Глава 1: Тень ястреба
Мраморные полы покоев Падишаха Солемира были холодными, как сердце их хозяина. В зале царил густой полумрак, едва разбавленный дрожащим пламенем редких масляных ламп. Запах здесь стоял тяжелый: терпкий мускус.
Тахир сидел в кресле из темного дерева, чья спинка была вырезана в виде крыльев грифона. Его пальцы медленно, почти любовно, поглаживали загривок Амура.
Леопард лежал у его ног, изредка обнажая клыки в беззвучном зевке. Падишах молчал. Его взгляд, карий и непроницаемый, был устремлен в пустоту. Черные волосы, собранные в тугой узел, открывали острые скулы и шрам, который при таком освещении казался глубокой бороздой на лице изваяния.
Тишину нарушил резкий стук трости.
В дверях появился Номад. Старик двигался медленно, но в каждом его движении еще чувствовалась былая мощь палача. Он остановился в нескольких шагах, буравя сына взглядом. Между ними в воздухе заискрило напряжение - старое, гнилое чувство взаимной ненависти. Тахир даже не шелохнулся. Он презирал человека, который убил его папу, и эта ненависть была единственным, что связывало их сильнее крови.
- Ты сдохнешь в этой темноте, Тахир, - голос Номада проскрипел, как несмазанные петли темницы.
- И империя сдохнет вместе с тобой. Шестой Падишах... Великий воин. А на деле - пустоцвет. Где наследники?
Тахир медленно перевел взгляд на отца. В этом движении было столько скрытой угрозы, что Амур глухо зарычал, приподняв голову.
- Уйди, - бросил Тахир. Одно слово, сухое и острое, как удар хлыста.
- Не смей мне приказывать. - Номад ударил тростью о пол. - Советники воют, министры за твоей спиной делят трон.
Тебе нужен омега. Мне плевать, кого ты возьмешь - со дна гарема или из сточной канавы. Либо ты завтра выбираешь себе подстилку, либо я найду способ вернуть власть себе, пока ты не просрал всё, что я строил на крови.
Тахир резко поднялся. Рост, разворот плеч, тяжелая аура Альфы - он буквально подавил пространство вокруг себя. Он подошел к отцу вплотную, так, что их разделяли считанные дюймы.
Запах Тахира - мускус- ударил Номаду в лицо, заставляя старика невольно сжать челюсти.
- Ты смеешь говорить мне о крови? - прошептал Тахир. Его голос был тихим, но от него веяло могильным холодом. - Ты, кто утопил этот трон в крови того, кого должен был защищать? Пошел вон, старик. Пока я не вспомнил, что ты больше не носишь корону.
Номад побледнел, в его глазах промелькнула ярость пополам со страхом. Он развернулся и, не проронив больше ни слова, хромая, покинул покои.
Тахир остался стоять посреди комнаты. Его кулаки были сжаты до белизны суставов. В памяти вспыхнул фрагмент - яркий, неуместный в этой обители тьмы.
553 год. Сады Касарэля. Мальчишка с волосами цвета крови и глазами, в которых не было страха. Алви.
- Дарий. - негромко позвал Тахир.
Тень в углу шевельнулась. Из-за колонны бесшумно вышел слуга, склонившись в таком глубоком поклоне, что его лоб почти коснулся ковра. Дарий не смел поднять глаз, не смел дышать без дозволения.
- Мой Падишах. - прошелестел он.
- Собирай Хапи и Рамеса. Подготовьте черных коней. Мы выступаем в Касарэль.
- Но... господин, - Дарий рискнул
запнуться, - путь долгий, и Падишах Валир не ждет...
- Заткнись, - Тахир подошел к окну и сорвал тяжелую занавеску, впуская в комнату первый холодный свет зари. - Мне плевать, что он ждет. Я еду за тем, что принадлежит мне по праву.
Он вспомнил хрупкую фигуру
тринадцатилетнего подростка, который тогда, десять лет назад, даже не взглянул в сторону угрюмого Шехзаде Солемира.
Алви был воплощением всего, чего Тахир был лишен: легкости, нежности, тепла. Теперь, став Падишахом, он хотел забрать это тепло себе, спрятать его за высокими стенами своего дворца, заставить эту арфу звучать только для него. Это не была любовь в обычном понимании. Это была одержимость хищника, который наконец нашел свою идеальную добычу.
На рассвете ворота империи Солемир содрогнулись. Кавалькада из пятидесяти всадников в вороненых доспехах вылетела в пустыню. Впереди на огромном черном жеребце скакал Тахир. Его мантия развевалась на ветру, словно крылья огромного ворона. Он не смотрел назад, на отца, который наблюдал за ним с высокой башни.
Рядом скакал Хапи - командир войск, мужчина с лицом, иссеченным шрамами, и Рамес, чей взгляд всегда был направлен на горизонт.
- Мой Падишах, - Хапи пришпорил коня, поравнявшись с правителем. - Если Валир откажет? Его импульсивность известна всем. Он может счесть это оскорблением - явиться без приглашения за его сыном
.
Тахир даже не повернул головы. Его глаза были прикованы к линии горизонта, за которой лежали плодородные земли Касарэля.
- Если он откажет, Хапи, - Тахир чуть тронул поводья, - я сожгу его сады к чертовой матери. Он отдаст мне Алви, или он отдаст мне свою корону. В любом случае, я получу то, за чем пришел.
Холодный ветер бил в лицо, развевая пряди черных волос. Тахир чувствовал, как внутри закипает знакомая ярость, смешанная с предвкушением. уголек надежды: а что, если этот рыжий мальчишка - единственный, кто сможет вынести его темноту?