Глава 14. Игры в прятки.
Автобус, полный уставших людей, казался мне железной клеткой. Я прижималась лбом к холодному стеклу, глядя, как мимо проносятся серые дома. Мысли о том, что Мия исчезла, не давали дышать. Я должна была увидеть всё своими глазами.
Когда я добежала до её дома и поднялась на нужный этаж, сердце колотилось в горле. Я нажала на кнопку звонка. Раз, другой, третий... Тишина. Мертвая, давящая тишина. С подъезда спускался пожилой сосед. Увидев меня у запертой двери, он остановился.
— Соседи недавно переехали, — сказал он, даже не дожидаясь вопроса. — Сказали, что их дочь выиграла в лотерею квартиру в центре.
Я остолбенела. Квартиру? Лотерея? Внутри всё похолодело. Мия не могла просто так съехать, не сказав мне ни слова. Она не брала трубку, она не пришла на работу... Это было не просто странно, это было пугающе.
— А куда они переехали, мистер? Вы знаете? — мой голос сорвался на полушепот.
— Не знаю, доченька, не знаю. Я не копался в их делах.
Он прошаркал мимо меня вниз по лестнице. Я осталась стоять перед чужой, холодной дверью. В последней отчаянной попытке я снова нажала кнопку вызова. И вдруг гудки. Мои пальцы вцепились в телефон так, что побелели костяшки.
— Алло! Мия! — я почти закричала от облегчения.
На том конце трубки повисла гнетущая тишина. А потом раздался чужой голос, хриплый, холодный, мужской, лет сорока:
— Алло, здравствуйте. Госпожа Мия сейчас занята. Можете позвонить попозже? Но, честно говоря, было бы лучше, если бы вы вообще больше не звонили.
Я замерла, чувствуя, как по спине пробежал ледяной пот.
— Извините... «Госпожа Мия»? А вы кто, собственно, такой?
— У меня к вам тот же вопрос, — отрезал мужчина.
— Я Оливия, лучшая подруга Мии! А вы кто?
— Оливия... — на том конце послышался сухой, неприятный смешок. — А сколько вы примерно лучшие друзья? Давно? Хотя, неважно. У Мии теперь новая лучшая подруга, и она лично просила меня добавить ваш номер в черный список. Я Брэндон Лерн, дворецкий её подруги, Жаннеты Спаркс.
Жаннета Спаркс? Самая популярная модель в стране? Когда и как Мия успела с ней подружиться?! В голове всплыло лицо той самой иконы стиля, чей взгляд смотрел на нас с каждого рекламного щита.
Я хотела что-то ответить, хотела потребовать доказательств, но вдруг в трубке раздался звук, от которого у меня внутри всё оборвалось. Крик Мии. Настоящий, отчаянный, полный ужаса крик:
— Оли, не верь им! Ааа... они... они привязали меня... ПОМО...
Связь резко оборвалась. Тишина, которая последовала за этим, была оглушительной.
— Алло! Алло! Мия! Мия, нет! — я кричала в трубку, сжимая телефон до боли в ладонях, но в ответ слышала только ровные, безразличные гудки.
Телефон безразлично светился черным экраном, а в моих ушах всё еще стоял этот отчаянный, сорванный крик Мии. «Они привязали меня... ПОМО...»
В голове был полный хаос. Мия в беде. Моя веселая, сильная Мия, которая никогда ничего не боялась, сейчас где-то заперта. Я лихорадочно открыла контакты и начала искать номер её мамы, Марии. Набрала раз, другой... Трубка упрямо отзывалась длинными, пустыми гудками. Но почему?! Сейчас ведь всего лишь вечер, она должна быть дома или в своем душном офисе на переработке!
Паника накатила такой мощной волной, что перед глазами всё поплыло. Внезапно внутри, прямо в животе, завязался тугой, раскаленный узел. Живот скрутило так резко и сильно, что у меня перехватило дыхание. Я невольно застонала, сгибаясь пополам прямо посреди чужой лестничной клетки и судорожно обхватывая себя руками. Колени задрожали, к горлу подступила тошнота.
Любой случайный прохожий, если бы увидел меня в этот момент, наверняка подумал бы, что у меня просто начались эти дни, обычная, до боли знакомая каждой девушке тянущая резь, которая всегда накатывает в самый неподходящий момент. Да я и сама пыталась списать это на обычное совпадение, хотя внутри всё горело от дикого стресса.
Я простояла так пару минут, тяжело дыша и уткнувшись лбом в холодную стену подъезда. Постепенно жуткая боль в животе начала отступать, оставляя после себя лишь легкую, противную дурноту и головокружение. Из-за этих вечных нервов мой организм в последнее время и так работал на пределе, а тут еще этот звонок
.
Я заставила себя выпрямиться. Нужно действовать. Но сначала мама. Если я не позвоню ей прямо сейчас, она поднимет на ноги весь город. Набрала её номер. Первый гудок, второй... Мама взяла трубку.
Я сделал глубокий вдох, силой выталкивая из груди остатки паники, и заговорила громко, весело, с той самой беззаботной интонацией, которой у меня не было уже целый месяц:
— Алло, мам! Привет! — мой голос звучал так радостно, будто я только что выиграла главный приз в жизни. — Как ты? Не устала за день?
— Алло, привет, солнышко, — в голосе мамы послышалась теплая улыбка. — Я в порядке, уже дома. А ты когда собираешься возвращаться? — спросила она с напускной, чисто шутливой строгостью.
— Мам, тут такое дело... — я замялась, симулируя смущение. — Мы тут с коллегами по работе... ну, из типографии, решили прогуляться. В кафешке посидим немного. Я вернусь чуть позже, ладно?
На том конце провода повис тяжелый, волнительный вздох. Мама явно запереживала, вспоминая недавний погром, и уже открыла рот, чтобы строго приказать мне ехать домой, но я тут же её перебила, опережая любые возражения:
— Но меня отвезут! Прямо на машине, до самого подъезда, мам! Всё под контролем, обещаю.
— Ладно... — неохотно сдалась она. — Береги себя. Допоздна не сидите и не пей там ничего...
— Мам, ну когда это я пила? — капризно надула губы я, покрепче перехватывая телефон. — Ты же сама прекрасно знаешь, что я терпеть не могу алкоголь, а от сигаретного дыма у меня сразу голова кружится.
— Ну смотри мне, взрослая она стала, — беззлобно проворчала мама. — Ладно-ладно, иди уже, веселитесь. Пока.
— Пока, мамуль, люблю тебя!
— И я тебя.
Экран погас. Я опустила руку и тяжело, со свистом выдохнула, прислонившись спиной к закрытой двери квартиры Мии. Врать матери было невыносимо сложно, сердце до сих пор бешено колотилось в груди от чувства вины. Но сейчас я просто не могла поступить иначе. Я не могла сказать ей, что моей подруги больше нет в этой лотерейной квартире, что её привязали к стулу какие-то психопаты, и что я иду искать её в одиночку, а вовсе не пить кофе с мифическими «коллегами».
Я спрятала телефон в карман, вытерла холодный пот со лба и пошла вниз по лестнице
В просторной комнате, погруженной в густые вечерние сумерки, горела лишь одна тусклая лампа. Свет падал так, что двое находившихся там людей казались лишь ожившими угольно-черными тенями, размытыми силуэтами на фоне дорогих обоев.
Женский силуэт резко поднялся со стула. Тень качнулась, и в полумраке блеснули дорогие украшения. Она обернулась к мужскому силуэту, который неподвижно сидел в кресле напротив.
— Ну что ж... всё готово, — из темноты раздался мерзкий, торжествующий смех. Звук был настолько ядовитым и токсичным, словно смеялась злодейка из старых мультфильмов. — Он за Ней горой. И когда Он узнает, что Она идет прямо сюда, в нашу ловушку... Он заплатит все деньги мира, подпишет любые бумаги, лишь бы мы Ей не причинили вреда!
Женский силуэт снова громко и издевательски рассмеялся, запрокинув голову.
Мужская тень в кресле слегка шевельнулась. Послышался сухой, одобрительный смешок.
— А ты та еще штучка... — протянул мужчина, лениво меняя позу. — И кстати, Кобра, откуда ты вообще узнала, что Он настолько одержим Ею?
— Ну... — женский силуэт, названный Коброй, тихо и загадочно хихикнул себе под нос. Она сделала несколько шагов по комнате, напоминая гибкую змею. — Дорогой мой Волк, скажи мне... если ты голоден, ты пойдешь искать свою еду? Или будешь стоять неделю на одном месте, ожидая, что Зайка сама придет к тебе и скажет: «Съешь меня»?
— Нет, конечно, — без колебаний ответил Волк, и в его невидимом взгляде промелькнула хищная жестокость. — Я не жду, я жру. Я буду выслеживать, найду и съем.
— Ну вот, и к чему это я, — Кобра плавно обернулась и направилась к массивному столу в углу комнаты. В темноте звякнуло стекло. Она взяла тяжелую бутылку и налила в широкий бокал виски. — Я тоже никогда не жду жертву.
Она обхватила бокал тонкими пальцами, и её силуэт замер, глядя на янтарную жидкость.
— Я тоже её нахожу. А сейчас... сейчас я её уже нашла. И совсем скоро я её съем.
Она коротко ухмыльнулась и одним глотком осушила бокал.