Ты ближе чем кажется

Ноябрь пришёл неожиданно. Вместе с первыми заморозками, низким солнцем и привычкой просыпаться в темноте.

Каждое утро её ждало сообщение. Разное:  то «доброе утро», то фотография его завтрака с подписью «я умею готовить, не ожидала?», то просто что то милое. Она отвечала, улыбаясь в экран, и день начинался правильно.

В школу они теперь приходили вместе. Томас ждал её у выхода из метро, держа в руках два стакана кофе — с собой он носил термос, потому что «в столовой помои». Амелия брала свой, грела ладони и чувствовала, как тепло растекается не только по пальцам.

— Ты замёрзла? — спрашивал он.

— Немного.

— Моя куртка теплее. Держи.

Он снимал свою куртку — ту самую, тёмно-синюю — и накидывал ей на плечи, даже если самому было холодно. Амелия сначала отказывалась, потом перестала. Потому что это был его способ заботиться, и отказывать ему в этом было глупо.

Лаура называла их «сахарная вата».

— Вы приторные, — говорила она, когда они входили в школу, счастливые и раскрасневшиеся от холода.

— Завидуешь, — отвечал Томас.

— Ужасно. – саркастически проговорила Лаура.

— Знаю.

---

Физика больше не была скучной.

Они сидели за одной партой — официально, учитель махнул рукой после того, как Томас пересдал все контрольные. Амелия писала конспекты, Томас рисовал на полях её портреты.

— У тебя талант, — сказала она однажды, разглядывая кривоватый рисунок.

— У меня талант к тебе.

— Это не грамотно.

— Зато искренне.

Он часто заглядывал в её тетрадь, чтобы списать домашку, но вместо этого начинал смотреть на её почерк, на то, как она выводит буквы, как поправляет волосы, упавшие на лицо.

— Ты смотришь на меня чаще, чем в тетрадь, — замечала она.

— Ты интереснее.

— Это не поможет тебе сдать зачёт.

— Поможет. Я учу тебя наизусть.

Амелия закатывала глаза, но внутри всё таяло.

---

В столовой они сидели своей компанией, но Амелия и Томас всегда оказывались рядом. Камилла привыкла, Лаура делала вид, что её тошнит, Адриан улыбался — через силу.

— Вы как котики, — сказала как-то Камилла. — Всё время трётесь друг о друга.

— Мы не трёмся, — возразила Амелия.

— Ты только что поправила ему воротник.

— Он криво висел.

— Он всегда криво висит. И раньше тебя это не волновало.

Амелия покраснела. Томас обнял её за плечи и усмехнулся.

— Отстань от неё, — сказал он. — Она просто заботливая.

— Она просто влюблённая, — поправила Лаура.

Никто не спорил.

Адриан вставал из-за стола под предлогом «надо позвонить», когда становилось слишком сладко. Амелия замечала это, но ничего не говорила. Томас тоже. Иногда лучше сделать вид, что не заметил.

---

После уроков они часто гуляли. Несмотря на холод, несмотря на ветер, который дул в лицо. Они ходили по набережной, смотрели на замёрзшую реку, пили горячий шоколад из передвижных кофеен.

— Ты мёрзнешь, — говорил Томас.

— Я согреваюсь тобой.

— Это звучит как строчка из плохого фильма.

— Но ты улыбаешься.

— Я улыбаюсь, потому что ты смешная.

Он врал. Он улыбался, потому что был счастлив.

Однажды он купил ей варежки — красные, вязаные, с белыми снежинками. Она сразу надела их и не снимала всю прогулку.

— У теперь есть запасная пара, — сказал он. — На случай, если потеряешь свои.

— Ты помнишь, как я искала перчатку?

— Я помню всё, что касается тебя. Даже помню, как ты разлила на меня компот.

Она ударила его варежкой по плечу. Он поймал её руку и поцеловал — прямо через вязаную ткань.

— Ты сентиментальный, — сказала она.

— Только с тобой.

---

Иногда они встречались у неё дома. Родители Амелии уже привыкли к Томасу — к его тихому голосу, к тому, что он всегда приносил пирог от своей мамы.

— Он хороший мальчик, — сказала как-то мама Амелии. — Заботливый.

— Мам, не начинай.

— Я ничего не начинаю. Просто говорю.

Они сидели в её комнате, делали домашнее задание — или делали вид, что делают. Томас часто отвлекался: смотрел, как она пишет, слушал её дыхание, считал ресницы.

— Ты можешь смотреть на меня и слушать одновременно? — спрашивала она.

— Нет. Поэтому я выбираю тебя.

— Домашку кто будет делать?

— Ты. Потом дашь списать.

— Ты невыносимый.

— А ты красивая.

Он поцеловал её и она не могла злиться на него.

Однажды он уснул на её кровати, пока она читала книгу. Она укрыла его пледом, долго смотрела на его лицо — спокойное, без привычной дерзости, без защитной маски. Погладила по волосам, поцеловала в лоб.

Он не проснулся.

Но на следующий день сказал:

— У тебя мягкие губы. Даже когда я сплю, я это чувствую.

— Ты притворялся?

— Нет. Просто запомнил.

---

В одну из суббот они пошли в музей современного искусства. Томас впервые был там — он вообще редко выбирался в культурные места, предпочитая парки и набережные.

— Это странно, — сказал он, глядя на картину, состоящую из трёх красных квадратов.

— Это искусство.

— Это три квадрата.

— Художник вложил в них смысл.

— Какой?

— Не знаю. Но он точно есть.

Она взяла его за руку и повела дальше. Он не сопротивлялся.

Возле одной картины — тёмной, с одиноким фонарём под дождём — он остановился.

— Эта похожа на меня, — сказал он.

— Почему?

— Одинокий фонарь. Светит в темноте. Никто не видит, но он нужен.

Амелия посмотрела на картину, потом на него.

— Теперь ты не одинок, — сказала она.

— Знаю. Поэтому мне больше не нравится эта картина.

Он улыбнулся, и в этой улыбке было столько тепла, что Амелия чуть не заплакала.

---
Лаура делала вид, что ей все равно на их отношения и что она рада, но каждый раз сердце ревностно ёкало, когда она видела как Томас смотрит на Амели. Особенно, как целует её.

— Ты стал реже играть, — сказала она Томасу, когда они остались вдвоём.

— В реальности теперь интересней.

— А это взаимосвязано?

— Да. Раньше я играл, потому что не хотел быть в реальности. Теперь реальность стала лучше любой игры.

Лаура хмыкнула.

— Ты влюблённый идиот.

— Я в курсе.

— С ней ты светишься .

— Я знаю. Поэтому и держусь за неё.

Лаура хотела сказать что-то язвительное, но передумала.

— Будьте счастливы, — сказала она вместо этого.

— Постараемся, — ответил Томас.

---

Они сидели на крыше — их любимом месте. Ноябрьское небо было низким, звёзды прятались за тучами, но Амелии было не холодно — Томас обнимал её сзади, уткнувшись носом в её волосы.

— Ты знаешь, что я люблю тебя? — спросил он.

— Догадываюсь.

— Не догадывайся. Знай.

Она повернулась к нему.

— Я люблю тебя, Томас.

— Я знаю, — ответил он. — Но спасибо, что сказала.

Она поцеловала его — не быстро, как обычно, а медленно, чувствуя каждую секунду. Он обнял её за талию, притянул ближе.

— Не замерзай, — прошептал он.

— Я с тобой не замерзаю.

— Это неправда. У тебя нос холодный.

— Потому что ты не греешь его.

Он поцеловал её в нос. Она засмеялась.

Внизу горели фонари, мимо проезжали машины, где-то играла музыка. А они стояли на крыше и не думали ни о чём, кроме друг друга.

Потому что ноябрь был холодным, но с ним — всегда тёплым.

---

Камилла заметила, что Адриан смотрит на них всё так же часто и в глазах смешаны все чувства, от боли и ревности до радости, что Амелия счастлива.

— Ты как? — спросила она.

— Нормально.

— Отпустил её?

— Не знаю.

— Это пройдёт.

— Угу. Главное что она счастлива.

— Ты тоже будешь счастлив.

— Когда-нибудь?

— Когда нибудь - да.

---

Перед сном Амелия и Томас всегда писали друг другу. Не длинные письма — просто пару фраз.

«Спокойной ночи, принцесса».

«Спокойной ночи, Томас. Завтра увидимся».

«Увидимся. Я уже жду».

Амелия убирала телефон на тумбочку и засыпала с улыбкой.

Ноябрь за окном шумел ветром, но ей было тепло.

Потому что где-то в другом конце города Томас смотрел на её последнее сообщение и чувствовал то же самое.