала чужой. И я понял. Потому что она всё это время была с ним.
— Хватит, — сказал Адриан, вставая между ними.
— Не лезь, — Томас посмотрел на него. — Это наше дело.
— Ты кричишь на неё, — Адриан не двинулся с места. — Это моё дело тоже, потому что я не хочу, чтобы она плакала.
— О, как трогательно, — усмехнулся Томас. — Принц на белом коне. Только она больше не твоя принцесса.
— Я знаю.
— Тогда зачем ты здесь?
— Затем, что ты её не слышишь. Ты обвиняешь, кричишь, давишь. А она просто пыталась помочь.
— Помочь? — Томас засмеялся — горько, надрывно. — Ты называешь это помощью? Она врала мне. Каждый день. Каждый вечер. Она была с тобой.
— Я не просил её приходить, — сказал Адриан.
— Но ты не прогнал её.
— Я не мог.
— Мог. Но не захотел. Потому что тебе это нравилось. Нравилось, что она выбирает тебя. Хотя бы на несколько часов.
— Ты ничего не понимаешь, — Адриан повысил голос.
— А что я должен понять? Что ты чуть не умер? Что она чувствовала вину? Что вы оба решили, что я не заслуживаю правды?
— Мы решили, что тебе будет больно.
— А сейчас мне не больно? — крикнул Томас. — Больно смотреть, как она тает при тебе. Как улыбается тебе так, как не улыбалась мне уже месяц. Как будто я — пустое место.
— Ты не пустое место, — сказала Амелия.
— Тогда почему ты молчала? Почему не сказала?
— Потому что боялась, — её голос дрогнул. — Боялась, что ты не поймёшь. Что ты будешь ревновать. Что ты уйдёшь.
— И что? Я ушёл?
— Нет, — ответила она. — Ты с Лаурой.
---
Лаура, которая до этого стояла молча, вскинула голову.
— Не смей втягивать меня в это, — сказала она.
— А то что? — Амелия повернулась к ней. — Ты всегда рядом с ним. Всегда. На переменах, после пар, в столовой. Вы как будто приклеены друг к другу. Я постоянно от него слышу, Лаура то, Лаура сё
— Мы друзья.
— Я тоже была другом. А потом стала девушкой. И что теперь?
— Ты ревнуешь? — усмехнулась Лаура.
— А ты — нет? — Амелия шагнула к ней. — Ты смотришь на него так, будто он — твой. Всегда смотрела. Ещё до того, как мы стали встречаться. Я видела. Я просто молчала.
— Хватит, — сказал Томас.
— Нет, — Амелия не остановилась. — Вы оба делаете вид, что я плохая. Что я предательница. А сами? Вы каждый день вместе. Вы смеётесь. Вы обсуждаете меня за моей спиной.
— Мы обсуждаем тебя, потому что ты ведёшь себя странно! — сказал Томас.
— Странно? — Амелия засмеялась — зло, с надрывом. — Я пыталась спасти человека, который чуть не умер. Я думала, ты поймёшь. Но ты видишь только себя.
— Я вижу, что ты лжёшь!
— А я вижу, что ты не доверяешь мне!
— Потому что ты дала повод!
— Хватит! — Адриан шагнул между ними снова. — Вы оба сейчас скажете то, о чём пожалеете.
— Я сказал не лезь, — повторил Томас.
— Я не лезу. Я пытаюсь остановить вас, пока вы не разбили всё вдребезги.
— Всё уже разбито, — сказала Амелия тихо.
Повисла тишина. Только ветер гулял по пустой крыше, поднимая снежную пыль.
---
— Что теперь? — спросила Лаура.
Никто не ответил.
— Оставьте нас, — сказал Томас, глядя на Адриана и Лауру. — Пожалуйста.
— Томас… — начала Лаура.
— Я сказал.
Адриан посмотрел на Амелию. Она кивнула — едва заметно.
— Мы будем внизу, — сказал он. — Если что — зови.
Только на пороге Лаура обернулась, посмотрела на Томаса долгим взглядом — и вышла.
Дверь закрылась.
---
Адриан и Лаура спустились на этаж ниже. Она недовольно смотрела на блондина.
— Я с тобой недавно разговаривала же. И ты стоял и врал что между вами ничего нет.
— А между нами и нет ничего.
— Ага, я видела. – саркастически сказала та. – Не верю больше ни одному слову.
— Любимого защищаешь? Думаешь после этого он сразу на тебя внимание обратит?
— Та пошел ты, придурок. – Лаура собралась уходить, но Адриан схватил её за руку.
— Подожди, я имел ввиду что даже если они расстанутся, то будет ни тебе ни мне. Они будут ходить, переглядываться, страдать. А мы будем только как два спасательных круга. Конечно я буду поддерживать в любом случае Амелию, а ты Томаса. Но между ними всегда будет что то большее, и счастья нам вряд ли ведать с ними. По крайней мере в ближайшее время.
Адриан отпустил руку Лауры. Она немного успокоилась и одобрительно кивнула.
---
Амелия и Томас стояли в двух шагах друг от друга, но между ними была целая пропасть.
— Я не хотела тебя обманывать, — сказала Амелия.
— Но обманывала.
— Потому что не знала, как иначе. Ты был такой… злой. На него. На весь мир. Если бы я сказала, что хожу к нему, ты бы…
— Что? Бросил бы тебя?
— Да.
— А сейчас не брошу? — он усмехнулся. — Мы не разговариваем три дня. Ты спишь с мыслью, что я тебе враг и чужой.
— Ты не чужой.
— Тогда почему ты с ним? Почему ты была с ним всё это время, а не со мной?
— Потому что он был один! — крикнула Амелия. — Потому что он лежал в больнице и смотрел в потолок, думая, что никому не нужен. Потому что я боялась, что если не приду — он попытается снова.
— А я? — голос Томаса дрогнул. — Я был нужен тебе?
— Ты был нужен мне каждый день.
— Тогда почему ты не пришла? Почему не сказала: «Томас, мне тяжело, помоги»?
— Потому что ты вечно был с Лаурой!
Он замолчал.
— Что? — переспросил он.
— Я видела, как ты с Лаурой всегда. Как вы смеётесь. Как она смотрит на тебя. Тебе дело было только до неё.
— Ты преувеличиваешь. И я с Лаурой так по углам не зажимался.
Амелия молчала и смотрела на Тома, а потом пошла к выходу.
— Это значит конец? – вскрикнул Томас вслед.
Амелия остановилась но не повернулась.
— Воспринимай как хочешь.
Она спускалась по ступенькам. Адриан и Лаура сразу все поняли, когда она спустилась одна. Адриан переглянулся с Лаурой и пошел за Амелией. А Лаура пошла подниматься на крышу к Томасу.